Мамина сказка...

      — Катюша, девочкам удалось подслушать еще два разговора, которые хоть как-то проливают свет на происходящее. Обо всем остальном они могут только догадываться по отдельным репликам и по событийному ряду. Если нам нужны будут детали, то нам придется выяснять их самим, и я пока не знаю, как это сделать.       — Юлиана, вы, пожалуйста, рассказывайте все, что знаете, а потом мы все вместе попробуем сделать выводы, — сказала я.       — Значит так…       Шурочка прибежала на работу первой и очень удивилась, увидев, что из кабинета ее любимого начальника выходит Кира. Судя по тому, как вздрогнула мегера (это девочки так Воропаеву называют), меньше всего она ожидала увидеть кого-то в столь ранний час.       — Шура, раз уж вы пришли в такую рань, будьте добры приготовить конференц-зал к Совету директоров.       — Кира Юрьевна, так ведь Совет был два дня назад.       — Вы уж простите нас великодушно, Кривенцова, что мы с вами не посоветовались на когда нам назначать заседание Совета. Больше такого не повторится, в следующий раз мы обязательно спросим вашего разрешения. А пока ступайте-ка в конференц-зал и наведите там порядок.       Шурочка хотела было ответить Кире, да так, чтобы ей мало не показалось, да вовремя поняла, что та просто-напросто старается ее выпроводить из приемной, и решила ни за какие коврижки не оставлять Воропаеву без присмотра, поэтому лишь кивнула и молча вышла за дверь. Ненадолго! Буквально через секунду снова вернулась в приемную, стараясь даже не дышать, чтобы не производить шума.       Кирюша уже находилась в своем кабинете и вовсю болтала по телефону.       — Павел Олегович, вы, конечно, можете заподозрить меня в том, что я мщу Андрею за разрыв помолвки… Что?.. Конечно, спасибо! Я сейчас отправлю вам на эмейл два файла и вы поймете, что я здесь не при чем. Эти справки готовила Пушкарева, его же помощница… Что?.. Неважно, как ко мне это попало… Что?.. Ну, конечно, самая суть… Когда?.. Павел Олегович, только вы, пожалуйста не рассказывайте сыну, что это я отправила вам справки, ладно?.. Можете сказать, что Пушкарева и отправила… Да, спасибо… Хорошо, я буду ждать вашего звонка.       — Значит, Андрею сказали, что я у него за спиной ознакомила Павла Олеговича со справками?       — Я тебе больше скажу, ты еще и рекомендовала начать расследование, как будет ясно из дальнейшего.       — Теперь хотя бы понятно, почему Андрей сказал мне: «Уби­рай­тесь к чер­то­вой ма­тери, и что­бы я вас боль­ше не слы­шал и не ви­дел. Я хо­чу за­быть вас, как свой са­мый страш­ный сон». Юлиана, я так понимаю, что Жданов с Малиновским, убегая, забыли диск в дисководе?       — Они не только забыли диск вытащить. Они, вообще, ни компьютер не выключили, ни с экрана не убрали просматриваемые файлы. Вернее не они, а он, Малиновский. Хотя, какая теперь разница, кто и в чем лопухнулся? Ромку тоже не стоит особо винить, не мог же он предположить, что Киру осенит мысль прийти на работу пораньше и устроить шмон. Ну что, рассказывать дальше? Там уже немного осталось.       — Конечно рассказывать, — Николай подпер рукой голову и приготовился слушать.       Шурочка поняла, что нужно срочно связаться с Малиновским, но его телефон не отвечал, тогда она позвонила Жданову, но у того все время было занято. Девчонка стала метаться и совершать ошибку за ошибкой. Вначале она неосторожно задела плечом картину на стене и та грохнулась на пол с шумом. Затем, когда Кира выскочила из своего кабинета и начала орать на Кривенцову, совершенно справедливо обвиняя ее в подслушивании, Шура, напрочь отрицая обвинение, проговорилась, заявив, что она не виновата, что Кира так громко разговаривала, что все было слышно. А в довершении всего заявила, что она не даст утопить Романа Дмитриевича, тем самым подписав себе приказ об увольнении.       