Error 404

Утреннее солнце отчаянно пытается пробиться сквозь плотные шторы в маленькой комнатке, придавая лишь слабые очертания окружающим предметам. В доме витает слабый запах жареного мяса, просачивающегося сквозь плотно закрытые двери. Где-то, в другой комнате, громко играет телевизор и раздается звонкий детский смех. Переворачиваясь на другой бок, сминая под себя простынь и откидывая одеяло куда-то к стене, Чимин открывает глаза, пробуждаясь ото сна. Он хмурится и протирает лицо, пытаясь отогнать его остатки, а затем садится на кровати, опуская голову вниз. Каждое его утро начинается со странного ритуала под названием «пятиминутное втыкание в пол в раздумьях о тленности бытия». Это его первый день третьего курса в университете, и он должен как можно быстрее включиться в работу, потому что за все каникулы он ни разу не взялся за простое повторение, по уши погрязнув в танцах и репетициях. В прошлом году он завалил много предметов из-за соревнований и разных выступлений, которым требовалось отдаваться с головой, но в этот раз мать заставила его сменить студию, чтобы вся ответственность легла на парня со стороны учебы. Конечно, мать понимает, что просто так от танцев отрывать его нельзя, поэтому идет на более лояльные методы, и Чимин, в конце концов, может ее понять. Он и так редко появляется дома, и единственное, чем мать может проявить свою заботу, это разделить его интересы и приоритеты с необходимостью так, чтобы одно другому не мешало. Парень дергается, выходя из своих мыслей, встает, раздвигая шторы и морщась от яркого света, ударяющего ему в глаза. Он находит свой мобильник и проверяет время. Оказывается, ему удалось проснуться самому раньше будильника на полчаса, а это значит, что у него есть время на то, чтобы привести себя в порядок. «Как удачно, в первый день!» — думает он, покидая маленькую комнатку и оказываясь в узком коридоре. Чимин заходит на кухню и сразу же направляется к кофемашине, проходя мимо матери. — Снова говядина? — спрашивает он, даже не взглянув на плиту. — Прежде чем ворчать, съездил бы и купил чего другого, — отвечает женщина, не поворачиваясь к нему. — Туда ехать больше часа. Мне делать что ли нечего? — Ну, конечно, ты же целыми днями торчишь в своей студии, — закатывает она глаза, и Чимин фыркает. На кухню влетает мальчик лет десяти, и сразу же бежит к нему, заключая в крепких объятиях. Чимин слегка улыбается, протирая глаза, и говорит: — С добрым утром, Юсун! — Братик, скажи, что сегодня ты меня забираешь со школы! — Я не могу, у меня сегодня танцы после университета. — Опять танцы, — ворчит мать, раскладывая завтрак по тарелкам. — Между прочим, первый день в новой студии, я не могу пропустить. — Ну, конечно, — она закатывает глаза и расставляет тарелки, приглашая всю семью за стол. Чимин не особо чувствует себя голодным, но из-за привычек корейского народа, пропускать приемы пищи он не станет, особенно со своими старомодными родителями. Отец, который все это время смотрел телевизор в гостиной, присоединяется к завтраку, который семья проводит в молчании. Его семья никогда не была дружной, в их доме все строилось на мыслях о будущем или сожалениях о прошлом. Никто никогда не жил настоящим, и Чимин уже давно забыл, что такое семейная любовь. Он вырос под давлением, вырос в окружении людей, которые постоянно чего-то от него ожидали. Но он никогда их не винил, ведь именно такое отношение подготовило парня к той жизни, которой он живет сейчас. Постоянно завышенная планка заставила парня всегда целиться выше, а отсутствие должного материнского ухода — научиться делать это самому. Родители почти никогда не пытались ему с чем-либо помочь, они просто стояли в стороне и ожидали. И это научило его самому выпутываться из проблем. То, что родители не научили его простым принципам дружбы или тому, как вообще общаться с людьми, сделало из него чересчур самостоятельного человека и научило никогда ни на кого не полагаться. И Чимин научился благодарить их за это, и даже по-своему как-то любить. Но из-за подобного отношения, он не чувствовал себя дома. Они с родителями были словно чужие люди, какие-нибудь прохожие, с которыми он каждый раз попутно ездит в одном утреннем автобусе. Встав из-за стола, он моет за собой посуду и, взяв чашку горячего кофе, направляется