Мамина сказка...

      Мы выпили еще шампанского. И, в эйфории от придуманного, Максим решил сделать нам всем еще один подарок.       — Послушайте, я ведь не шутил, я, правда, могу в секунду увести деньги с любого счета в офшор, а оттуда к нам.       — Нет! Категорически нет! — сказала Юлиана.       — Макс, тебя в заблуждение ввело слово банда. Мы не бандиты, мы даже не Робин Гуды. И бизнес наш будет прозрачным и чистым, это первый закон нашего предприятия. Не согласен, уходи сейчас.       Может, я и была жесткой, или даже жестокой, но это было необходимо для того, чтобы наш Безумный Макс, который в общем-то и так вовсю нарушал закон, понял, что у нас есть красные линии, которые мы не переступим.       — Только один вопрос, — голос Улитина был грустным. — Вот, допустим, что мы нашли кукловода. Допустим, что у него миллиарды где-нибудь в офшорной зоне. Все это он наворовал в «Зималетто» и в других местах. Это из-за него пострадали Ждановы, ты, Катя, «Зималетто»… Да все пострадали из-за него. Но с такими деньжищами он сможет не только бороться с «НикаМодой», он сможет уничтожить и ее, и нас всех. Теперь вопрос. Лишить его этих денег и вырвать ядовитый клык — это преступить красную линию?       — Нет! Это справедливо, — первой сказала Шурочка.       — Справедливо, — Колька никогда не отличался чрезмерной щепетильностью.       — Если кукловодом, и правда, является Хмелин, то справедливо, — засмеялась Юлиана, — он меня пару раз пытался объегорить, ему это не удалось, и он распустил грязные сплетни о моем… ммм… моральном облике… Меня потом многие спрашивали, как я могла пасть так низко, что…       — Что? Вот козел! Тогда это не просто справедливо, но и высокоморально, — вклинился Зорькин и требовательно посмотрел на меня.       — Ну… Если только отнять у кукловода и пустить на благотворительные цели.       — Да перестань ты, Пушкарева, забрать украденное у вора и отдать тому у кого украли, это ли не благотворительность?       — Не поняла, Максим. Ты что, хочешь перевести деньги снова в «Зималетто»?       — Слушайте, а зачем нам нужна Катя? Она же ничего не смыслит в справедливости! Зачем же мы будем разорять «Зималетто», а потом переводить им деньги? Деньги должны пойти на развитие правопреемника «Зималетто», на «НикаМоду»!       — Но ведь это и будет грязным бизнесом! Нет! Я хочу, чтобы «НикаМода» осталась незапятнанной, — они ничего не понимали! Я просто не могла преподнести Андрюше фирму с такой же грязной историей, как и у «Зималетто». Не могла и все тут!       — Макс, а если ты просто уведешь у кукловода деньги, он ведь не сможет нам вредить на них, правда? — хитро спросила Шура.       — Куда уведешь?       — Неважно куда, откроем какой-нибудь счет, пусть пока на нем полежат. Возьмем оттуда только чуть-чуть.       — Душа моя, ну конечно же, не имея денег кукловод не сможет нам на них ставить палки в колеса. Только я все равно не понял, а зачем нам тогда хоть что-то брать?       — Да? Ну, например… Мы втроем будем жить здесь, мы прекрасно можем ухаживать за виллой сами, но Юлиана, почему-то должна тратить свои деньги на содержание дома. Это справедливо? — спросила Шурочка, и тут же сама ответила: — Нет, это несправедливо. А Катьке терять заработок справедливо? Тоже нет. А по чьей вине я и Катя, например были уволены из «Зималетто»? По вине кукловода! — это было не совсем так, но переубеждать Кривенцову никто не стал, мы все ожидали, что же она предложит. — В общем, я предлагаю взять со счета кукловода только деньги на текущие расходы и на борьбу с ним.       — То есть? — спросила я.       — А то и есть! Почему мы, например должны нанимать частного детектива на свои деньги, а не на его? Короче, я предлагаю экспроприировать тысяч сто-сто пятьдесят зелененьких, а остальное…       — Вначале держать, как резерв, а потом перевести в детдома, например, — сказала я и все проголосовали «за» экспроприацию. — Только вначале ты, Макс, должен будешь доказать, что не ошибся с именем кукловода.       — Мама, я уже готова была сделать вывод: «Не все средства хороши для достижения цели», а потом вы решили, что залезть в чужой карман, это не так уж и страшно. И я снова не понимаю, какой вывод я могу сделать.       — Лизонька, я бы не стала говорить, об отмене красных линий. Ведь мы не собирались просто присвоить себе деньги, правда? Хотя… в одном ты права, постоянно сдвигая красные линии, можно сказать, что мы их перешли. И все-таки, я не согласна с постулатом, что цель оправдывает средства. Не оправдывает. Так можно оправдать все, что угодно и убийство тоже.       — Мам, знаешь, мне кажется, что… Слушай, а вы выяснили кто кукловод? Сумели отнять у него деньги?       — Слушай дальше, и узнаешь.       Для Шурочки отдельной квартирки не оказалось, и Юлиана поселила ее на первом этаже в гостевую комнату с личным душем и туалетом. Так нас стало трое, обитателей «Дома для друзей».       Трапезничать решено было на общей кухне. Убирать виллу отныне будут Шура с Максом (хотя я подозреваю, что бедная Шурочка будет все делать сама, а этот разгильдяй будет отсыпаться после ночной хакерской смены), за продуктами буду ездить я и готовить тоже я буду, а вот мытье посуды мы с подругой решили закрепить за Максимом.       Первого октября начали появляться первые результаты нашей деятельности.       Я занялась скучным и неинтересным для меня (поначалу) делом — изучением мира моды, тканей, фурнитуры и всего прочего. Ну, нельзя же всерьез готовиться к открытию своей Модной Империи и ни черта не смыслить даже в названиях тканей, не говоря уж о разнице в ценах на нее, и в ее качестве. Я ведь даже не предполагала, что стопроцентно натуральные ткани хороши только для одного стиля, стиля «бохо», потому что мятость и заломы в нем только приветствуются, а для всей остальной одежды, ткань должна иметь хотя бы пять процентов синтетики, чтобы не мяться, но это не относится к всем видам драповой ткани… И так далее.       На самом деле узнавать технологический процесс создания одежды, ее стиля, тенденций, сочетаемости, и всего проТчего оказалось так увлекательно, что я и не заметила, как прошел день. А часов в семь вечера я созвонилась с маркетологом «Мира ткани» на Сельскохозяйственной, сказала, что мы возможно станем закупать у них продукцию, но мне необходима консультация по тканям, она тут же согласилась дождаться меня и помочь.       Это было здорово! Особенно мне понравилось с закрытыми глазами, на ощупь, по запаху определять, что за ткань у меня в руках. Дорогой мой дневник, ты же никому не расскажешь, что я хвастушка, правда? Могу же я хотя бы тебе похвастаться? Хвастаюсь! Я оказалась очень способной ученицей! Мир Моды отныне, это и мой мир!       На пути домой случилось самое главное событие этого дня — я видела Андрея. Он жив, и это главное. Если бы у меня был больший опыт вождения, я, наверное, смогла бы за ним даже проследить, но увы… Я видела его за рулем синих жигулей, у него в машине был еще какой-то мужчина на заднем сиденье и девушка впереди. Кто эти люди, я понятия не имею. Если бы я не была такой дурой, я не повернула бы со своего ряда налево, а в нарушении всех правил преградила бы ему дорогу своей машиной, ведь до включения зеленого света было время, но я прошляпила этот шанс. А потом долго ревела, когда Максим сказал мне, что он не Бог, и не может найти в Москве синие жигули без номера и даже без марки, все, что он знает наверняка, так это то, что Жданов Андрей Павлович не приобретал никаких машин за последнее время. Правда свой Porsche он продал еще в конце августа, видно за наличные, раз на его счет деньги так и не поступили.       