В девять утра, когда Малиновский пришел в свой кабинет, у него уже не только не было секретарши, но и Потапкину, под угрозой увольнения, было приказано не подпускать Кривенцову к зданию «Зималетто» ближе, чем на сто метров. Хорошо еще, что Кира не могла своим приказом запретить Шурочке позвонить Амуре и все рассказать, обидно только, что ее звонок запоздал.       К сожалению, девочки не смогли узнать точно, что происходило на Совете, потому что Клочкова цербером стояла у двери в конференц-зал, а проникнуть в президентский кабинет, чтобы подслушать оттуда, они не решились. И, только услышав окончание одного интересного разговора, они смогли сделать более или менее близкий к истине вывод.       — Мама, он даже слушать меня не стал. Ни вчера, ни сегодня! Это что, нормально, по-твоему?       — Андрюша, вчера, когда ты позвонил, он уже собирался ложиться спать.       — Да ведь я же сказал ему, что это очень важно и срочно, но он плевать хотел на все мои важно и срочно. А сегодня? Мама, как такое может быть, что еще не проведя расследования, не выслушав меня, не разобравшись, Павел Олегович называет меня прилюдно вором?       — Павел Олегович, сынок?       — Да! Отца у меня больше нет! Я никогда его не прощу. Да если бы я хоть что-то взял, разве стал бы я требовать расследования? Мама! Объясни мне, почему все проголосовали против расследования! Все! Даже ты. Только мы с Ромкой, два «вора», голосовали «за». Почему ты голосовала против, мама?       — Я хотела тебя защитить, сынок.       — Значит, ты тоже поверила, что твой сын вор?       — Нет, Андрюша!       — Если бы ты не допускала такую мысль, ты поддержала бы меня, ты проголосовала бы за расследование. Какая же ты мать, если настолько не знаешь своего единственного сына? Скажи, а я, действительно, ваш сын?       — Андрюша, Господи, ну, что ты такое говоришь?       — Правду! Вы слышите Киру, вы слышите Сашку, а меня вы даже не слушаете, не то что не слышите. Передай своему мужу, что это он виноват в том, что прямо у него под носом подонки разворовали его компанию, а он, как трус, спрятался за меня. Конечно, куда как проще обвинить непутевого сына, чем самому ответить за свои ошибки. И еще, передай ему, что я этого так не оставлю. Я плевать хотел на его требование расплатиться акциями и своими личными сбережениями за недостачу. Пусть через суд доказывает мою вину, и только по решению суда я отдам хотя бы копейку. Презумпцию невиновности еще никто не отменял. А я буду доказывать свою невиновность. И тоже через суд!       — Сынок, — Марго чуть не плакала, — это убьет отца.       — Что? Что я сумею доказать свою невиновность? Или что сумею доказать его если не вину, то халатность?       — Его любой шум убьет.       — Серьезно? А мы не собираемся ходить с клеймом воров только для того, чтобы все было шито-крыто. Не собираемся! Ни я, ни Ромка. Даже если публичная стирка грязного белья и убьет Павла Олеговича.       — Сынок!       — Простите, Маргарита Рудольфовна, нет у вас больше сына. Пока он не отмоет свое имя от грязи — нет! Забудьте обо мне. Просто вычеркните меня из своей жизни. Встретимся в суде. Как небо на дела мои плевало, так я плюю на милости небес. Сухое дерево не плодоносит…       — Правда, последнюю фразу ни девочки не поняли, ни я не поняла.       — Это из Вознесенского, — сказала я и процитировала:

