Save him

      Чонгук был таким нежным и заботливым, он руководил поцелуем, хотя инициатором его была я. Он так аккуратно ласкал меня, обнимал, будто я самое хрупкое существо, которое чуть сильнее надавить — сломается. Мы оторвались от губ друг друга, потому что не осталось воздуха в лёгких. — Кажется ты мне нравишься, хранитель. — приведя немного дыхание в норму, сказала я. — А я тебя люблю, Ри — незамедлительно ответил Чонгук, а по моему телу прошёл разряд тока от этого. — Прости — произнесла я мысленно. — За что ты извиняешься, глупышка? — раздался его вопрос в моей голове.

А удобно, когда ты можешь мысленно поговорить со своим парнем. Ах, серьезно, мне надо научиться контролировать свои мысли.

— За поцелуй, — сказала я вслух и уже хотела встать с его колен, на которых сидела все это время, но он притянул меня к себе и крепко обнял. — Моя глупышка, тебе не за что извиняться. Если бы ты не поцеловала меня, это бы сделал я, — сказал он, зарываясь в мои волосы. — Но, но…ведь нельзя, — от всех его слов и движений у меня перехватило дыхание. — Кто сказал такую чушь? — Но ведь легенда, ангелам и людям нельзя… — мне не удалось договорить, так как Чонгук снова вовлек меня в поцелуй, только на этот раз более страстный.        Я пыталась отвечать, правда это выходило неловко и неумело, но мне было все равно. Я настолько потеряла голову от его поцелуев, нежных слов, которые он шептал мне прямо в губы, тем самым, давая мне хоть немного времени восстановить дыхание, что позабыла о том, что вообще-то он не должен меня обнимать, ведь я его привязала.

Вот черт!

— Как ты развязал узел? — задала я вопрос отстранившись. — А может вернемся к поцелуям? — ответил он, притягивая меня обратно.

Как же сложно ему сопротивляться, но я должна быть сильной!

