Мамина сказка...

      Вместо предисловия…       Письмо лежало в плоской красивой коробочке, которую мама вручила мне вместе с подарком в день моего шестнадцатилетия. Даже не письмо, а дневник. А уже в дневнике лежало письмо, вернее записка:       «Лизонька! Пришла пора послушать мамину сказку. Я начала писать ее еще задолго до того, как первый раз взяла тебя на руки, доченька. Это моя история, которую я записывала в своем дневнике. В ней каждое слово, каждая буква — правда. Это и твоя история, потому что если бы все не случилось так, как случилось, то и тебя бы не было на свете.       Я хочу, чтобы ты ее прочитала. А выводы ты сделаешь сама, я только поделюсь с тобой своими соображениями (все, что написано красными чернилами, это мои выводы). А прислушиваться к ним или нет — это только твое дело, солнышко.       Жила-была девочка, звали ее Катенька. Девочка была очень умная и очень глупая; очень красивая и очень уродливая; очень храбрая и большая трусиха. Ты думаешь, доченька, что так не бывает, что девочки могут быть или красивы, или уродливы, или умны, или глупы, или трусливы, или храбры? Но я уверяю тебя, мое солнышко, что в сказках бывает еще и не такое. Особенно если в них живут волшебники и феи. Причем не сразу и разберешь, кто злой, а кто добрый…       Ну, что, готова? Тогда читай…»       Глава первая…       17. 08. 2005 г..       Ходила на интервью. С моими мозгами, опытом работы и образованием пыталась урвать себе супер должность — стать секретаршей «принеси-подай». Но, кажется, и эта работа проскочила мимо меня.       Нет, все правильно, я согласна с начальником отдела кадров на сто процентов. Секретарь президента — это лицо компании, а какое из меня лицо? Меня бы на огород поставить чучелом, любая ворона облетала бы его, давая крюк в пару верст. Так что, все правильно, меня справедливо выбросили за борт, но все равно очень обидно и больно.       И даже не потому, что я некрасивая, это было бы еще полбеды. Вон Барбра Стрейзанд без грима ничуть не красивей меня, а может даже еще страшнее, а стала актрисой, которой все восхищаются. Так что и я могла бы побороться со своей некрасивостью, а вот как бороться с диктатом и тиранией родного отца — это вопрос вопросов. Он все за меня решает. Что мне носить, с кем мне дружить, куда идти устраиваться на работу. И даже снимать или не снимать мне брекеты, решает не врач, а отец.       На самом деле выход был, и даже не один! Во-первых, можно было раз и навсегда запретить родителям вмешиваться в мою жизнь. Но это означало бы ежедневные скандалы в доме. И ладно бы только со мной. Отец постоянно поедом ел бы маму, обвиняя ее в моем грехопадении, и при этом пилил бы меня без конца, да еще демонстративно ушел бы в запой, начав его с питья корвалола. Где-то с неделю продолжался бы этот спектакль, рассчитанный больше на маму, чем на меня. Мама плакала бы день и ночь, и я бы снова сдалась, жалея маму. А папа тут же еще сильнее закрутил бы гайки, чтобы мне уже никогда не пришла в голову мысль поднимать бунт на корабле.       Во-вторых, можно было бы уйти жить на квартиру, подальше от родительской опеки. Но этот вариант для меня пока даже в шутку вариантом не был. Потому что кроме всех минусов первого варианта, которые неизбежно присутствовали бы и во втором, для съема квартиры нужны были деньги, а их у меня попросту не было. Ну откуда им было взяться, если я вот уже полгода не работала? А работу я не могла найти потому что… смотрим выше. Какая-то сказка про белого бычка получается.       Еще можно было выйти замуж и бежать из дома как можно дальше. Но этот вариант я никогда даже в принципе не рассматривала. Чтобы выйти замуж нужно было вначале прекратить диктат отца, привести себя в порядок и начать искать жениха. А чтобы прекратить диктат отца… И так по кругу, без перерыва.       Господи, мне уже было двадцать четыре года, все мои одноклассницы замуж повыходили, многие даже мамами стали, сами кого-то воспитывают, а я все никак из ясельной группы детского сада не перейду хотя бы в младшую.       