в свою комнату, ведь ему столько всего нужно сделать. Сложив свою сумку и заранее положив туда сменную одежду для танцев, парень допивает кофе, проверяя свои соц. сети под энергичную музыку в наушниках, а затем направляется в ванную. После быстрого душа, он сушит волосы и укладывает их с помощью лака. Благодаря всем эти средствам для ухода за кожей, которыми была обставлена ванная, его кожа выглядит чистой и гладкой. Настолько, что можно подумать, будто бы он сошел с обложки какого-нибудь журнала. Вернувшись в комнату, он надевает свою форму и, попрощавшись с родителями, выходит на улицу, вдыхая прохладный утренний воздух. День ничем не примечательный и обещает пройти гладко, но совершенно обыкновенно. Чимин надевает наушники и включает приятную музыку, ступая в такт и направляясь к автобусной остановке. Университет, как всегда, кишит студентами в самый первый день, потому что им всем нужно хотя бы показаться. Чимин знает, что большинство из них он не увидит весь ближайший учебный год, но сегодня они все здесь, и здание кажется неприятно людным. Он достает телефон из кармана, чтобы переключить трек, как вдруг врезается во что-то, что быть здесь не должно. Чимин хватается за лоб, сощурившись от боли, раздумывая над тем, как это ему удалось влететь в стену, если он шел посреди коридора, как вдруг эта самая стена подает голос: — Ой, ради всего святого, прости, пожалуйста! — кто-то хватает его за плечи и слегка трясет, и от этого, признаться, не лучше. Чимин открывает глаза и видит необычайно милого паренька в очках с полосатой черно-рыжей оправой, взъерошенными волосами и в далеко не официальном стиле одежды. Он на секунду замирает, рассматривая незнакомца, а затем медленно отвечает: — Ничего страшного. Чимин уже хочет обойти его и направиться дальше на свою первую пару, как вдруг незнакомец хватает его за руку и оборачивает к себе. — Ч-что? — не успевает сообразить он, что происходит, как тот сразу же его перебивает: — Ты случайно не знаешь, где здесь хорошо ловит WiFi? — Чего-чего? — не понимает Чимин, хмурясь, а затем вспоминает, что помимо обычных прогуливающих учёбу студентов есть первокурсники, которые вечно бегают туда-сюда в поисках кабинета. Однако ему впервые попадается первокурсник, спрашивающий о хорошем WiFi сигнале. — Ты знаешь или нет, не трать мое время, мне срочно! — с каким-то наездом восклицает новичок, и Чимин шокировано шарахается назад. «Что, совсем никакого уважения к старшим?». — На втором этаже, — отвечает он с лёгким осуждением, однако тому, похоже, все равно. Первокурсник срывается с места, отпуская его руку, и бежит к лестнице, сталкивая студентов с пути. «Что это сейчас было?» — спрашивает он себя, стоя посреди коридора и озадаченно глядя ему вслед. Кажется, новички в этом году будут куда страннее, чем обычно, и эта мысль совсем не радует Чимина. Привыкший к стабильности и спокойствию, он не любит людей, которые доставляют проблемы, с тех пор, как их он должен решать самостоятельно. Найдя нужный кабинет, он заходит в аудиторию и занимает первую парту, как и обычно. Ведь он один из немногих, кто пришел сюда действительно и исключительно ради учебы. Ему нужно хорошо учиться, если он хочет продолжать заниматься танцами, и вскоре вернуться в старую студию, чтобы вновь принимать участие в соревнованиях и разных поездках. Все-таки, он человек привычки, и он привык к старому коллективу. Однако в его случае страсть к танцам сильнее его привычек, и он готов идти на подобные жертвы, лишь бы снова это делать. Когда наступает время обеденного перерыва, Чимин спешит в столовую, но по пути решает зайти в туалет. Он открывает двери и первым делом ставит сумку на подоконник. Парень открывает первую свободную кабинку, как вдруг осознает, что она совсем не свободная. Тот же самый черноволосый парень сидит в позе лотоса на закрытой крышке унитаза с надетыми наушниками и что-то активно печатает в ноутбук. Чимин в недоумении пялится на него некоторое время, впав в какой-то ступор от происходящего. Сперва он спрашивает про WiFi, а теперь сидит в кабинке туалета с ноутбуком. И хоть это не совсем странно, но Чимин все с этим сталкивается впервые. Парень замечает его, стоящего в дверях с огромными круглыми глазами, и снимает наушники, произнеся: — А? — Извини, — только