— Нет! Даже если развязал веревки, ты мне все равно все расскажешь! — сказала я, встав с его колен. — Мэри… — Нет, — перебила я его, — хватит повторять, что мне не надо это знать, что будет больно и так далее! Меня это достало! Если ты меня любишь, как только что сказал, значит расскажешь мне все здесь и сейчас! — Я боюсь потерять тебя, — произнес Чонгук, очень тихо, что я еле-еле его расслышала. — Ты не потеряешь меня, — я взяла его за руку. Он был похож на потерявшегося щеночка, мне так хотелось его обнять и не отпускать, но я должна стоять на своем. — Ты так и в прошлый раз говор… — Чонгук замолчал и занервничал. — Я так уже говорила? Тебе? Когда? — я взяла его за подбородок и заставила его посмотреть мне в глаза. — Эх, надо же было так проболтаться, ты же от меня теперь не отстанешь. — Это был не вопрос, а констатация факта, поэтому мне не было нужды отвечать. — Хорошо, у меня нет другого выхода, но прежде пообещай… — Все что угодно, — перебила я его. — Вот же ж, а если я сейчас потребую пообещать, за информацию, которую тебе расскажу, стать моей рабыней на вечно и выполнять абсолютно все приказы, даже пошлые? — ухмыльнулся он, а я уже настолько привыкла, что даже не обратила на это внимание. — Хорошо, я выполню, если ты этого хочешь, — сказала я голосом, полным уверенности, хотя внутри меня всю трясло от сложившейся перспективы стать рабыней этого озабоченного. — Вот так просто? Я и забыл, что ты на все что угодно можешь пойти, чтобы добиться своего, — усмехнулся он. — Хорошо, тогда только попробуй ослушаться моего первого приказа!        Чонгук в одну секунду из веселого и пошловатого парня, стал жестким и серьезным, что напугало меня, правда это продлилось недолго, я быстро взяла себя в руки и кивнула в знак того, что готова выслушать его. — Что бы ты сейчас не узнала, и как бы не расстроилась, ты ни за что, слышишь, ни за что, не решишь покончить с собой! Поняла?! — Да, я поняла. — Он никогда не был таким серьезным, и это действительно заставило меня бояться. Не его, а того, что если я не выполню все что он хочет, то он мне ничего не расскажет. — Хорошо, начнем с того, что ты ответишь на мой вопрос. Тебе никогда не казалось, что ты меня уже видела, знала? Или тебе не казалось странным, что я так быстро тебе понравился? — Да, я думала об этом. Мне с тобой легко, как будто знаю тебя уже давно, но я думала, что это из-за того, что ты мой хранитель. — Эм, не совсем. Как бы так сказать… в общем, мы с тобой встречались. — Чего? — от шока, у меня отвисла челюсть. — Почему я этого не помню, тогда? — Я стер тебе память, после того как ты пыталась покончить с собой. Мне казалось, что это я виноват в этом, и решил, что будет лучше, вычеркнуть меня из твоей жизни. — Ты только стер себя из моей памяти или что-то еще? — Я стер то, что ты увидела по моей ошибке. — Дай догадаюсь, ты вырезал из моей памяти того, кто сделал все это с тобой, — я указала на перевязанные раны. — Да, это моя вина. Если бы только я не отменил нашу встречу тогда. — Чонгук сел на стул и схватился за голову. — Слушай, я не помню, что тогда увидела, но уверена, что в том не было твоей вины! Верни мне воспоминания, я хочу вспомнить как мы любили друг друга. — Я не хочу этого, тебе вернуться и те, ужасные воспоминания, — замотал Чон головой, с такой силой, что я думала она вот-вот отвалится. — Хватит переживать за меня, — я взяла его голову двумя руками, не давая ему крутить ей из стороны в сторону. — Я должен тебя оберегать! — Ну ты ведь рядом со мной, и никуда не уйдешь. Я ведь права? — Да, — сделал кивок головой Чонгук. — Тогда, раз ты никуда не уйдешь, верни мне их. Я обещаю, что выдержу это. — Уверена? — поднимаясь со стула, спросил Чонгук. Я кивнула, в знак согласия. — Хорошо, закрой глаза.        Как только я выполнила то, о чем попросил Чонгук, то почувствовала его губы на моем лбу, а затем меня медленно начало будто куда-то засасывать, но это быстро закончилось. Открыв глаза, я уже не стояла на кухне дома Чонгука, я была в какой-то комнате, похожей на чулан, в котором я любила, когда была маленькой, читать стихи.        Неужели он меня обманул и просто перенес меня домой? — успела я подумать, как из коридора раздался родной голос, который я уже не слышала несколько лет. Это определенно был голос Джунга, я приоткрыла дверь чтобы убедиться. Каково было мое удивление, увидеть не только Джунга, но и отца, державшего в одной руке воду, а в другой какие-то таблетки. — На, пей! Это для того, чтобы ты поправился. — Отец всегда был строг с братиком, когда тот капризничал, но сейчас было что-то не так, что-то настораживало меня. — Но папа, мне от них становится хуже. — Джунг чуть ли не плакал, а я поняла, что мне не нравилось. Врачи нам тогда запретили самим давать какие-либо таблетки, они приходили сами, делали ему капельницы и уколы с витаминами, и следили за его состоянием. — Не выдумывай, это всего лишь витамины. Пей! — отец одной рукой открыл рот брату, а другой закинул горсть каких-то таблеток. После этого, он отправил братика в свою комнату, а сам пошел на первый этаж. Я полностью распахнула дверь кладовки и на цыпочках отправилась вниз за ним.        Спустившись на первый этаж, меня ждал очередной сюрприз. На кухне, отец стоял ко мне спиной и разговаривал с каким-то молодым парнем, присмотревшись, я узнала в нем Чимина. Что он тут делает? — подумала я и решила подойти поближе, чтобы услышать их разговор. Спустившись по лестнице, я повернула за колонну, чтобы спрятаться, и прислушалась.

***

— Слушайте, вы точно хотите продолжать? — спросил Чимин, с обеспокоенным лицом. — А почему нет? Он помогает в эксперименте, который поможет его папочке осуществить его мечту, получить силу ангела, а тебе от нее избавиться между прочим. — ответил ему отец, с ухмылкой на лице. — Но это не приносит никаких результатов, он так умрет! Давайте лучше найдем чашу и любящую пару ангела и человека, чтобы все получилось. Мы не должны впутывать в это вашего сына или еще каких-либо людей. — Ну, любящая пара у нас есть. Забыл? — Все так же ухмыляясь ответил отец. — Блин, ну что вы на больное! У вашей дочери совсем нет вкуса, как она может любить Чонгука, даже после того как узнала, что он ангел, а на меня даже не смотрит. Может вы запретите им видеться, а я буду ухаживать за ней, и она забудет о своем крылатом?! — Нет, нельзя. Нам надо, чтобы они были вместе, чтобы мы могли обменять ее безопасность на чашу. — Вы что-то придумали? — Конечно! Ты что сомневаешься во мне? — Нет, никак нет. Это значит, что вы больше не будете создавать таблетки и кормить ими Джунга? — Не буду, он все равно уже ничем не поможет.

