Иллюзия обмана

— Магнус, черт возьми, ты жив. Боже, я так и знал! Вернее думал, мы все так думали. Хотя, признаюсь, никогда не думал, что буду рад снова тебя увидеть или услышать, — Алек тараторит без остановки, он вообще не контролирует свои мысли, просто есть потребность говорить, и он продолжает это делать. Пока Магнус не останавливает его. — Боже мой, ты можешь помолчать хоть пару секунд? У меня голова трещит, — Магнус устало закрывает глаза и опирается спиной о холодную стену. — Прости, я просто… — Алек нервно дергается, а затем болезненно стонет. — Просто не двигайся, пожалуйста. — Я не могу не двигаться. У меня руки затекли, и ноги и, кажется, спина, — Алек снова делает попытку, хотя бы перевернутся на живот, но тщетно. Тело налилось свинцом. И он чувствует себя совершенно разбитым. — С каких это пор, сильные и смелые полицейские жалуются? — Боже, заткнись. На этот раз, Алек пытается сесть и, кажется, у него получается. Голова продолжает болеть от удара. Все тело ноет. Он поднимает взгляд, чтобы разглядеть лицо Магнуса в темноте, и ужасается от одного только его вида. Лицо полностью покрыто синяками, губы разбитые и опухшие. Тело все перебинтовано, но бинты кажутся уже красными. Алек в ужасе приоткрывает рот, Магнус ему широко улыбается. — Выгляжу прекрасно, не так ли? Алек замечает, что с каждым словом, Магнус дергается всем телом. — Что они с тобой сделали? — Тут есть один парень, — весело отвечает Бейн. — Он занимается боксом. Я служил ему грушей для битья. Алек сглатывает тяжелый ком в горле, но он не может отвести взгляд от Магнуса. Несмотря на его состояние, он не выглядит разбитым или же жалким. Он все так же самоуверенно и с ухмылкой смотрит на Алека. — Твои родные сильно переживают за тебя, — говорит Алек, просто, чтобы сменить тему. — Ты уже виделся со всеми? — Магнус хмурится. — Да, Джейс меня позвал к вам домой. Ну, там были все кроме Макса и Иззи, — Алек, слышит, как Магнус облегченно вздыхает. — А потом, когда я уехал от вас, машина вдруг остановилась, а затем удар, и вот я очнулся тут. — Черт, какие вы идиоты, — Магнус закатывает глаза и отталкивается от стены. — Ты должен был остаться дома. — Нет, мы с Джейсом… Парень не успевает договорить. Железная дверь со скрипом открывается и в комнату вместе с прохладным и свежим воздухом заходит мужчина. Алек сразу же узнает в нем Асмодея. Если бы даже он не видел его на фотографиях у Лайтвудов, он бы все равно узнал его. Потому что Магнус точная копия своего отца. Алека передергивает от этой мысли. И он снова возвращает свой взгляд на Магнуса. Тот сидит слишком спокойно. — Вот и наш маленький Александр, — Асмодей приближается к ним и садится на стул, рядом с Магнусом. — Красивый, да? — Очень, — мурлычет Магнус в ответ, но в его глазах читается пустота. — Он тебе уже не нравится? Асмодей смотрит на сына с какой-то странной усмешкой. — Что значит уже? — спрашивает Алек, но тут же прикусывает язык, когда ловит на себе злой взгляд Магнуса. — Ох, он ничего не знает? Асмодей чешет затылок и поворачивается к нему. — Только благодаря Магнусу и Себастьяну тебя не продали тогда, много лет назад, — говорит он. Сначала Алек ничего не понимает, а затем он вспоминает слова Магнуса про прошлое Асмодея и его передергивает. Алек чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Он еле сдерживает себя, чтобы не задать следующие вопросы. Взгляд снова цепляется за Магнуса, но тот смотрит только на отца, с холодным и пустым взглядом. Как можно быть таким холодным? Алек не понимает, потому что в нем сейчас бушуют все эмоции, и он уже готов взорваться. — Ой, малыш, кажется, сейчас заплачет, — Асмодей открыто смеется над ним, и от этого Алеку еще труднее контролировать себя. — Папочка оказался не таким, каким ты представлял, да? И Алек уже готов ответить ему, сказать все то, что думает об этом ублюдке, послать его ко всем чертям. Готов взорваться, выплеснуть все