и бормочет Чимин, быстро закрывая кабинку и залетая в другую. Первокурсник ничего не отвечает, а лишь, пожав плечами, надевает наушники обратно, вновь начав что-то печатать. Чимин молча делает свои дела, раздумывая над тем, что же все-таки не так с этим парнем. Больше он не видел его до самого конца всех пар, что было еще страннее, чем если бы они каждый раз сталкивались в коридоре. Чимин думал о предстоящих танцах, и желал добраться туда как можно быстрее, поэтому после того, как преподаватель отпустил их, закончив лекцию, он первый выбежал из аудитории. Не замечая никого вокруг, он вышел из здания и, воткнув наушники в уши, быстрым шагом направился к автобусной остановке. Он ни разу не был в той студии, поэтому дорогу каждый раз подглядывал в телефоне. Остановка находится довольно далеко от университета, поэтому Чимин достает мобильник, чтобы еще раз проверить, что точно идет в нужном направлении. Он оглядывается по сторонам, чтобы сравнить окружающие его вещи с теми, что нарисованы на карте, как вдруг сталкивается взглядом с тем самым парнем из туалета, который все это время, как оказалось, шел позади него. Первокурсник задерживает на нем свой взгляд и слегка замедляет свой шаг, проходя мимо Чимина, словно акцентируя свое и его внимание на том, что, да, он узнал его. Чимин же провожает его слегка испуганным вопросительным взглядом, но не говорит ни слова, позволяя тому выйти вперед. Чимин совсем забывает про карту и продолжает свой путь, как только тот отходит на несколько метров вперед. Теперь он может хорошенько рассмотреть его, по крайней мере, сзади. Мешковатые рваные штаны, яркая красная футболка и кожаная куртка черно-желтого цвета, которая отлично сочетается с его очками, необычную расцветку оправы которой он заметил еще в университете. Засунув руки в карманы, он стремительным шагом направлялся туда же, куда и лежал путь самого Чимина, что настораживало и немного сбивало с толку. Парень заметил одну забавную деталь: для такого образа, идеальная осанка этого первокурсника совсем не подходила, что словно заставляло его не воспринимать всерьёз. Их взгляды вновь сталкиваются, когда они оба оказываются на остановке. Чимин улавливает еле заметную улыбку, но делает вид, словно не замечает, потому что он совершенно не знает, что именно она означала. На всякий случай парень оглядывается, убеждаясь, что это не было для кого-то другого, а когда вновь смотрит на того парня, то замечает подъезжающий автобус. На секунду он теряет первокурсника из виду в толпе выходящих людей, а когда занимает место у окна, прислонившись виском к стеклу, в отражении замечает его полупрозрачный силуэт, и пару огромных заинтересованных глаз, устремленных прямо на него. Чимин, наверное, слишком уходит в свои мысли под умеренную мелодичную песню в наушниках, и совсем не замечает, как откровенно пялится на него в ответ. В какой-то момент парень вновь улыбается, и это заставляет его вернуться в реальность. Он отводит взгляд, чувствуя некое напряжение, даже смущение от произошедшего. Дорога до нужной остановки довольно долгая, а присутствие этого парня невероятно напрягает Чимина, поэтому все время он будто сидит на иголках, которые впиваются сильнее каждый раз, когда их взгляды сталкиваются. Когда объявляют нужную остановку, Чимин быстро выбегает из автобуса, молясь всем возможным богам, чтобы он не шел за ним сзади, но когда он оборачивается и видит, как тот идет в паре метров от него, то действительно начинает паниковать. Похоже, первокурсник это понимает, поэтому тут же срывается с места, подбегая и кладя руку тому на плечо. Чимин вздрагивает и ошарашенно отпрыгивает в сторону, поворачиваясь в его сторону и видя всю ту же самую улыбку. — Эй, полегче! — восклицает незнакомец. — Ты выглядишь таким напуганным, и я просто хотел сказать, что я не слежу за тобой или что-то такое. Я Чонгук, — его улыбка становится еще шире, и парень протягивает руку. Чимина некоторое время в замешательстве переводит взгляд с его лица на руку, прежде чем пожать в ответ. — Чимин. — Похоже, тебе сюда? — он указывает на большое здание, которое и являлось студией. — Ты тот самый новенький, о котором нам говорили? Чимин пользуется возможностью и отводит взгляд, делая вид, будто увлеченно рассматривает архитектуру обычного