***

— Что ты натворил, отец?! — я выбежала из-за колонны. — Мэри? И как много ты услышала? — холодно спросил меня папа. — Достаточно, чтобы понять, что ты злой человек. Как ты мог, так поступить с Джунгом? Он ведь твой сын, а сейчас он болеет из-за тебя.        Как только я договорила эти слова, послышался грохот со второго этажа, а потом плач. Я абсолютно забыла, что только что разбиралась с отцом и побежала на верх к брату. Когда я зашла в его комнату, он лежал на полу в позе эмбриона и рыдал. Подбежав к нему, я начала спрашивать что с ним, но он мне ничего не отвечал, только начал весь трястись, а спустя пару секунд изо рта появилась пена. Меня охватил такой шок, что я не могла ни о чем думать, я просто прижимала его к себе и рыдала, а спустя где-то минуту, Джунг прекратил трястись и издавать какие-либо звуки. — Ну вот, теперь точно эксперимент провалился. — усмехаясь сказал отец. — Да как ты можешь! Ты не человек, а дьявол! — кричала я во все горло. — Спасибо за комплимент, — усмехнулся он. — Чимин, пойдем. Нам надо придумать, как без этого слабака воплотить наши мечты в жизнь. — Боже, Мэри прости. Прости меня, я не хотел этого. Не такой ценой. — Чимин стал приближаться ко мне и Джунгу. — Убирайся отсюда, я ненавижу тебя. Да какой ты ангел после этого! Ты ничем не лучше его, — указала я на отца, — оба дьяволы. — Мэри, пожалуйста пойми. Я не хотел такого для Джунга, я пытался отговорить твоего отца. — Чимин присел возле меня и моего брата, и хотел взять меня за руку, но я откинула ее. — Убирайся отсюда, ненавижу! — я плюнула ему в лицо. — Убирайся, иначе я позову сюда Чонгука! — У, какая дочка злая. Чимин пойдем, нам не к чему сейчас связываться с твоим крылатым дружком, — сказал отец, уходя из комнаты. — Мэри, я не виноват в случившемся. Я правда пытался отговорить твоего отца. — сказав это, Чимин исчез следом за отцом.        Слезы не прекращая лились из глаз, я продолжала звать брата, кричать чтобы он открыл глаза, улыбнулся мне и сказал, что это всего лишь розыгрыш, но он не издавал ни звука. Меня начало всю колотить, мне не хватала воздуха, в голове все плыло.

***

— Мэри, Мэри, очнись! Вернись ко мне, Мэри. Боже, зачем я только согласился на твои условия. — этот голос явно принадлежит Чонгуку, я попыталась позвать его, но у меня ничего не вышло.        Когда я открыла глаза, то было темно, лишь тусклый свет у противоположной стены, видимо от ночника.

Но ведь только что было светло

      Я решила занять сидячее положение. Голова ужасно болела, как будто по ней били молотком, или даже кувалдой, но я решила не обращать на это внимание, так как надо было понять, что происходит.        Пока я усаживалась поудобнее, заметила, что это место напоминает палату больницы, да даже не напоминает, эта самая настоящая палата. Осмотрев свои руки, я увидела, что в одной торчит игла. — Замечательно, ещё и капельницу поставили, — вздохнула я и вытащила иглу из вены, а затем попыталась встать с койки, но у меня ничего не вышло, так как встав на ноги, у меня закружилась голова, и я плюхнулась обратно. — Да, что чёрт возьми происходит? Мне надо найти отца и посмотреть в его бесстыжие глаза, спросить за что он так с собственным сыном. Лучше бы он меня сделал своей лабораторной мышкой, но Джунг, он ведь совсем малыш.        Вспомнив все что я увидела и услышала, у меня снова началась истерика. Для меня смириться со смертью братика, в первый раз было слишком сложно, а уж во второй, да ещё и зная кто виноват, да никогда, пока эти мерзавцы не поплатятся за то, что сделали, я не смирюсь! — Тихо, тихо. Я с тобой, успокойся. — Эти слова принадлежали Марку, рыдая и вспоминая обо всем, я даже и не заметила, как он вошел в палату. — Марк, это отец…он…это он, — каждое слово мне давалось с трудом, и слёзы предательски стали литься ещё сильнее. — Тихо, Мэри, тихо. Я знаю об этом, — ещё крепче прижимая меня к себе, сказал Марк. — Что? Ты знаешь? Давно? И ничего не предпринял? — теперь моя истерика переходила в ярость и я стала вырываться из его объятий. — Мы поговорим об этом, но сейчас тебе надо успокоится. Истерикой ты ничем не поможешь.        После его слов, в палату вошла медсестра со шприцом и направилась ко мне. Я снова начала вырываться, но он держал меня крепко, так что я получила свою дозу успокоительного, и, после того как медсестра сделала мне укол, начала отключаться. Последнее что я видела, перед тем как закрыть глаза, это силуэт Чонгука в двери, я попыталась его позвать, но голос опять подвел меня, не издав ни звука.