F.101.01. Эпидемия.

      Впервые это происходит с Арсом в красной комнате. Он ложится на яркое покрытие и, чёрт, просто отключается.       Сначала власти пытаются скрывать правду о вирусе, упорно отрицая его существование. Лишь когда Всемирная Организация Здравоохранения присваивает болезни классификационный номер F.101.01, приходится признать — проблема есть, и масштабы её ширятся с катастрофической скоростью. Заболевание протекает не слишком быстро: сначала инфицированный начинает ощущать сонливость, с которой становится всё сложнее бороться, затем из его жизни уходят все краски — и постепенно от человека остаётся лишь физическая оболочка. Больной не реагирует на происходящее вокруг, а однажды просто засыпает. Поначалу эпидемию окрещивают в СМИ «милостивой», потому что она не приносит реальной боли, однако позже, когда среди заболевших появляются и сами журналисты, дотошно описывающие стадии своего состояния, становится ясно: подобное название совершенно не отражает сути происходящего. Да, никто не орёт в больницах от нестерпимого жжения во внутренних органах, — взамен этому в палатах стоит мертвецкая тишина. Но тоска, затапливающая сердца людей, осознающих, что с ними будет дальше, иногда просто непереносима. Многие кончают с собой, только бы не превратиться в манекенов без чувств и желаний.       Как ни странно, но индустрия развлечений становится только востребованней с появлением F.101.01. Вирус шагает по планете — и одновременно с ним бьют все мыслимые и немыслимые рейтинги юмористические передачи. Люди хотят отвлечься от происходящего вокруг ужаса, и ТВ им в этом с удовольствием помогает.       Позже ученые выясняют странную особенность, в которую поначалу не хотят и не могут поверить. Воздействию F.101.01 подвергаются только невлюблённые. Более того, человек, успевший влюбиться до того, как болезнь, захватившая его, переходит от сонливости к угасанию эмоций, чудесным образом излечивается без каких-либо препаратов. На основании этого факта все передовые лаборатории пытаются синтезировать лекарство от странного недуга, но успеха не добивается никто.       Когда Арсений впервые засыпает при парнях, ему удаётся отшутиться, мол, не выспался, вымотался, устал. На самом деле, ему чертовски страшно. И самое ужасающее — что этого страха скоро не станет. Как и радости, ненависти. Желания жить. Арс существует в ожидании конца. Он, конечно, уже посетил врача, и тот подтвердил страшный диагноз. Прописанные пилюли Попов даже не покупает — не видит смысла. Всем заболевшим прописывают «Прозак», но ни одному ещё не удалось вылечиться.       Второй раз это происходит только при Антоне. Димка и Серега уматывают по своим делам сразу после репетиции, а Шастун почему-то задерживается. Зайдя в гримерку, он видит Арса, уснувшего прямо за столом. Голова покоится на сложенных по-ученически руках, и Антон треплет Попова по плечу, заставляя открыть глаза. — Арс, вали спать домой, тут нихрена не выспишься, я пробовал, — сонными глазами Арсений смотрит на Антона и, кажется, он ещё не до конца проснулся, чтобы осознать, что ему говорят. Медленно Попов потягивается, постепенно возвращаясь в реальность, и вяло отвечает: — Да, ты прав. Поеду, пожалуй. — Антон странно смотрит, пока Арс собирает вещи, и уходит, ничего не сказав.       На очередном выступлении Арсений лажает, как никогда. Шутки выходят ещё более странными, чем обычно, и их спасает только Антон, смеющийся каждый раз и над каждым словом, а зал подхватывает это настроение. — Я тебя подвезу, — Шастун серьезно смотрит в глаза Арсения. — Такси будет через десять минут. Постарайся не уснуть, пока мы ждём.       