Может быть все так бы и продолжалось, и я до пенсии считалась бы в доме маленькой девочкой, смирившись окончательно со своей незавидной участью. Но сегодня после интервью я поняла, что дальше так продолжаться не может, потому что именно сегодня в четырнадцать ноль ноль в моей жизни произошло событие вселенского масштаба. Я влюбилась! Влюбилась так, что у меня похолодели кончики пальцев, а колени начали дрожать. Один раз увидела его, и все, пропала.       Нет, я не дура, прекрасно понимаю, что будь я и мисс Вселенной, я заинтересовала бы его в лучшем случае на месяц-другой, такие как он влюбляются в красоток, а женятся исключительно на девушках своего круга. Я же точно пыльным мешком из-за угла стукнутая, мне нужно было влюбиться не в кого-нибудь, а в самого президента компании «Зималетто», куда я, собственно, и ходила на собеседование.       Только мне ведь ничего от него не нужно было, никакого ответа. Видеть бы его каждый день, работать бы рядом, помогать ему, дышать с ним одним воздухом — мне бы этого хватило за глаза и за уши. Но и такая малость не для меня, я пугало.       Правда, у меня была еще надежда на то, что в их компании могут открыться и другие вакансии, вот тогда уж я точно свой шанс не упущу. А пока буду готовиться к этому шансу. Буду думать, как прекратить отцовскую тиранию и не уложить при этом маму на больничную койку.       18. 08. 2005 г.       Ура! Меня приняли на работу! Даже другого случая ждать не пришлось.       Только я вчера сделала запись в своем дневнике, как мама позвала меня к телефону, сказала, что звонят из «Зималетто». Я сразу трубку схватила, а что говорить от волнения и не сообразила. Даже на «Алло» меня не хватило.       — Екатерина Валерьевна? — судя по голосу, это была та самая девушка, которая присутствовала на интервью. Как же ее потом назвал тот, в которого я влюбилась? Кажется Танечка.       — Да.       — Андрей Павлович ждет вас завтра на второе интервью. Ровно в одиннадцать, не опаздывайте. И вот еще что, — девушка немного помялась, — постарайтесь одеться получше. Это важно, если вы хотите получить работу. Да! Андрей Павлович — это наш президент. Вы его видели. Помните, когда мы с вами столкнулись? — еще бы мне не помнить, когда меня так по голове да по сердцу молнией шандарахнуло.       Я прекрасно понимала, что идти на интервью мне совершенно незачем, ну, не во что мне одеться поприличнее. Не во что! Но я все равно решила пойти, хотя бы еще раз увижу предмет своей любви, а там… Чем черт не шутит, когда Бог спит? Может Андрею Павловичу до зубного скрежета надоели красотки? Может у него уже зрение садится от ослепительных «голливудских улыбок», и он остановит свой выбор на мне. А что? Зато гарантировано, что работать я смогу и вечерами, все равно на свидание спешить не буду. Опять же есть гарантия, что в ближайшее столетие в декретный отпуск мне идти не понадобится. Так что я еще повоюю. Ну, или хотя бы попробую повоевать.       Я прекрасно знала, что в психологии существует такой метод — идти от противного. А вдруг я сражу президента? Вначале своим внешним видом, а пока он будет отходить от такой «неземной красоты», я его знаниями добить смогу.       Я немного похихикала, подумав, что знания мне вряд ли понадобятся, один мой внешний вид — это контрольный в голову. Но все же включила компьютер и вошла в интернет. К полуночи я знала о «Зималетто» все, что только можно было найти на просторах всемирной паутины. Вряд ли сам президент знал о своей компании больше меня. Правда, увы мне, я узнала и то, что знать мне совсем не хотелось бы. Вот недаром царь Соломон говаривал: — От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль, — умный дядька был.       У Андрея Павловича Жданова была невеста. Как я и предполагала, девушка его круга, дочь покойного компаньона Жданова-старшего, Кира Юрьевна Воропаева. С экрана компьютера на меня смотрела очень красивая блондинка с огромными серыми глазами. «Балетная», — сразу подумала я, заметив горделивую осанку прямой спины, ноги, стоящие в третьей позиции и абсолютную плоскость фигуры со всех сторон.       Все равно на интервью я побежала как миленькая, только пятки сверкали. Подумаешь, невеста! Я же не замуж шла, а на работу устраиваться, что бы рядом быть!