Не было мира "до тебя".

Дождливое осеннее утро в и без того пасмурном Лондоне. Еле сползаю с кровати, вздрагиваю, когда ноги касаются холодного паркета. Голова раскалывается пополам, не помню вчерашний вечер, лишь урывками пытаюсь вытащить из памяти хоть что — то. Плетусь в ванную комнату, с первого раза не удаётся намазать пасту на зубную щетку. Руки дрожат, а голова кружится. Состояние ужасное, будто я всё ещё пьяна. «И сколько же я выпила вчера?», — даже мысли вызывают боль. Пожалуй, лучше сегодня ни о чём не думать. Проходя из ванной на кухню, вижу, что на столе стоят три бутылки из-под вина. Одна наполовину пуста, как моя жизнь. Открываю холодильник и меня посещает приступ тошноты, который удачно сдерживаю. Видимо даже английский завтрак меня не спасёт от похмелья. Пытаюсь выпить хоть чашку любимого кофе, но и это даётся не без усилий. Смотрю на часы висящие над столом, пора. Автобус приходит не так быстро, как я ожидала, толпа собралась приличная. Меня буквально заносят в транспорт. Дремлю, пытаясь не пропустить свою остановку. Вспышки света и множества лиц, кажется грохочет в ушах музыка, даже спать больно. Голубые глаза смотрят на меня из сна, улыбка, белоснежная и чертовски очаровательная, мужчина что — то шепчет мне на ухо. По телу разливается дрожь, сладко сводит живот, ноги становятся ватными, в прямом смысле чувствую, что в трусиках становится мокро. Распахиваю глаза, и сразу резко зажмуриваюсь, яркий свет ударил в лицо, обжигая роговицу. Моя остановка. Плетусь по офису до рабочего места, как только удаётся нащупать стул, падаю на него всем весом и снова засыпаю, чувствуя подступившую тошноту. Не хватало ещё блевануть себе под ноги на глазах у всех. Снова это лицо — острый подбородок, тонкие губы, он то и дело облизывает их, мелкие морщинки в уголках глаз, когда он улыбается. Длинная шея, широкие, подкачанные плечи, довольно сильные руки, хоть и кажутся худыми. Рубашка застёгнута не до конца. Одной рукой касается моего плеча, поглаживая. Снова эта дрожь смешанная со сладостью. Резко сажусь, от чего темнеет в глазах и снова тошнит, теперь точно вырвет. Бегу в туалет, зажимая на ходу рот. Ха, будто это поможет. Половину дня провела обнимая белого друга, так что, вне туалета меня видно почти не было. Еле досидела до шести часов. На выходе охранник учтиво улыбается.  — Кристи, что — то неважно выглядишь, — мысленно закатываю глаза. Будто ты озабочен моим состоянием. Вот уже пару лет, а именно столько я здесь работаю, он подкатывает ко мне свои яйца. Пытается казаться благородным, ох уж эта британская показная аристократия. Прямо принц на белом коне. Иногда кажется, что его задница приросла к стулу. Никогда не видела, чтобы он куда — либо отлучался. Вот это преданность своей работе! Только вместо похвалы и солидной зарплаты, ты наживаешь себе внушительный геморрой и квадратную жопу. Жалкое зрелище. Хоть бы кетчуп с воротничка вытер. Снова подкатывает приступ, еле сдерживаюсь. Дом, милый дом. Спать, спать, спать. Завтра выходной, не вылезу из постели, даже если с неба на мою квартиру рухнет астероид. Да что астероид, даже если прилетит Доктор на ТАРДИС, я с места не сдвинусь. Проваливаюсь в сон, с лёгкой улыбкой на лице.

