Мамина сказка...

      — Боже мой, какой позор!       — Где ты увидела позор, Пушкарица?       — А пьяный отец, избивающий Андрея Павловича и сказавший ему, что я ушла на панель, этого мало? Это не позор?       — Я что-то пропустил? Ты когда это на панель идти собиралась? Учти, Пушкарева, не с твоим счастьем на такую работу устраиваться.       — Это, когда отец меня выгонял вечером, я ему сказала, что пока не высплюсь, никуда не уйду. А если уйду, то только на панель. Господи, как стыдно. Зачем он это сказал Андрею Павловичу?       — Ой, Катюха, не дури голову. Я сейчас расскажу тебе, что такое стыдно, и что такое настоящий позор, а не твои надуманные охи да ахи. Коленька, тебе не кажется, что в доме прохладно? Ты не мог бы затопить камин?       Я думаю, что Юлиана нарочно дает Зорькину разные поручения, чтобы потом посмотреть с каким щенячьим восторгом он бросается их исполнять. По-моему, Колюня влип по самую макушку. Вряд ли такая женщина, как Виноградова, сможет всерьез заинтересоваться им. Это так же нелепо, как предположить, что Жданов вдруг взял бы да и влюбился в меня. Невезучие мы с Колькой, влюбляемся не в тех, в кого нужно. Нам, двум серым ботаникам, влюбиться бы друг в друга, так нет же, нам синицу в руках не нужно, нам обоим в небе журавля подай…       В кабинете начальника маркетинговых исследований наступило относительное затишье, изредка нарушаемое какой-нибудь репликой Жданова или Малиновского. Девчонки поняли, что начальство взялось за работу и больше ничего интересного не произойдет, совсем уж было собрались по домам расходиться, как из селектора раздался усталый голос Романа.       — Шурочка! Шурочка, вы еще здесь?       — Слушаю вас, Роман Дмитриевич.       — Шурочка, задержитесь пожалуйста. Мы сейчас закончим работу над бизнес-планом, нужно будет его размножить и разложить по папкам. А потом можете быть свободны.       — А завтра нельзя будет размножить и разложить?       — Шурочка!       — Поняла, жду.       Если бы не эта вынужденная задержка, никогда девчонки не узнали бы, какой еще прощальный сюрприз подготовила Андрею Павловичу его секретарша. Как только Шурочка забрала из рук Романа бизнес-план, как только ушла к копировальной машине, в кабинете снова раздались голоса. Двери из кабинета, закрыты не были, а обитатели офиса и не подозревали, что в приемной, невидимая для их глаз, удобно расположилась Амура, ожидавшая пока подруга освободится, чтобы вместе пойти домой.       — А теперь посмотри сюда, дружище, — сказал Роман.       — Что это?       — Полный список откатов за четыре года! Первая графа — дающий откаты, вторая — берущий откаты, третья графа — примерная сумма отката, а четвертая — тоже примерная, но достаточно точная сумма недополученной прибыли.       — Катя мне показывала эту справку, правда, тогда недоработанную, и всего по нескольким эпизодам.       — Палыч, а теперь посмотри на общую сумму недополученной прибыли. И это только из-за откатов, вернее из-за того, что совершались невыгодные сделки, на которых Ветров так хорошо погрел руки.       — Ох, и нифигасе! — Андрей присвистнул, потом выплюнул короткую фразу из нескольких слов, которую можно не приводить по причине ее абсолютно матерного содержания.       — Андрюха, ты только сейчас не психуй, ладно?       — Ромка, почти пять лимонов зеленых, это только на откатах, а Катя говорила мне еще что-то о воровстве, и ты мне говоришь — не психуй? У отца под носом! А потом папа мне говорит, что это я подросток и не смогу управлять компанией?       — Жданов, это еще не повод психовать, там кое-что похуже есть.       — Давай, показывай, свое хуже.       — Неа… Пока ты не перестанешь психовать, ничего не подниму больше на экран.       — Все, я не психую, давай, показывай.       — Вот смотри данные по кражам. Разворовывались ткани, разворовывалась фурнитура. В штате сотрудников цеха постоянно присутствовали мертвые души, которым начислялась зарплата. Теперь посмотри, вот этот файл. Только спокойно, ладно? Помнишь пожар два года назад на складе готовой продукции?       — Конечно помню. До сих пор страховая компания не оплатила убытки.       — Палыч, она их не оплатит.       — Что?       — Если Пушкарева смогла за неделю раскопать, что не все чисто с пожаром, то как ты думаешь, смогут ли это раскопать следаки страховой? Там был поджог. С одной единственной целью — скрыть недостачу. И вроде бы непонятно только одно, почему так неумело заметались следы. Вроде бы не понятно... Пока. Но кто-то явно хотел, чтобы «Зималетто» не только не получило страховые деньги, но и было втянуто в следствие.       — Ты думаешь, что папа специально голосовал за Сашку, стараясь вывести меня из-под удара? Нет! Не может быть! Отец не мог во всем этом участвовать. Он, действительно, любит «Зималето» больше, чем меня или маму, или даже себя.       — Я не думаю, что Павел Олегович в теме, думаю, что он просто лох!       — Малина, ты говоришь о моем отце! Не забывайся.       — Андрей, если он не лох, значит преступник, разваливающий свою же компанию. А теперь сядь. И посмотри предпоследний файл.       В кабинете наступила такая звенящая тишина, что у Амуры стало закладывать от нее уши. Как раз в этот момент в приемную вошла Шурочка, неся в руках стопку папок. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вовремя заметила палец, приложенный к губам подруги, означающий, мол, тихо. Тихо не получилось! Из кабинета раздался такой отборный мат и крик, что папки выпали из Шуриных рук на пол. К счастью, обитатели офиса были настолько увлечены другим, что шума, произведенного секретаршей, даже не заметили.       — Катюша, скажи мне, пожалуйста, почему ты скрыла, что главное действующее лицо во всей этой грязной афере — Андрей? Я понимаю, что ты его любишь, но, если ты всерьез рассчитывала на мою помощь, ты должна была сама сказать мне об этом! — Юлиана была в негодовании.       — Андрей виновен ничуть не больше, чем вы, Юлиана Филипповна. Его подставили. Подставили так же, как вас.       — И у тебя есть этому доказательства?       — Никаких, — я видела, что Виноградова хочет что-то сказать и поспешила закончить фразу, — так же, как у меня нет доказательств и в вашу пользу. Но это не значит, что вы воровка.       — Хорошо, пока берем за аксиому, что Жданов-младший так же, как и я, честный человек. Катя, учти. Если мы дальше пойдем вместе, тебе придется раздобыть доказательства невиновности Андрея, как, впрочем, и мои.       — Юлиана, давайте вы все расскажете, а потом я поделюсь с вами…       — И со мной, — вставил Колька.       — И с тобой поделюсь своими заключениями и своим планом. Ладно?       — Блин, детектив какой-то. Ладно.       — Ромка, ты же не думаешь, что я за спиной у отца… — голос Жданова был подавленным и каким-то виноватым, что ли.       — Палыч, даже если бы я захотел так подумать, то не с моим свиным рылом тебя обвинять.       — То есть?       — А вот то и есть. Смотри последний Катин сюрприз. Как видишь, я очень усердно тебе помогал воровать. Правда, не часто, зато крупно. Так что… у обоих рыло в пуху.       — А ты чему радуешься, идиотик?       — Андрюха, это же нелепость. Полная нелепость. И это каждый поймет, так что печалиться причины я не вижу. У нас замечательный бизнес-план, завтра мы им уложим на лопатки Сашку. А потом найдем Катюшку нашу сладкую и выведем всех злодеев на чистую воду. Так что давай лучше отправимся в бар, возьмем девочек и отпразднуем твою свободу от Кирюши.       — Ромочка! Ты не идиотик! Я ошибся. Ты идиот! Ты не понимаешь, что происходит? Не понимаешь, что нам до десяти утра завтрашнего дня нужно кровь из носу найти Катю и встретиться с папой! Только Катерина сможет все расшифровать. А отец должен быть предупрежден заранее, что из него, в лучшем случае, сделали лоха, а в худшем — соучастника моих, прости, наших с тобой преступлений. Какие на… бары? Какие девочки? Я к отцу, а ты на поиски Кати!       — Ждан! Ты же не думаешь, что она и в самом деле на панель пошла?       — Конечно, не думаю. Но она ушла из дома, а найти ее нужно срочно. Так что звони в детективное агентство Славке и чтобы к утру Пушкарева была найдена.       Начальство пролетело мимо девочек не то что не отдав каких-то распоряжений, вообще не заметив их…