пятиэтажного здания. Чонгук ждет еще некоторое время, но когда ответа не следует, то лишь пожимает плечами и открывает двери, запуская его внутрь и заходя следом. Внутри студия имела приятное оформление и интерьер в каком-то, скорее всего, современном стиле, в котором Чимин не очень-то и разбирается. За столиком чего-то отдаленно напоминающего регистратуру сидела милая брюнетка в очках и ярко красной помаде, и Чимин без раздумий направился к ней. — Погоди, я знаю, куда идти, — останавливает его Чонгук, схватив за руку и потащив в совершенно другом направлении. Чимин растерянно оглядывается по сторонам и спотыкается по пути, пока проходящие мимо люди на них странно оглядываются, но ничего не говорит, молча похоронив свои надежды на разговор с этой девушкой. — Очень здорово, что ты к нам пришёл. Ты сам танцуешь долго или новичок? Чимин хочет что-то ответить, но кажется слишком долго раздумывает над ответом в ожидании лифта, что он больше уже и не уместен. Чонгук чему-то беззаботно усмехается, возможно даже из-за самого Чимина, и мечтательно смотрит на снижающиеся цифры этажей. Раздается щелчок, и парни входят в просторную кабинку с большим зеркалом на дальней стене. Пока двери закрываются, Чимин отмечает для себя, что в этой студии все выглядит куда богаче, чем в его прошлой. Однако недолго длится его радость, как вдруг свет в лифте погасает, погружая помещение в кромешную тьму, а движение прекращается. На несколько секунд воцаряется гробовое молчание, и только паника Чимина медленно, но верно растет в его груди, вырываясь наружу жалобным хриплым зовом: — Чонгук?.. В следующее мгновение он слышит какой-то пикающий звук со стороны своего нового друга, и в мгновение ока оказывается прижат к спине резким толчком. — Ч-что? Чимин не успевает ничего сообразить, как чьи-то руки медленно ползут по его торсу вверх, выпуская рубашку из брюк слегка приподнимая ее. Он в ступоре сжимается так сильно, что кажется, будто он вот-вот проломит стену, в то время как одна рука прижимает его к чьему-то телу, а вторая касается щеки. Чимин чувствует чье-то горячее дыхание на своей шее, которую словно змея обхватывают тонкие пальцы. — Ч-чонгук? — произносит Чимин, задыхаясь и морщась от неприязни ко всей этой ситуации. Парень отчаянно пытается сопротивляться, но все его тело словно свело, и он не в силах пошевелиться, поэтому все, что ему остается, это надеется, что это предел того, насколько далеко это зайдет. Чьи-то руки продолжают блуждать по его телу, как вдруг спустя несколько секунд так же резко исчезают, как и его обладатель. Не случайно следом же и включается свет, а лифт возобновляет свое движение. — Это что, черт побери, было?! — не сдерживаясь, восклицает Чимин, с дико напуганным видом вжавшись в противоположный угол. Чонгук оборачивается и в недоумении глядит на друга. — Ты что, так боишься темноты? — улыбается он, усмехнувшись. — Брось, это частенько случается с нашими лифтами, так что в следующий раз ходи лестницей. Чимин застывает на месте, не совсем понимая ситуацию, но снаружи делает вид, будто бы действительно сейчас ничего не произошло. Он просто не понимает, как на это реагировать. Должен ли он рассказать Чонгуку, что произошло? Но какой в этом смысл, если их и так было двое, и кроме него никто не мог больше этого сделать? Следовательно, Чонгук в курсе, что произошло, но тогда почему он ведет себя так спокойно, даже ничего не говорит по этому поводу? Чимин находится в некой прострации, когда выходит из лифта, рассеянно оглядываясь по сторонам. Чонгук оборачивается, заметив, что тот медлит, и нетерпеливо цокает, возвращаясь и силой потащив его за руку. — Чего ты такой медленный, господи?! Не успевает Чимин ничего сообразить (в который раз за этот день), как оказывается внутри огромного танцевального зала, силой запихнутый в двери. — Ребята, смотрите, кого я вам принес! — радостно кричит Чонгук, замахав руками и высоко запрыгав, от чего Чимин слегка шарахается в сторону, но все же улыбается. Слышатся радостные возгласы, и он обращает внимание на парней, которые со всех сторон тут же налетают на них обоих, плотно окружая. — Это ты наш новенький, да? — Как тебя зовут? — Танцевать умеешь? — Откуда ты? — Я тебя раньше уже где-то видел. Чимин широко раскрывает глаза, вжимаясь в стену, и Чонгук