эмоции, которые сейчас рвут его душу. Но вдруг он чувствует взгляд Магнуса на себе, и, повернувшись к нему, Алек видит его ласковый взгляд. Он ощущает спокойствие. Будто Магнус, одним только взглядом успокаивает его, убаюкивает. Ураган в душе затихает, и Алек, с улыбкой на губах, закрывает глаза. Асмодей фыркает, и смотрит на сына. — Как ты можешь одним только взглядом успокоить людей? Хотя, чего это я спрашиваю, твоя мать тоже была такая же, — Асмодей встает с места и подходит к столу, где лежат различные железные предметы. — Ты же помнишь, какие у нее глаза были? Какой голос? Ты помнишь ужас в её глазах? — У меня не было матери, так что нет, я не помню, — Алек резко распахивает глаза, от стального холода в голосе Бейна. — Неужели он действительно ничего не чувствует? — думает парень. — Ты помнишь, ты не мог забыть её отчаянный вопль, когда она умирала, смотря на тебя и прося о помощи, — Асмодей улыбается. — Кажется, это было в твой день рождения. Сколько тогда тебе исполнилось, семь? Нет, девять. Ухмылка Асмодея становится шире, а холод в глазах Магнуса еще больше, чем обычно. — Бедная, она просто пыталась защитить тебя, а ты, такой неблагодарный даже не протянул ей руку, — Асмодей пожимает плечами и снова подходит к сыну. — Валентин всегда был прав на твой счет. Алек дергается от имени отца. Он начинает дергать руками, чтобы ощущать физическую боль. Но физическая уже не помогает унять душевную. — Помнишь. — Нет. Я помню женщину со светлыми волосами, и с темно-голубыми глазами. Помню женщину, которая готовила мне завтрак и ужин. Помню ту, которая кричала каждую гребаную ночь, — Магнус поднимает взгляд на своего отца. — Свою мать я не помню. Асмодей со злостью и со всей силы бьет его по лицу, от чего Магнус начинает хрипло смеяться. Алек чувствует нервную дрожь по всему телу от этого звука. — Какой ты нервный, папочка. Таблеточки попей, помогут. Асмодей качает головой, он снова ухмыляется, но злость с его лица никуда не исчезает. Он поворачивается к Алеку и говорит: — Ты тоже не помнишь своих настоящих родителей, Лайтвуд? Глаза у парня расширяются до невозможности. Он с силой заставляет себя глотать воздух и не захлебнуться. Дрожь в теле усиливается с каждой секундой. Асмодей последний раз бросает взгляд на сына и выходит из комнаты. Охранник, который стоит возле двери, притягивает ему телефон. — Валентин Моргенштерн, — отвечает он на немой вопрос. — Валентин, друг мой, чем могу помочь? — Где мой сын? — голос у него злой. Асмодей только и закатывает глаза. Жизнь Моргенштерна ничему не учит. — Твой сын спит в своей новой квартире. — Ты прекрасно знаешь, о ком я сейчас говорю. Отвечай немедленно, где Александр? — А ты про него? Ну, так надо было сразу начать с этого. Он у меня, вместе с моим сыном. — Что ты с ним сделал? — Боже упаси, я его даже пальцем не трогал, ну, вернее только дубинкой по голове, и все. — Слушай сюда, ублюдок, если с моим сыном что-нибудь случится… — Ничего с ним не случится, Магнус не позволит. Мой сын слишком сильно предан своему делу, — Асмодей молчит пару секунд, затем продолжает. — Только пару синяков, и еще душевная травма. — Нет, ты не мог. — О, еще как мог, мой друг. Валентин тяжело дышит в трубку, прекрасно понимая, что Алек уже обо всем знает. — Какая же ты скотина. — Когда-то ты любил эту скотину, — Асмодей ухмыляется, и через секунду продолжает. — Забавно, да? Ты тоже был приемным ребенком в своей семье, и любил меня со всеми моими странностями. А теперь, твой Александр влюблен в моего сына. Судьба любит играть в странные игры с нами. — Я ненавижу тебя, всегда ненавидел. И Алек никогда не полюбит твоего выродка. — Ох, Валентин, ты не меняешься. Валентин что-то еще хочет сказать, но Асмодей сбрасывает вызов, и передает телефон охраннику. — Принеси им воды, и освободи ноги Алека. Пусть парень чувствует себя, как дома. Охранник кивает, и сразу же приступает к исполнению приказа.