***

Звук неотжатых тормозов, знакомые глаза из сновидений. Мужчина в тёмно синем кромби* мотается из стороны в сторону, нажимая на какие-то кнопки и рычаги. Протягиваю руку в попытке ухватиться за его плечо, остановить, задать вопрос, который давно мучает. Вдруг он сам подходит ко мне и говорит неразборчивые и непонятные моему мозгу слова. Хватая за руку, тащит к двери не переставая извергать из себя странные словосочетания. Будто на другом языке говорит, хотя на слух английский. Распахивает дверь и я замираю. Звёзды так близко, кажется, что протяни я руку, коснусь одной из них, что я и пытаюсь сделать. Он останавливает меня, перехватывая запястье.  — Ты что делаешь?  — Хочу коснуться звезды, — удивлённая его вопросом, отвечаю я.  — Глупенькая, — красавчик закатывает глаза. — Как ты коснешься неосязаемого? Если ты не знала, а хотя откуда вам, людишкам, это знать? Вы так увлечены бесконечными походами в бесполезные места, вроде пабов или кинотеатров, пока жизнь летит мимо. Прозвучало, как оскорбление. Но я не обижена, в конце — концов, он пожалуй прав. Бесполезная и скучная жизнь.  — Но знаешь, — его голос вырывает меня из раздумий. — Знавал я несколько воистину полезных особей вашего вида. Правда некоторых за их непохожесть мышления казнили. Ну, знаешь, всякий там бред про высшую силу создавшую Землю..... «Вашего вида?», — что он несёт? -…церковники не выносили, если кто — то кидал тень на их власть, обвиняли людей в ереси и сжигали. Никак не могу понять, к чему вся эта тирада про церковь, власть и божество. Он поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза.  — Я всю жизнь был одинок, но, у меня появилась ты, Кристина, пожалуй, теперь мне не так нестерпимо скучно. Моё имя так ласково звучит в его устах. Невольно улыбаюсь. Хватаю его за шиворот и притягиваю к себе. Чувствую его губы на своих, они такие мягкие и нежные. Он не отвечает на мой порыв, лишь стоит и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Не могу устоять и кусаю за губу, сдаётся, целуя в ответ. Руки касаются талии, сильно сжимая. Останутся синяки, но это меня не волнует, ведь ощущения превосходные. Вжимаюсь в него всем телом, чувствуя его плоть через преграды нашей одежды. Он сильно возбуждён, дыхание сбилось, стало прерывистым и слишком жарким. Резко разворачивает меня лицом к двери, боюсь выпасть в пропасть космоса, но он крепко схватился за меня, шепча на ухо, что не уронит, что будет держать вечно. Бретельки сарафана соскальзывают с плеч, его мягкие и тёплые руки спускаются вниз по моим. Маленькая, белоснежная прохлада ткани падает на пол, образовав шёлковую лужицу вокруг ног. Холодный воздух касается тела, сотни мурашек по коже, это ненормально заводит — вот так стоять перед ним, совсем нагой, пока он покрывает спину легкими и мокрыми касаниями своих влажных, тёплых губ. Его тонкие пальчики добираются до горошка нервов. Говорит, чтобы расставила ноги чуть шире, я повинуюсь его словам, готовая кончить только от нежного голоса своего мучителя. Слышу шорох его одежды, упавшей на пол. Рука ложиться на мою спину, слегка надавливает и я оказываюсь наполовину высунутой из его синей будки, парящей высоко в небесах. Невыносимо страшно, но в то же время прекрасно. Он ведь обещал не отпускать. Я верю, надеюсь на него. Цепляюсь руками за дверцы, костяшки на пальцах побелели. Мой личный Доктор медленно входит, постепенно растягивая и заполняя пустоту, кажется, что не только в теле, но и в душе. Размеренный, медленный темп, пальцами обхватывает мою шею, притягивая к себе. Выгибаюсь всем телом, дыхание перехватывает, а его руки сжимают горло. Что — то меняется, как изголодавшийся до крови зверь он начинает резко вдалбливаться в меня, входя на всю длину. Кричу в темноту космоса, боясь, что кто-то может услышать. Взвизг режет тишину пополам, его имя слетает с моих уст, но я не слышу его, будто сознание пытается уберечь меня, заглушая собственный голос. Несколько движений, и я начинаю сжиматься вокруг него, он впивается зубами в плечо, сдавленно рыча.