издает громкий смешок, привлекая внимание. — Вы его совсем загнали, ребята, — продолжает первокурсник. — Давайте все по порядку. — Это и есть тот самый новенький? — слышится звук захлопнувшейся двери, и в зал входит еще один парень с приятным низким голосом и волосами, выкрашенными в бледно розовый цвет. Он, в отличие от всех других, кажется спокойным, даже в каком-то смысле грозным и пугающим, со своим пронзительным осуждающим взглядом, направленным прямо на Чимина. — Отлично, тогда начнем тренировку. — Что? — недоумевает Чонгук, и такое же недоумение читается в глазах остальных. — Тренировку? В самом деле? — интересуется парень с мятным цветом волос, а затем смотрит на Чимина. — Разве мы.? Чонгук громко кашляет, привлекая внимание, и Чимина отлично понимает, что это для того, чтобы никто не сболтнул ничего лишнего. Внутри него закрадывается неприятное чувство того, что здесь что-то не так. — То есть, он буквально новенький? — хмурится зеленоволосый, на что получает еще один угрожающий взгляд. — Может, для начала, представимся ему? — предлагает Чонгук, и блондин закатывает глаза, вздыхая и садясь на пол. — Ну, меня ты знаешь, а вон тот злюка — это Намджун. — Я все слышал! Парни смеются, и быстро представляются, даже не заботясь о том, что Чимин все равно не сможет запомнить их имена вот так сразу. Однако некоторых он все же сможет отличать, по крайней мере, зеленоволосого Юнги или того злобного блондина Намджуна. Остаётся исключить Чонгука, которого он теперь точно ни с кем не спутает, и остаются лишь Техен, Хосок и Джин. — Ну, что, станцуешь нам что-нибудь? — к нему подходит Хосок, положив руку ему на плечо и с широкой улыбкой приглашая в середину зала. Чимин криво улыбается в ответ, снимая сумку с плеча, а затем тихо спрашивает: — Можно мне сначала переодеться? — Конечно, раздевалка вон там, — он указывает на другой конец зала, где за темной занавеской находится небольшая комната, и Чимин тут же направляется туда, выскользнув из-под его руки. Он чувствует себя максимально неловко, потому что понимает, что сегодня все взгляды будут прикованы к нему и только ему. На ватных ногах он добирается до раздевалки, задвинув за собой штору, и плюхается на лавочку, облегченно выдохнув. Быстро стягивает с себя рубашку и брюки, переодевается в свободную белую футболку и джинсы. Когда Чимин возится с шнурками на кроссовках, штора резко отодвигается, от чего он вздрагивает, а в раздевалке появляется Чонгук. — Чего ты так шугаешься? — с легкой улыбкой, словно издевается, спрашивает он, проходя к лавочке напротив и кидая сумку на пол. Чимин заметно напрягается, потому что в последний раз, когда они с ним остались наедине, произошло что-то, чего бы ему не хотелось повторять. Он поднимается и начинает складывать свои вещи, когда краем глаза замечает, как Чонгук, сняв толстовку, стягивает свою майку и остаётся полуголым, не спеша складывая одежду. Чимин даже не заканчивает свое дело, как срывается с места и выходит в зал, обнаружив всех парней, собравшихся у зеркал, что-то активно обсуждающих. — О, иди сюда! — зовет Хосок, помахав рукой, и Чимин послушно подбегает к парням. — Так, может, станцуешь нам что-нибудь? — Дайте что-нибудь не слишком быстрое, — просит он, задом отходя к середине зала, и Юнги тут же начинает возиться с плейлистом на ноутбуке, слегка прищурившись. Стоя в ожидании, Чимин замечает Техена, который беззаботно разговаривал со своим отражением в зеркале, и на которого никто не обращал внимание, словно так и надо. Парень немного щурится, но тут же отряхивается, чтобы очистить свои мысли и сосредоточиться на танце исключительно. Когда раздаются первые биты, Чимин сразу же определяет ритм и пару секунд придумывает, как все это будет выглядеть в нужном темпе. Начинает двигаться, сперва неловко и будто не в такт, но постепенно преодолевая свой страх и взяв полный контроль над трясущимся телом. Он понимает, что все взгляды устремлены на него, и совсем не хочет облажаться. Несмотря на то, что он уже тысячу раз выступал на конкурсах, сейчас все казалось куда серьёзнее, ведь с этим коллективом ему придется еще работать довольно долго, и он так хочет произвести на них хорошее впечатление. Словно мотивированный этой мыслью, Чимин начинает двигаться куда чётче, решаясь поднять взгляд