Ничего, ничего, все еще поправимо. Главное, что Андрюша жив, как бы мне не твердили все, что я могла сослепу и обознаться, я точно знала — я видела Андрея. Для того, чтобы мне его увидеть, мне и вовсе глаза не нужны, у меня для этого есть сердце, которое начинает прыгать и дрожать, даже когда глаза еще не видят приближения Андрюши. И я найду его, во что бы то ни стало, найду.       В тот же день, первого октября, Шурочка провела всю подготовку по Колькиному плану, даже встретилась с Амурочкой в ее обеденный перерыв, чтобы подробно ей все объяснить, при этом она умудрилась не выдать настоящую причину разрабатываемой операции. Сказала, что просто хочет отомстить Воропаевым за себя и за них, ее подруг, которым, судя по всему, работать оставалось совсем недолго. Сама операция была намечена на пятое октября, Юлиана еще в десять утра нам позвонила и сказала, что договорилась об интервью с какой-то Мальцевой (мастерицей по скандальным репортажам).       Домой Шурочка принесла хорошее настроение, заряд бодрости и… большую кучу новостей, которые не мог бы раскопать и хакер наивысшего разряда. Это были новости из серии репортажей бабсовета. Как бы хакер мог узнать, что Кира часами сидит в своем кабинете ничего не делая, шипя на девочек и награждая самыми нелицеприятными эпитетами фамилии Жданов, Малиновский и Пушкарева? /Или как бы хакер мог узнать, что Клочкову тоже обязательно нужно будет затащить в туалет, когда там будет Мальцева, потому что Викусе тоже есть, что рассказать. Мало того, этой возможности отомстить, Клочкова не упустит. Ей сейчас приходится хуже всех, это Вике-то! Мне не было ее жалко, она проплывала мимо меня тем самым трупом врага на берегу речки. Но какой же Сашенька оказался сволочью! И об этом обязательно нужно было сообщить прессе, пусть Павел Олегович прочтет это публичное разоблачение, пусть увидит, кому он доверял больше, чем своему сыну. Пусть сгорит от стыда, когда грязное белье того, кому он позволял унижать своего сына начнут трясти и перестирывать. А история там была, мягко говоря, грязная, если не сказать — подсудная./       Катерина задумалась, стоит ли показывать последний абзац Лизе и, решив, что девочка вполне обойдется без этой грязи, а так же без образа злорадствующей матери, и провела две жирные линии.       Новости были и у Николая, да еще какие. Он сумел в тот день провернуть одну замечательную операцию на бирже и счет компании «НикаМода» в тот же миг стал VIP счетом, долларовым миллионером. Для начала действий не хватало падения акций «Зималетто», их сброса на биржу и покупки полного их пакета. Ну, и выяснить, кто такой «Неуловимый Джо», то есть кукловод.       Ответ на последний вопрос мы с Шурочкой получили в четыре тридцать ночью второго октября! Макс ворвался в начале в мою девичью спальню, а потом и в Шурочкину с диким криком, не отличающимся разнообразием и членораздельной речью.       — Есть! Есть! Я гений! Я все знаю! Подъем! Трубить всех наверх!       Самое смешное, что к расшифровке его воплей мы смогли приступить только часа через полтора. Потому что… если я первые минут пятнадцать после пробуждения от крика не могла прийти в себя, успокоить трясущееся, как заячий хвост, сердце и восстановить дыхание, то после первого же крика в спальне Шурочки, стало понятно, что Максу необходима медицинская помощь.       Уж не знаю, что показалось Шурочке со сна, да только прежде, чем заработал ее мозг, тело хакера лежало на полу гостевой комнаты без признаков жизни и с наливающимся синевой бланшем под левым его глазом. Пока мы привели Максима в чувство, пока Кривенцова извинялась, пока я прилаживала поудобнее замороженную куриную тушку, чтобы остановить синеву фингала, в медицине называемую гематомой, прошли те самые полтора часа после которых Максим, наконец, приступил к рассказу.       Уж лучше бы он просто дал нам их поспать, а не врывался к нам с криками, тогда, глядишь, и ему реанимационные работы не понадобились бы…