***

— Мам? — Джейс заходит в комнату Магнуса и застывает на пороге. Мариз сидит на кровати сына и рассматривает фотографии, которые стоят на прикроватной тумбочке. — Ты почему не спишь? Уже очень поздно. — Как думаешь, он в порядке? — женщина поднимает на него взгляд, и Джейс вздрагивает, от той боли, которая читается в ее глазах. — Иногда, я жалею, что мы взяли его к себе. Если бы не мы, он бы жил себе спокойно где-то в теплых краях. — Если бы не мы, — Джейс садится рядом с матерю и обнимает её за плечи. — Асмодей бы уничтожил его окончательно. — В данный момент Магнус у Асмодея, и тот уничтожит его, — Мариз смахивает слезы и снова переводит взгляд на фотографию, где с широкой улыбкой на них смотрят Магнус вместе с Максом. — Он сильно привязан к нам, я боюсь за него, Джейс. Боюсь потерять его. — Я тоже, — Джейс позволяет себе уткнуться носом в плечо матери и, наконец, расслабиться. Отпустить себя. — Я тоже боюсь за него. Но папа прав, он сильный, он справится. — А Александр? Он выслушает его? Поможет ему? — Да, я в этом уверен, — Джейс мягко улыбается, — Ты просто не видела, как он смотрит на Магнуса. Будто тот восьмое чудо света. Хотя так и есть. Мариз улыбается и, поцеловав сына в макушку, встает с места. — Пойдем, поспим. — Я останусь тут. Здесь я чувствую себя спокойнее. Мариз просто кивает и направляется к двери, но вдруг останавливается и поворачивается к сыну. — Знаешь, когда Роберт привез его к нам, я думала, что вы поубиваете друг друга. Но то, как тепло ты его принял, поразило меня. В тот момент я была безгранично счастлива. — Он мой брат, я продам за него душу. — Я знаю, и это именно то, что я хотела для вас, — женщина снова поворачивается к двери. — Я надеюсь, что и Александра вы все примите так же. — Мы уже его приняли, мама. Мариз кивает и выходит из комнаты. Джейс ложится на кровать и, уткнувшись в подушку Магнуса, сразу же проваливается в сон.

***

Алек сидит с закрытыми глазами. Его ноги уже не связаны, и он почти не чувствует физической боли. Хотя он готов отдать все, чтобы чувствовать именно её. Потому что душевная режет его без ножа. Алек не хочет верить, что все, что говорил Асмодей — правда. Он, за все то время, как их с Магнусом оставили одних, ни разу не взглянул на Бейна, хотя постоянно чувствовал его взгляд на себе. Вся его жизнь оказалось ложью. Сестра, брат, отец, мать — все оказались ложью. Он всю жизнь считал, что ему повезло с семьей больше, чем кому-либо, а сейчас… сейчас он даже не может думать нормально про этих людей. — Может Клэри и Себастьян не знали? А мама? Как же она? А может все знали? Может все просто играли? — Просто спроси то, о чем ты хочешь узнать. Я отвечу, — голос Магнуса все такой же хриплый. Алек распахивает свои глаза и зло смотрит на Магнуса. Но во взгляде Бейна как всегда ничего. — Почему он назвал меня Лайтвудом? Магнус втягивает воздух через стиснутые зубы и приоткрывает глаза. Такое ощущение, что ему так же тяжело, как Алеку. — Потому что ты сын Роберта и Маризы Лайтвуд. Алек сглатывает ком в горле, он еле сдерживает слезы. Он задает следующий вопрос. — Меня хотели продать? — Да. — Почему не продали? — Потому что лекарство на тебя подействовало. — Какое еще лекарство? Магнус отталкивается от стены и поднимает свой взгляд на него. — Когда родители учили, как жить, что чувствовать, а что нет, нас с Себастьяном, а мы сопротивлялись, они вкололи нам какую-то сыворотку. Мы просто начали притворяться, что понимаем их, чтобы нам снова не вкололи эту гадость, но лекарство не подействовало, — Магнус тяжело сглатывает, а затем продолжает. — Потом привезли тебя. Бледного, маленького и Валентин решил опробовать