и посмотреть на себя в зеркале. Однако все, что он видит, это ту самую странную улыбку Чонгука, появившегося буквально из ниоткуда, а за ним Техена, наблюдающего за ним через зеркало. Чонгук ловит взгляд Чимина и воспринимает его, как приглашение, потому что в следующую секунду он такими же четкими и резкими движениями двигается в середину танцпола. Все ребята озадаченно переглядываются, когда понимают, что движения Чонгука абсолютно идентичны движениям новенького, и сам Чимин в том числе. Он продолжает танцевать, несмотря на такую странную, действительно пугающую выходку, но по его взгляду, откровенно направленному в его сторону в полном недоумении, даже испуге, можно понять, что он ни черта не понимает. Прыжок, разворот и самое последнее движение они выполняют синхронно, настолько, что кажется, будто бы они вместе репетировали это и не раз. Музыка стихает, и только тяжелое дыхание Чимина раздается в зале, который наполнился тишиной. — Хорошая работа! — Техен хлопает в ладоши, и все взгляды медленно устремляются к нему. Некоторое время Чимин действительно чувствует панику от того, что этот взгляд, которым все одаривают парня за поощрительные слова, совсем не означает согласие, но когда на лице Хосока появляется такая же радостная улыбка, как и у этого странного парня, он немного вздыхает с облегчением. — Да, ты круто справился, — говорит он, подбегая и хлопая по плечу, от чего Чимин немного отходит назад. — Раз уж Ви так сказал, то… — Ви? — Хосок, — злобно рычит Шуга, и тот быстро закрывает рот рукой, словно действительно сболтнул лишнего. — Я имел в виду Техен, — поправляет он себя, словно от этого Чимин забудет. Но ему приходится сделать вид, что он забыл, и просто улыбнуться. Однако улыбка получается слишком фальшивой и неловкой, ведь стеклянные взгляды Юнги, Джина и Намджуна, устремленные прямо на него, изучающие, даже кое-где осуждающие, совсем не повод для улыбки. — Что ж, не важно, — закатывает глаза Намджун, и в следующую секунду поворачивается лицом к зеркалу, встав в первый ряд. — Раз уж мы действительно будет тренироваться, то давайте начнем, а то не управимся с остальными делами. Слышатся радостные возгласы, и ребята быстренько разбирают себе места, пока Чимин становится в самый последний ряд, чтобы просто повторять за всеми. Чонгук, стоящий в первом ряду, оглядывается назад и, найдя глазами Чимина, со своей прежней, уже раздражающей улыбкой, перебегает в последний ряд, становясь рядом с ним и махая ему рукой. Чимин не сдерживает ответной улыбки, потому что этот парень выглядит так глупо и по-детски, что это просто не может не вызвать улыбку. — Наконец-то я заставил тебя улыбнуться, — он говорит тихо, так как Намджун с Хосоком уже начали решать, какие движения будут входить в танец, чтобы можно было совместить их с чем-то еще, речь о чем Чимин пропустил мимо ушей именно благодаря Чонгуку. — А то ты так боишься меня, мне как-то не по себе. Разве я такой страшный? — Нет, — смущенно отвечает Чимин, опустив взгляд в пол и потерев затылок. Чонгук склоняет голову на бок, заинтересованно ожидая его ответа. — Просто… нет, не обращай на меня внимание, ладно? — Ну, я бы с радостью выполнил твою просьбу, но я не могу тебя не замечать, ты все-таки новенький, — пожимает плечами и краем глаза смотрит на стоящих в первом ряду, с легкостью повторяя их движения. Чимину же нужно сосредоточиться, чтобы выполнить их, поэтому он и не придаёт такое большое значение словам Чонгука, половину пропуская мимо ушей. Он хочет его слушать, но его мозг просто не способен делать подобные вещи одновременно. Если он танцует, то весь его мозг занят танцем, и так было всегда. До Чонгука же это доходит не сразу, а только после того, как Юнги делает ему замечание из-за того, что его шепот начинает медленно, но верно переходить на крики. Когда на улице становится темно, и приходится включить в зале свет, они в последний раз под руководством Хосока проходят выученный танец от начала до конца, после чего Намджун заявляет, что на сегодня все. — Тренировка окончена? — Техен жалобно выпячивает нижнюю губу, склонив голову на бок, и к нему подходит Джин, крепко обнимая его сзади, из-за чего на лице Техена вновь играет улыбка. — Ты же помнишь, что сейчас. — Точно! — А что сейчас? — в недоумении спрашивает