2.
8 октября 2016 г., 00:55
На следующее утро сама звоню Элис. Пытаюсь выпытать из неё всё, что она знает про Тома.
— Крис, я только имя его от тебя слышала, и ещё, что он весь такой замечательный — мда, не густо. — Ну и несколько фотографий, пока ты не сожгла всё.
Эл замолкает. Пытаюсь вспомнить, но ничего не получается. Злюсь на Элис, на себя, на весь свет. Я сожгла все напоминания о нём. Почему?
На экране телефона высвечивается «Бэн». На душе сразу теплеет, улыбаюсь от осознания того, что он звонит.
— На проводе, — отвечаю на звонок.
— Ты что, птичка?
— Возможно, что птичка из меня так себе — радость ненадолго покидает меня. — Я ведь уже пыталась летать, помнишь, я говорила вчера?
Он вздыхает в трубку, с минуту молчим, слушая дыхание друг друга.
— Давай я заеду к тебе, поболтаем, как раньше, — этому я несказанно рада.
Хотела назвать адрес, но Бэн сказал, что помнит его. Проходит меньше часа, раздаётся стук в дверь. Лечу со всех ног, и не заметив диван, ударяюсь об него мизинчиком. Изо рта вырываются самые разные оскорбления, которые я только помню. Отдышавшись и оправив домашнюю рубашку, которую нашла недавно в закромах шкафа, открываю. Стоит, рассматривает меня и улыбается.
— Я принёс вино.
— Это просто замечательно, — прикусываю губу.
Сидим на диване, он рассказывает мне о тех временах, когда мы с ним были близки. Тома упоминает с осторожностью. Оказывается, мы с ним встречались около года, пока я не ушла, хлопнув перед носом дверью. Бэн сказал, что Том очень меня любил. Накатила какая — то грусть. Заметив это, меняет тему. Съёмки, проекты, театр. Уговаривает меня посмотреть с ним Шерлока. Признаётся, что очень любит эту роль, но последнее время раздражает, что многие отождествляют его с Холмсом.
Посмотрели первый сезон. Под впечатлением от просмотренного описываю ему свои мысли и догадки. Так сказать, послевкусие. Размахиваю руками, восторженно вскрикиваю. По - другому я не умею выражать эмоции. Он то с неприкрытым восхищением смотрит на меня, то смеётся. Надуваю губки, говорю, чтобы перестал надо мной насмехаться, мне это не нравится. Кивает и поглаживает по голове, спускаясь к щеке, потом шее. Воздух в комнате тяжелеет. Смотрю ему в глаза. Какие они голубые! Осторожно касается моих губ. Нежный поцелуй сменяется страстным, Бэн усаживает меня на свои колени, задирая рубашку. Кусаем друг друга, за шею, за губы, за любой кусочек оголённой плоти, до которой умудряемся дорваться. В спешке, задыхаясь, расстёгиваю ремень его брюк. Рычу со злостью, когда не выходит, он же, улыбнувшись накрывает мои руки и аккуратно потянув за один конец высвобождает себя из пут треклятого ремня. В трусиках настолько мокро, что хоть выжимай.Давненько такого не было. Он стягивает их, отшвыривает в дальний угол. Погружает в меня сразу два пальца, на которые начинаю в спешке насаживаться. Бэн тяжело дышит, шепчет, что я восхитительно горячая и настолько мокрая, что он сейчас готов кончить прямо в штаны. Не замечаю, как снимает их, в глазах темнеет, чувствую, что вот — вот взорвусь. Мой крик пронзает комнату, ощущаю его огромный член, с силой толкнувшийся в меня. Проник на полную. Бьюсь в конвульсиях, пытаясь удержаться за его плечи, чтобы не упасть на пол. Он тоже вскрикивает, я слишком сильно вцепилась в него ногтями. Головокружительный оргазм накрывает обоих. Сильные руки сдавливают бока, его трясёт, Бэн всхлипывает мне в грудь, тяжело дыша.
Сквозь пелену сна чувствую, как он несёт меня на руках, укладывает в кровать, накрывая одеялом, нежно целует в висок. Стону в сладкой истоме. Слышу его шёпот, но слов разобрать не могу, слишком сильным был оргазм, слишком много вина я выпила, слишком вымотана его ласками.