лекарство на тебе. Ты впал в кому на целый месяц. А те, кто должны были тебя купить, передумали. Ты остался с нами. А когда проснулся, сказал, что ничего не помнишь. Было поздно вернуть тебя назад, ну и ты очень понравился Себастьяну, так что Валентин решил оставить тебя у себя. — Я что, собака, которую нельзя было возвращать обратно, и они решили оставить меня, чтобы не выкинуть на улицу? — сквозь стиснутые зубы шипит Алек. — В тот момент ты был просто щеночком, который понравился сыну хозяина. Алек, тяжело вздохнув, закрывает глаза. С каждым ответом, его внутренний мир ломается на мелкие осколки. — Значит, Себастьян тоже обо всем знал? — Да. — Он говорил, что любит меня, и что не врал никогда в жизни. Алек наконец открывает глаза, но на Магнуса не смотрит. Он откидывает голову на стену. Слишком болезненно всё это. Слишком много предательств. Слишком много всего. — Он любит тебя, ты можешь даже не сомневаться. — Откуда ты можешь знать? — Алек, наконец, смотрит на него. В его голосе столько горечи и обиды. — Ах, да, ты же великий Магнус Бейн, психоаналитик хренов. — Он помогал мне всё это время. Глаза парня расширяются. — Что значит помогал? — Эм… он в моей команде, в команде положительных героев. Алек на пару минут задумывается, а потом снова спрашивает. — Выходит, всё это было подстроено? — А ты не такой глупый, каким кажешься. Алек раздраженно фыркает. Магнус улыбается. — Значит, ты никого не убивал? — Никогда в жизни. Я может и чуток со странностями, но я не убийца. Асмодей не успел сделать из меня убийцу. — Это хорошо. Магнус удивленно приподнимает бровь. Но Алек не обращает на это внимание, и задает следующий вопрос. — Почему они не искали меня в детстве? — Искали, Александр. Мы искали тебя всё время. Но только пару лет назад мы смогли узнать, где именно ты находишься. — А почему.? — Остальные вопросы задашь им при встрече. Я просто рассказал тебе короткую историю, остальное Мариз и Роберт сами расскажут. Они молчат около минуты, а потом Магнус задает вопрос. — Почему они решили, что именно тебя должен забрать Асмодей? Почему не Джейса? — Мы знали, что Асмодей придет именно за мной, ну, вернее Джейс так говорил. И еще, он сказал, что время уже пришло и, что историю я должен услышать именно от тебя. И еще, что я должен помогать тебе тут, пока они будут делать всё остальное. Бейн мотает головой. — Все трудные работы постоянно попадают мне. — Он был прав, — резко выдыхает Алек. — В чем? — Если бы я услышал историю от кого-то другого, возможно… возможно, я бы не принял все так легко, как сейчас. — Мне не кажется, что ты принял все легко. — Я думал, я хороший актер. — Надо над кое-чем ещё поработать и всё, будешь блестящим актером. — Прямо как ты? — улыбается Алек. — Хотя, ты не такой уж хороший актер, как думаешь. — Александр, я первый в своем деле. — Может ты первый в области вранья, манипуляции, в колдовстве, но точно не в актерстве. — Умеешь ты портить момент, — Магнус фыркает и закрывает глаза. Кажется, проходит целая вечность, или всего лишь пять минут. Алек все так же сидит, привязан к столу и старается не думать о своей жизни. Магнус всё ещё сидит с закрытыми глазами. И Алеку даже, кажется, что тот спит. — Магнус? — тихий шепот раздается в тишине, как крик. — Я не сплю, — отвечает Магнус, но всё же не открывает глаза. — Кто была та женщина, про которую ты говорил? — Моя мать. — Ты говорил, что не помнишь её, — напоминает ему Алек. — А ты говоришь, что я плохой актер, — Магнус ухмыляется, а потом, тяжело втянув воздух, открывает глаза. — Они убили её на моих глазах. Ты думаешь, я мог бы забыть об этом? — Асмодей и Валентин? — Алек вдруг понимает, что