Все они уже переоделись и готовы уезжать. Все, кроме Арса. Попов сидит в концертной одежде и тупо пялится на свои ярко-голубые кеды. В голове его ни одной мысли. — Пацаны, вы езжайте, нам с Арсом ещё сделать кое-что надо, — удивительно, но Матвиенко и Поз не задают вопросов и просто сваливают.       Кое-как растормошив Арсения, Шаст ведет его к такси, запихивает на заднее сидение, а сам плюхается рядом. — Я всё знаю, — тихо говорит он, — Ты болен. Когда это началось? — Недавно. Я не знаю точно. И не знаю, сколько мне осталось. Тох, ты прости, я вас всех подвел. Но вы не сдавайтесь, найдите мне замену и обязательно продолжайте выступать. Мы слишком долго к этому шли, не бросайте всё сейчас, когда у нас наконец-то получилось. — Арс, мы не будем искать тебе замену. Нам не придётся этого делать, ты поправишься. Влюбишься. Станешь счастлив. Всё будет хорошо, Арс. Верь мне. — Спасибо, — бормочет Попов, роняя голову на плечо Антона и вновь засыпая. Шастун смотрит на подрагивающие ресницы Арсения, и в голове его начинает созревать план.       На следующее утро Антон заявляется к Арсу около восьми. Он нахально вытягивает сонного Попова из кровати и запихивает в душ, а сам готовит завтрак под плеск воды из ванной комнаты. — Яичница и кофе. Извини, я не очень искусный кулинар. Давай, заправляйся и пошли. — Куда? — спрашивает Арсений, с внезапным удовольствием поглощая еду. — Мы идем в зоопарк! — провозглашает Антон, и Попов удивленно улыбается.       Весь день они проводят, переходя от вольеры к вольере. Больше всего им обоим понравились пингвины, неуклюже шлепающие своими лапами по искусственным бетонным айсбергам, а Арсению — ещё и жираф. — На тебя похож, — заявляет он Шастуну, и тот картинно возмущается очередной шутке про свой рост.       Антон покупает им сладкую вату, одну на двоих, и они вступают в шуточное соревнование, выясняя, кто сможет откусить кусок больше. Выигрывает Арсений, и оба они, перемазанные в липкой сладости, весело хохочут.       На следующий день Антон ведет их в Планетарий, а ещё через день — в цирк. Они сидят на одном из верхних рядов, еле помещаясь в будто бы кукольные креслица, и руки их соприкасаются, лежа на одном подлокотнике. Арсений благодарен Антону за то, что тот пытается делать для него. И, чёрт возьми, именно так надо проводить свои последние дни: ярко, весело. «Чтобы было, что вспомнить» — горько думает Попов. Внезапно ему хочется переплести их пальцы, чтобы почувствовать тепло руки Шастуна, чтобы знать, что он не один, чтобы зацепиться за незыблемый якорь в этом шторме. Ночью он ворочается с боку на бок и не может заснуть.       Проходит несколько дней, и каждый наполнен событиями. Событиями и Антоном. Во время очередной прогулки Шастун, идущий с Арсением плечом к плечу, словно нечаянно задевает его ладонь, и нервные окончания Попова будто прошибает током. Они не обсуждают это.       Однажды вечером они сидят в кофейне, и Арс чувствует на себе внимательный и нежный взгляд Антона. — Мне кажется, ты стал хуже спать, — с хитрецой в глазах замечает Шастун. — Да, и никогда бы не подумал, что однажды буду рад этому факту. Знаешь, мне кажется, я в те… — Вам что-нибудь ещё принести? — перебивает его мысль взявшийся из ниоткуда официант. — Нет, счёт, пожалуйста, — отвечает Антон и поворачивается к Арсу, — Пойдем домой.       Они стоят в арке, ведущей во двор. Часть ламп выбита и освещение довольно тускло. — Ты знаешь, Шаст, — Арсений снова собирается сказать Это, но не успевает, потому что Антон приближается к нему и целует, робко и невесомо. Выходит мило. Шастун доволен, что не дал Арсу закончить свою мысль. Ему нечего ответить на это признание. Он, если честно, поступил как мудак и влюбил в себя Попова насильно, спасая от смертельной болезни. Вот только сам не может ответить тем же.       Ночью Антон спит целых двадцать часов кряду.