Чимин, скорее, не кого-то конкретного, а любого, кто сможет услышать его тихий голос и ответить. — О, ничего, — тут же из ниоткуда появляется Хосок, пробегая мимо и слегка цепляя Чимина за плечо. Тот хмурится, но не задает лишних вопросов, направляясь вместе со всеми в раздевалку. — Господи, я уже давно так не уставал, — стонет Техен, достав из сумки бутылку холодной воды и с жадностью выпив пол-литра. — Могу поспорить, Юнги после этого проспит триста лет, — смеется Чонгук, сняв с себя футболку, и остальные подхватывают его смех. Чимин лишь еле заметно усмехается, не совсем поняв, почему он вообще это делает, если и так ничего не понимает. Юнги бросает на них грозный взгляд и останавливает его именно на новеньком, словно осуждая за то, что тот посмеялся вместе с ними. Из всех присутствующих только Юнги не переодевается, он достаёт свой мобильник и, оперевшись спиной о стену, с каменным выражением лица листает ленту. — Тогда могу поспорить, Джин присоединится к нему, — подхватывает Техен, и тут получает подзатылок от самого Джина. — Ах ты! Он быстро выплескивает на него воду из своей бутылки, но Джин успевает вовремя уклонится, и все попадает на Юнги, который, никого не трогая, мирно сидел почти в самом углу. Чимин уже почти переоделся, но решил замедлиться, чтобы узнать, чем все закончится. Все быстро прикрывают рты руками, словно накосячили, пока Юнги, прикрыв глаза, закусывает нижнюю губу и тяжело это вздыхает, приподняв плечи. Чимин может видеть, как трудно тому дается сдерживание эмоций, и он может себе представить, как сильно эти идиоты его уже достали, от чего его улыбка уже становится шире. Чонгук воодушевленно переводит взгляд с виновника Техена на пострадавшего Юнги, запрыгав на месте от эмоций. Не то от радости, не то от страха. В следующую секунду он убегает и прячется за стоящим у лавочки Чимином, схватив того за плечи. — Клянусь, блять, если ты не… — начинает Юнги, все-таки решив не проявлять милосердие в этот раз, стремительно направляясь к Техену, но тот в испуге начинает визжать и без всяких случайностей просто выливает всю оставшуюся воду на уже и без того мокрого Юнги. Где-то в глубине комнаты раздается звонкий смех Хосока, и даже Намджун теперь улыбается. Все находят это забавным, кроме Юнги, который, похоже, невероятно раздражен, потому что он буквально начинает рычать и топать ногой. Хватает чью-то сумку (как потом оказывается по возмущенным возгласам Джина) и кидает прямо в Техена, который не успевает закрыться руками и взвизгивает от боли. — Когда же вы уже сдохнете? — недовольно бурчит мокрый Юнги, обиженно засунув руки в карманы и вернувшись на свое место. Снова достаёт телефон, только листая ленту с еще более каменным выражением лица (если такое вообще возможно). Чонгук отпускает Чимина и заходится звонким смехом вместе с Техеном, пока Хосок присаживается вплотную к Юнги, положив голову ему на плечо и приговаривая что-то вроде «ну, не грусти». Намджун тяжело вздыхает и устало оглядывает их с легкой улыбкой, пока Джин переодевается как можно быстрее, чтобы свалить оттуда, прежде чем ему снова будут угрожать водой. Когда ситуация больше не кажется никому смешной, Чонгук успокаивается и оглядывается, обнаружив, что Чимина уже нет в раздевалке. «Должно быть, он решил побыстрее уйти» — догадывается первокурсник, и улыбка медленно слазит с его лица. Чимин, засунув руки в карманы, стремительным шагом направляется к лестнице, счастливо улыбаясь, пока вспоминает то, что творилось в раздевалке. Эти парни на первый взгляд кажутся совсем не из его круга общения, но теперь он почему-то уверен, что сможет найти с ними общий язык. По крайней мере, Юнги кажется ему вполне нормальным, а значит с этим коллективом еще не все потеряно. Парень выходит из студии, вдыхая прохладный вечерний воздух. Несильный ветер слегка остужает его горячее после тренировки тело, и он чувствует, как несмотря на усталось, ему становится намного лучше. Он садится на нужный ему автобус, занимая место у окна, и, прислонившись к стеклу, половину дороги размышляет о своих новых друзьях. По телу проходит легкая дрожь, когда осенний ветер прокрадывается через приоткрытое окно в автобусе, и только когда Чимин обнимает себя руками, он замечает, что на нем нет его куртки. «Черт, только не