Я удивляюсь, Господи, Тебе. Поистине, кто может, тот не хочет. Тебе милы, кто добродетель корчит, А я не умещаюсь в их толпе. Я твой слуга. Ты свет в моей судьбе. Так связан с солнцем на рассвете кочет. Дурак над моим подвигом хохочет, И небеса оставили в беде. За истину борюсь я без забрала. Деяний я хочу, а не словес. Тебе ж милее льстец или доносчик. Как небо на дела мои плевало, Так я плюю на милости небес. Сухое дерево не плодоносит…

      — Юлиана, пожалуйста, рассказывайте дальше.       — А нечего дальше рассказывать. Жданов с Малиновским пропали. Пашка лежит с мерлюхондрией, изображает оскорбленную добродетель и держится за сердце. Козлик Сашка изображает президента всея «Зималетто». Показ летит в тартарары. Кира…       — Юлиана, ты с Кирой в нормальных отношениях? Ой, простите, я случайно вас на «ты» назвала.       — Да, брось ты, Катюша. Мы же уже говорили, что в банде все на «ты». Вроде в нормальных. А что?       — А ты сможешь ей позвонить, кое-что разузнать надо. Я список вопросов составлю.       — Катюха, бери, да сама ей звони. Да выясняй все, что хочешь, моим голосом ты великолепно владеешь, а мне лень напрягаться. Правда, Колюня?       — Конечно! Юлиана, а мне тоже на «ты» можно?       — А ты разве не в банде?       — Нет! Я так не могу. Мне, чтобы перейти на «ты», обязательно на брудершафт выпить нужно, со всеми вытекающими, — он хитро прищурился.       — Катюха! Видала нахала? — засмеялась Юлиана. — Ты хоть целоваться-то умеешь?       — Я быстро обучаюсь, — выдал Колька и мы втроем покатились со смеху. Правда, смех был коротким и нервным.       — Тихо, — попросила я, дай мне свой мобильный, если уж говорить твоим голосом, то с твоего телефона.       — Ты права! — Юлька протянула мне трубку.       Я закрыла глаза, представила Юлиану и нажала на кнопку «вызов». Кира ответила практически сразу, словно все время ожидала звонка Виноградовой.       — Юленька, молодец, что позвонила. Почему ты не зашла ко мне, мы же договаривались.       — Кирюша, не было времени. Правда. Скажи, что у вас происходит с показом коллекции? Мне же зал заказывать нужно, прессу приглашать. Это как-то несерьезно. Никогда раньше такого безобразия не было. Андрей всегда и все готовил заранее. Так невозможно работать, Кирочка.       — Я все понимаю, но что я могу сделать? Сашка никого не слушает. Боюсь, что показа не будет.       — Как это? Я проделала столько работы, у нас договор. Извини, Кира, но бизнес — есть бизнес, ничего личного. Если показа не будет, я предъявлю вам неустойку.       — И тогда на «Зималетто» можно будет поставить точку. Юлиана, все летит к чертям собачьим. А во всем виноваты Андрей со своей секретаршей и с Малиновским.       — Да что у вас там за бардак творится? Куда вы дели Жданова? Причем здесь его секретарша? Почему Сашка стал президентом, а не Андрей? В интернете куча слухов и сплетен, но я не хочу им верить. Вы что, правда, разбежались?       И тут она мне такого наговорила, что я с чистой совестью записала ее во враги номер один! Оказывается, это я подставила Андрея, я влезла в их отношения, я ее оболгала, я же украла отчет у Клочковой, а свалила кражу на нее, на несчастную Киру. А Жданов, оказывается, полный дурак, он мне как слепец доверял, он предал «Зималетто» и лично госпожу Воропаеву… и так далее, и тому подобное. Кое-как сумев закончить этот разговор, я подняла глаза на Кольку с Юлианой.       — Вот и все! Больше нет ни жалости, ни сомнений! Я хочу рассказать о своем плане.       — А вот и фигушки, — заорал Зорькин, — вначале нам всем нужно подкрепиться…