***
Иду по улице и не понимаю, что упустила? С неба сыпятся снежинки, люди, как стая пингвинов — переваливаются с ноги на ногу, я будто белая ворона среди них. Зашла домой осенью, вышла ранней зимой. Поднимаю воротник любимой кожанки, сквозь рваные джинсы протискивается морозный ветер, кожа осыпается сотнями мурашек. Какое неприятное ощущение. Нос покраснел и онемел, совсем не чувствую. Бэн не появлялся и не звонил. Не знаю сколько времени прошло с той ночи, сбилась со счёту. Хотя, перестала считать спустя пару дней. Ничего не чувствую, даже не обидно. То и дело верчу телефон в руках, позвонить — не позвонить? Запуталась. Бэн всё-таки оставил его номер, на столике рядом с кроватью. Первое время не брала бумажку в руки, ходила мимо, всматривалась. Выучила цифры записанные улетающим почерком, наизусть. Забегаю в ближайшую кафешку, заказываю кофе, выложив телефон на стол, всматриваюсь и жду. А чего? Экран загорается, высвечивается смс от Бэна. Помяни чёрта. «Хэй, Крис, прости, что пропал. Были дела. Приходи в гости. Небольшая вечеринка для друзей. 7:00 pm. Жду». И никакого тебе выбора, придёшь, не придёшь. Не отвечаю, просто откладываю телефон, но для себя уже решила, что буду там. Он всё ещё не покидает меня, моё сознание, сны. Каждый раз вздрагиваю, слыша знакомый запах. Странное дело, я не помню его голоса, никаких мелких деталей его внешности, или характера, только глаза, улыбку, его тонкие пальцы и запах. От него всегда вкусно пахло. Мускус, который, кажется, выделял он сам, его тело пропитывало одежду насквозь, и была нотка едва уловимой свежести. Как глоток воздуха, когда нечем дышать, ты почти потерял сознание, но вдруг вдыхаешь такой нужный кислород всей грудью. Перестала ходить к психологу, надоела ни к чему не приводящая, сумбурная болтовня. Зато, несколько часов с Бенедиктом, и появилось ощущение, что вспомнила куда больше, чем прожила.***
Опоздала, пришла часам к девяти. Раздражённо рассматривала шмотки, которые только смогла найти в своём жилище отшельника. Бэн завидев меня расплылся в довольной улыбке и идёт ко мне. — Ты пришла, — радостно говорит он. — На самом деле, не хотела, — враньё! Я не обижена, что ты пропал, но показать своё недовольство и увидеть твой потупленный взгляд — что может быть лучше? — Я всё равно рад тебе, милая, — приобнимает. — Извини, вынужден покинуть тебя, жена зовёт. Оборачиваюсь, слегка киваю женщине, стоящей чуть поодаль от нас, кивает в ответ, натягивая улыбку. Иду к бару, отчаянно нуждаюсь в выпивке. Не покидает ощущение, что кто — то наблюдает за мной. Спину прожигает взгляд ярко — голубых глаз. — Привет, — забываю дышать, ноги тяжелеют, приросли к полу, не могу сделать и шага. Волосы встают дыбом, миллиарды мурашек пробегают по телу, от макушки, до пят. Узнаю этот тембр, самый сексуальный голос на свете. Всё вокруг смолкает. Его шаги отдаются эхом в ушах, обходит меня сзади и встаёт прямо передо мной. Видит в глазах ужас и тут же с его лица сходит эта блядская улыбка, которой он поражает в самое сердце. Каждая готова раздеться, как только он улыбнётся. Картинки беспорядочно замелькали перед глазами. Вот он подходит ко мне в каком-то вычурном клубе, представляется и, Боже, как же это в его стиле, целует руку едва касаясь кожи. А теперь, мы с ним в номере отеля «Оберой». Узнала его по надписям на махровых халатах, в которых, укутавшись сидели на диванчике, прижавшись покрепче и мирно болтали о всякой чепухе. Держишь мою руку, так крепко, будто боясь, что я вот — вот ускользну. Смотришь в глаза, словно видишь в последний раз. А вот и поцелуи под ночным небом Италии. Танец на набережной Москва — реки, прохожие сразу узнавали тебя, фотографировали нас, а мы таяли во взглядах друг друга. Любовь, счастье, тепло исходящее от твоего тела. Ссоры на пустом месте. И та девушка, выкрикивающая твоё имя, которое принадлежало только мне, извиваясь под твоим весом, царапая спину, срывалась на визг. И наконец, наш последний день вместе. Я тогда не сказала тебе, что ты станешь отцом. Не решилась. Ты не заслужил даже знать это. Тогда я и согласилась полететь с другом на курорт, в горы, подальше от твоей лживой натуры, любимых до боли глаз и ненависти к самой себе, за то, что не сказала тебе и слова про твою измену. Помню, что когда застала вас, только и смогла прокричать: Лжец! Ты догнал меня в коридоре, извинялся, молил, чтобы простила. Не смогла. Ни тогда, ни теперь. Слеза скатилась по щеке, ты поймал её своим нежным пальцем. От твоего прикосновения что-то внутри ёкнуло. Поймала твою руку своей. Пара минут, а как — будто прошла вечность. Смотрим глаза в глаза. Вижу, что ты мысленно всё ещё молишь о прощении, а у меня в голове нет ничего, только сердце готовое вырваться из груди, бьётся так, словно сейчас остановится. Долгий поцелуй на ночь, и не было мира «до» и «после», помню только «без тебя», а сейчас зародился новый, только наш маленький мир, мир «с тобой».