это!» — разочарованно стонет он у себя в голове, сразу же поднявшись с места и подойдя к дверям, чтобы выйти на ближайшей остановке и вернутся. Он должен забрать свою куртку, потому что завтра ему нужно в ней идти в университет. Уставший, измотанный, немного раздраженный, он вываливается из автобуса, рассталкивая всех подряд, и на непослушных ногах переходит дорогу, чтобы как идиот сесть на обратный автобус и вернуться в студию. В этот самый момент он понимает, что нет ничего хуже, чем осознание того, что ты забыл важную вещь, проехав половину дороги. Однако вскоре он понимает, что ошибался. Было кое-что ещё намного хуже. Дождавшись нужного автобуса, через двадцать минут он вновь выходит возле студии и заходит внутрь. Единственный плюс во всем этом, так это то, что ему хоть удастся немного погреться в здании. Он поднимается на нужный этаж пешком (потому что все еще не хочет думать о том, что произошло в лифте), и подходит к залу, в котором и проходила их сегодняшняя тренировка. Он дергает ручку и аккуратно открывает двери, заглядывая внутрь. Свет выключен, и это само собой разумеется, ведь все должны были уже уйти к этому времени. Однако есть одна вещь, которую он находит странной и непонятной. В раздевалке все еще горит свет, и оттуда отчетливо раздаются чьи-то голоса. Чимин находит это странным и хочет уйти, но он понимает, что куртку забрать ему все равно придётся, а ждать, пока зал освободится, не кажется ему хорошей идеей. Поэтому он аккуратно и беззвучно ступает по полу, стараясь не идти через середину зала. Подходя ближе, он уже может различить, что некоторые голоса ему знакомы и принадлежат парням из нового коллектива. — Вы что, не понимаете, что эта партия нужна нам уже сегодня? — низкий голос, принадлежащий несомненно Намджуну, и, судя по тону, раздраженному Намджуну. — Братишка просил передать, что чертовски зол на младшенького, поэтому договор отменяется, если вы не выполните требования, — а этот голос Чимин не может распознать, этот голос точно принадлежит незнакомцу. Парень хмурится, не понимая, что происходит. — Я уже сказал, что никто никого сдавать не собирается. Вы можете проверить нас на наличие всяких устройств или прочей хрени, которая якобы поможет вам понять, что мы под наблюдением. Клянусь своей головой: мы чисты, — серьезный голос Чонгука звучит уверенно, даже где-то угрожающе, и это заставляет мозг Чимина полностью прекратить понимать ситуацию. — Мы не доверяем тем, кто когда-то работал на правительство. — Я же сказал, что меня оттуда вышвырнули, — грубо рычит Чонгук в ответ. — Что вам еще нужно? — В общем, слушай, пацан, мы лишь исполняем то, что нам сказали исполнить. Либо приходите вы, либо не приходит никто. — Нет, постойте! — раздается надрывный крик Хосока, а за ним и какой-то грохот. Чимин в испуге подскакивает, цепляясь за свою же ногу и падая на пол с громким и глухим звуком. Голоса стихают, а парень так и остается лежать на полу, чувствуя, как мышцы свело, и он больше не в силах пошевелиться. Штора одергивается, и Чимин морщится от непривычно яркого света, но все же распознает какие-то силуэты, склонившиеся над ним. Кто-то хватает его за шиворот и грубым движением поднимает на ноги. Его коленки предательски подкашиваются, от чего он получает хорошую встряску от незнакомца. — А это еще что, а?! Ты сказал, что за нами никто не наблюдает, — в голосе незнакомца слышится подозрение, и Чимин чувствует, как его сердце в страхе начинает биться быстрее, а в глазах мутнеет. — Что это еще за шестерка? — Постойте! — голос Чонгука становится непривычно высоким, и теперь Чимин может отчетливо видеть его лицо, напуганное и немного растерянное. — Это не то, что вы думаете! — Да что, черт возьми, здесь происходит? — спрашивает один из незнакомцев довольно грубым тоном, от которого внутренности Чимина сжимаются, и он чувствует, как его резко прижимают к стене. Больно ударившись головой, парень морщится, но все еще боится что-либо произнести. — Да успокойтесь вы! — срывается Чонгук, кидаясь прямо к незнакомцу и отталкивая его от Чимина. Он становится перед ним, выставив руки в стороны и готовясь к нападению в любой момент. — Он один из нас! И этот момент становится одним из тех, когда он понимает, что лучше бы он десять раз туда-сюда съездил за этой гребаной курткой.