***

Дыхание сбито, лежу на кровати с широко раскрытыми глазами, пытаясь прийти в себя. Тело ноет, а между ног будто разлилось озеро, кажется, я кончила во сне. Пытаюсь вспомнить имя, которое выкрикивала в порыве подступившего оргазма. Не получается. Воображение снова начинает подводить, перед глазами его лицо. Синие омуты, в которых тону без остатка. Злюсь на саму себя. Забралась на любимый подоконник. Ощущение, что чего — то не хватает, не покидает меня. Вроде бы обычный выходной, каждый раз я сижу тут, всматриваясь в людей снующих туда — сюда под дождливым небом. Как всегда я с горячей чашкой шоколада в руках и любимой, потрёпанной книгой. Мой психолог говорит, что это состояние нехватки не просто так возникает у меня в тех или иных ситуациях. Из памяти выпала вся моя жизнь, до недавнего момента. Помню только последние несколько лет. Работу, на которую меня устроили по — знакомству и подобие друзей, с которыми общаюсь всё это время. По воскресеньям звонит сестра, озабоченно расспрашивает про меня, мою жизнь, интересуется, посещаю ли я доктора МакФидер. Я сначала не знала, что у меня кто — то есть, тем более сестра. Очнулась в больнице, с дикой болью во всём теле, и ничего не помня. Рядом сидела женщина лет тридцати пяти — сорока и спала, крепко держа меня за руку. Потом были восстановительные процедуры, хождения по всяким бесполезным врачам. Я так её и не вспомнила. Элис тогда сказала, что она моя новообретённая родственница и что теперь — то, она точно не повторит тех ошибок, которые допустила в моей прошлой жизни. Никогда не спрашивала о каких именно ошибках она говорит, хотя так и подмывало.  — Я бы тоже так хотела, Малинка, — так она меня называла. Говорила, что я похожа на эту ягоду. Розовенькие щёки, сладкий с кислинкой вкус, это была метафора, я её поняла сразу. Видимо у меня не самый лучший характер. — Знаешь, как это здорово — научиться жить заново, забыть все обиды и горести жизни? Дар свыше, не иначе. Пару раз упомянала его, образ стоял перед глазами всё время. Видела его во всех людях, но не понимала, кто он и почему так бессовестно захватил мои мысли и сны. Странно, но про него говорила мне только сестра, психолог видимо не считала нужным так сразу вклинивать воспоминания в мою новую жизнь, либо попросту не знала о его существовании. Оно и понятно, Элис говорила, что когда я очнулась, не помнила даже своего имени, откуда бы я помнила про него. Доктора — мозгоправа мне назначили в больнице, основываясь на показаниях сестры. Меня нашли у подножья горы, еле живую, разбитую и переломанную. Врачи сказали, что это чудо, что я вообще жива. Элис пыталась помочь мне вспомнить, но увы и ах. По её рассказам знаю, что поехала со своим другом в Швейцарию, на горнолыжный курорт. Подумать только, я умела кататься на лыжах, а может и сейчас умею. Всё время задаю ей вопрос про мужчину всплывающего у меня в голове, пытаюсь как можно правдоподобней его описать, но Эл всего — лишь пожимает плечами, утверждая, что я ей только имя его говорила, поскольку сестринской любовью наши отношения не блестали. Да только вот и она имени вспомнить не могла, то ли Тод, то ли Том, кто его знает. Да кто же ты, таинственный господин Никто?