язык больше не поворачивается назвать этого человека отцом. — Да, и ещё пару человек. Я уже точно не помню. — Она была красивая? Магнус улыбается, он закрывает глаза, будто рисуя её образ в голове. — У неё были темные длинные волосы, черные глаза, в которых читалась безграничная любовь ко мне и даже к Асмодею. — Ты рассказывал про блондинку. — Ну, Асмодей же не знает, что я помню, какая именно была она. Алек улыбается. Хотя улыбка больше похожа на гримасу. — Когда мы начнем действовать? — Когда Асмодей убедится, что выбил из меня всю дурь. — А если он убьет тебя? В голосе парня слышатся нотки страха, и Магнус фыркает. — Не убьет, он привязан ко мне. Алек в непонимании поднимает бровь. — Ну, я же все-таки его единственный сын. Снова в комнате царит тишина, пока Магнус не говорит: — Алек, ты конечно хороший парень и моя задача тебя защищать, но, когда завтра они начнут тебя бить, я не пророню ни слова. Я не подставлю Макса, даже если они тебя убьют. — Я понимаю. Магнус прикусывает щеку изнутри, чтобы спрятать улыбку. Парень действительно слишком доверчивый, но сейчас ему не обязательно знать, что Магнус не позволит, чтобы к нему хоть пальцем прикасались. — И еще, если они начнут бить меня, не смей даже раскрывать рот, иначе, после того, как мы выйдем отсюда, я тебя убью. — Алек только кивает. — Молодец. И ещё, ты знаешь, где Макс? — Нет, Джейс мне ничего не говорил. — Обожаю своего брата. Он во Флориде, — говорит Магнус, и снова закрывает глаза. Алек удивленно открывает рот. Какого черта Магнус сказал ему, где именно находится Макс? Может это проверка? Может… Алек одергивает себя от всех мыслей и закрывает глаза. Перед ним появляется лицо матери, Клэри, Себа. Кто бы мог подумать, что эти люди ему вовсе не семья. Что каждый из них, просто играет свою роль в этой истории. Что сам Алек просто игрушка в своей же истории. Жизнь действительно оказалась стервой. Алек не сразу чувствует слезы на своих щеках. Воспоминание о детстве, об играх с Клэри и Себой, о семейных походах с силой бьют по голове, и вырывают почву из-под ног. Алек начинает дрожать всем телом и скулить в темноту. Как бы он ни пытался не думать, ничего не выходит. Слезы льются из глаз, не переставая, и он уже не замечает собственные всхлипы. Он так завидует Магнусу. Если бы он мог не чувствовать, если бы мог просто отключить все эмоции. — Александр, — бархатный голос ласкает слух, и Алек дергается. — Просто слушай мой голос. Не говори, не открывай глаза, просто послушай. — Магнус молчит пару секунд, а затем продолжает. — Когда-то давно, когда мама еще была жива, она готовила мне очень вкусные кексы. Мы жили в большом доме, у меня был кот — Председатель Мяо. Ох, не спрашивай, почему именно такое имя, мы просто с мамой так решили. Так вот, она каждое воскресенье готовила мне эти кексы. Я до сих пор помню их запах, и даже вкус. Я с большим удовольствием кушал, несмотря на то, что от побоев невозможно было глотать даже воду, я ел кексы, потому что только так, я чувствовал, что мы все ещё семья, настоящая. Мама никогда не рисковала встать между мной и отцом. И я никогда не винил её за это. Лучше бы она вообще не вмешивалась никогда. — Магнус продолжает рассказывать и Алек чувствует, как в груди становится тепло и спокойно. Все его проблемы кажутся такими ничтожными, они растворяются, оставляя место только для умиротворения. И Алек безгранично благодарен Магнусу за это, за то, что тот не оставляет его одного со всей этой историей. — Спасибо, — шепчет Алек, понимая, что действительно успокоился. — Попытайся поспать, — голос Магнуса снова хрипит, и Алек никак не может понять, нарочно ли он это делает.