***

В очередной раз коллеги приглашают в клуб, пытаюсь отказаться, но сегодня особенный день, так они говорят. Сегодня мой второй день рождения. Ура! Устала отказываться, хотя, если вспомнить моё недавнее состояние, пожалуй лучше пить с ними, чем в одиночестве. Да и по клубам шататься одной — это моветон*, так сказала мне Британи, которая очень убедительно делала вид, что она моя лучшая подруга, а я в свою очередь просто из вежливости не посылала её на три буквы. На мой взгляд, она была слишком глупа, особенно раздражали все эти словечки, которые она вычитывала где — то, или просто слышала. Жалкое зрелище, когда человек пытается казаться умней, чем есть на самом деле. Шумная обстановочка, скажу вам. Мелькающий свет, громкая музыка, толпа разодетых кукол, облепивших барную стойку, восседающих на высоких стульях в надежде, что кто — нибудь угостит выпивкой. И мечты о том, что они проснуться в его постели, а он сообщит им, что является наследным принцем какого — нибудь государства и увезёт их в закат на белом коне. Осматриваю помещение, люди, люди, люди. Везде они. Взгляд цепляется за высокого, худощавого мужчину. Он тоже смотрит на меня, долго и испытующе. Вдруг расплывается в улыбке. Пробиваясь сквозь толпу, идёт прямиком ко мне. Оглядываюсь, думая, что я ошиблась, он просто заметил кого — то рядом со мной, но он останавливается в нескольких сантиметрах.  — Кристина, вот это встреча, — похоже он знает меня. Улыбаюсь, киваю, но на ум не идёт ничего. Информации на этого парня в голове не найдено. — Сколько лет, сколько зим?  — Думаю, что много, — понятия не имею, что говорить, но признаться ему в своём беспамятстве стыдно. — Как дела, эм…  — Бэн, — улыбка так и сияет на его лице, такая знакомая. — Забыла моё имя?  — Да что там, не только твоё имя, — усмехаюсь. — Отформатировала всё сознание. Он кажется не понял шутки. На секунду — другую его улыбка угасает.  — Знаешь, а он искал тебя. Кто?! Не решаюсь спросить, но он запинается на полуслове, разглядев недоумение. Неловкая пауза, никто из нас двоих не решается её нарушить.  — Пойдём отсюда, — наклонившись ко мне шепчет мужчина. Киваю. Выйдя из клуба шумно вдыхаю прохладный ночной воздух. Идём рядышком, оба молчим, не зная, с чего начать. Доходим до ближайшего парка, садимся на лавочку, всё ещё не нарушая тишину. Проходит некоторое время прежде чем он начинает говорить.  — Том, — и снова замолкает. Это имя так знакомо режет слух отдаваясь болью в сердце. Бэн продолжает, а в моей памяти начинают появляться картинки того мужчины, что глубоко засел в моём подсознании. Мысли рисуются очень ярко. Вот мы сидим с ним на диванчике в моей квартире, смотрим «Доктор Кто», споря о том, какой из них лучше. А вот мы на подоконнике, с чашками в руках, молча вглядываемся в лица друг друга, переплетя ноги, укутанные тёплым пледом. Взгляд его небесных глаз говорит лучше всяких слов, в нём любовь и страсть перемешанная с теплотой. Голос Бэна вырывает меня из воспоминаний.  — Крис, ты тут?  — Да, прости, вспомнила кое — что.  — Он ведь места себе не находил, звонил и слушал твой голос на автоответчике, пока в один день не услышал слова робота — «Номер не обслуживается».  — Хм…  — Я оставлю тебе его номер, позвони ему. Сам он не позвонит, ведь номера твоего у него нет, — смеётся таким детским, заливистым смехом.  — Не позвОнит, а позвонИт.  — Ха — ха, уже и забыл про твою надоедливую привычку поправлять всех.  — Бэн, я бы хотела, но даже не помню того человека, о котором ты говоришь, — снова этот взгляд. Рассказываю всё, что помню, и о чём мне рассказывали, он внимательно слушает, поджав губы и изредка кивая.  — Да уж, детка, — вздыхает мужчина. — Вот это история. Может оно и к лучшему, что ты ничего не помнишь.  — Как он выглядит? Бэн молча достаёт телефон, показывает их совместные фотографии. Меня накрывает приступ паники. Это он! Тот самый человек, которого я вижу везде, во снах, в чужих людях. Но почему же у меня нет ни одной его фотографии, даже напоминания нет. Если верить словам старого — нового друга, мы с Томом были очень близки. Это не поддаётся никакому объяснению. Да ещё и эти внезапно всплывшие воспоминания… Какие — то полупьяные девицы подходят к нам, даже не замечая меня заваливаются между нами на скамейку, пищат, как умолишённые, выпрашивая совместное фото и автограф.  — Издержки славы, — поджимает губы, вздёргивая плечами. Рассказывает о своих последних достижениях в карьере. О чокнутых фанатках, о ребёнке и о том, какая у него замечательная жизнь.  — Бенедикт Камбер… Кэмбер, — язык сломать можно, не имя, а скороговорка. — Кукумбер…  — Бенедикт Камбербэтч, — смеётся. — Теперь ты обязана стать моей Камбербитч. Заливаемся диким ржачем. Вот я влипла то. Каким — то шестым чувством ощущаю, что он был мне как родной. Возможно, как брат, которого у меня никогда не было или был, а я попросту забыла.