Иллюзия обмана

— Пап? — Клэри заходит в кабинет совершенно беззвучно. Валентин вздрагивает и быстрым движением закрывает ноутбук. — Я помешала? Волосы у нее растрепаны, будто она лежала бездвижно очень долго, губы опухшие, а глаза красные от слез. — Кларисса, что с тобой? — Алек, — девушка садится перед отцом на стол, она шумно шмыгает носом. — Он не отвечает на звонки. Он вообще как будто сквозь землю провалился, даже Себа не знает, где он. Мы с мамой очень сильно переживаем. Валентин тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Пока он придумывает, что именно ответить дочери, как её успокоить, дверь в кабинет с грохотом открывается, и на пороге появляется Себастьян. — Клэри, милая, оставишь нас наедине? — Себастьян говорит с ней, но смотрит только на отца. Клэри, отчетливо осознает, что что-то случилось. — Нет, ты знаешь, где Алек? — Я не знаю, где он. Но если оставишь меня одного с отцом, может быть, мы и узнаем. — Что ты имеешь в виду? — Просто выйди и дай мне с ним поговорить! Клэри вздрагивает от голоса брата, и все-таки встает с места. Она целует его, когда проходит мимо. — Прошу, спокойнее, я люблю тебя. Себастьян мягко улыбается сестре и кивает. — Собирай вещи, ты поедешь со мной. Клэри удивляется, но вопросов не задает. Она, поцеловав брата еще раз, выходит из комнаты. — Ты знаешь, где Алек? Себастьян в удивлении поднимает бровь. — Я вообще-то думал, что ты знаешь, — говорит он, и садится на место сестры. — Это же твой друг его забрал. — Он мне не друг, — злобно бросает Валентин. — Как это не друг? А кто же тогда? Вы же раньше хорошо дружили, что у вас случилось? Какая-нибудь драма? — тон у парня насмешливый. Валентин одаривает его одним из своих взглядов «замолчи или получишь наказание», но Себастьян только усмехается на это. — Думаешь, я до сих пор тот пятилетний ребенок? Нет уж, отец, мне уже давно не пять, и твои злобные взгляды не действуют на меня. — Ты с Асмодеем? — в ужасе спрашивает Валентин. Себастьян смеется громко, от чего по спине Моргенштерна бегают холодные мурашки. — Лучше, я с Магнусом. Лицо мужчины бледнеет, и он резко встает с места и нависает над сыном. — Предал собственного отца? — Отца? — парень продолжает смеяться. Он смотрит в глаза Валентина. — Какого к черту отца? Ты считаешь себя моим отцом? — Я думал, что вырастил из тебя хорошего сына. Себастьян вмиг становится серьезным. — Ты был отцом для Клэри, для Алека, но никак не для меня, — он хмыкает и встает с места. — Каждый день, когда ты забирал меня с собой, я молил всем богам, чтобы мы поехали не туда. С каждым гребаным днем я ненавидел тебя все больше и больше. Я так сильно тебя ненавижу. — Себа… — Ты думал, что воспитываешь меня? Думал, что я продолжу твое дело? — он смотрит на отца затравленным взглядом. — Ты сумасшедший, Валентин, всегда был таким. И если бы не Магнус, я стал бы таким же, как ты. Ты считаешь меня предателем? А что ещё я мог сделать? Чем я мог отблагодарить человека, который утешал меня, держал меня, чтобы я не свалился в пропасть. — Себастьян делает недолгую паузу, будто пытается собраться с мыслями, а затем продолжает: — Он дал мне Алека. Только благодаря ему, Алек остался со мной. — Ты одержим Алеком! — заключает Валентин. Он смотрит на сына насмешливо. — И что ты будешь делать дальше, если Магнус заберет его у тебя? Будешь плакать? — Я им не одержим, я его люблю. Это совершенно разные вещи. Вот ты был одержим Асмодеем. Ты думал, я не знаю, ты думал, мы с Магнусом слепые котята? Нет, мы все знали, мы все видели. — Себастьян… — Мы столько раз пытались сбежать от вас, у нас даже план был. Я, он и Алек, и больше никто не нужен. Но потом… — парень поднимает голову на отца. — Потом этот ублюдок забрал его, а затем вы убили его мать. Я так тебя ненавижу, я ненавижу твоего Асмодея, вы испоганили нам жизнь, вы разрушили все. Вы двое сумасшедших, просто разбивали нас. — Мы воспитывали вас, мы хотели, чтобы вы выросли без страха, чтобы не чувствовали никакой боли. — Зачем нам эта жизнь, если мы ничего не чувствуем? Зачем? — Себастьян чувствует, как глаза слезятся. — Зачем тогда нам эта чертова жизнь! Вы такие идиоты. Валентин не успевает ничего ответить, потому что в комнату заходят Клэри и Джослин. — Сынок, — голос у Джослин мягкий, она смотрит на него с нежностью. — Скажи мне, что случилось? — Слишком сильно опоздала, мамочка. Давно уже не нуждаюсь в твоей заботе. — Себа… Себастьян поднимает руку, жестом прося молчать, когда Клэри пытается вмешаться в разговор. — Ты собрала вещи? Клэри в ответ только кивает. — Себастьян, сынок… — Прекрати, я не хочу тебя обвинять, но, где ты была, мама? Где ты была, когда твой муж учил меня жизни? Ответь мне, где? Джослин не смотрит на сына, но тот чувствует, как она всхлипывает. — Не бойся, — вдруг, мягким голосом произносит Себастьян, и мать с сестрой смотрят на него. — Я не такой, как он. Во мне есть человечность, хоть и крошечная. Он еще раз смотрит на отца, мотает головой, и приобняв сестру за плечи, выходит из дома. Прекрасно зная, что его ждет впереди, зная, что Валентин все это так не оставит. — Почему ты так говорил с родителями? Сестра смотрит на него с обидой во взгляде, а он только и улыбается ей. — Я все тебе объясню, только сядь в машину, пожалуйста. Нас уже ждут. Себастьян едет медленно, не разгоняясь, он рассказал сестре все, что сам знал. Про Алека, про отца, про Асмодея и Магнуса, про Лайтвудов. Клэри смотрит на него не верящим взглядом, её зеленые глаза опухли и покраснели от слез. Она то и дело отрицательно качает головой, и шепчет, что отец не мог так поступить с другими людьми, не мог так поступить со всеми ними. Себастьян всеми силами пытается успокоить ее, и она, наконец, засыпает. Просыпается Клэри только тогда, когда машина останавливается перед большим домом. Домом Лайтвудов.

***

— Александр, — губы у Магнуса пересохли, он хрипит, и у него болит все тело от порезов и синяков. Руки ноют от того, что они связаны над головой, а голова просто раскалывается на части. Но сейчас ему нужно, чтобы Алек проснулся. — Алек, эй, полицейский. Парень вздрагивает и резко поднимает голову, от чего шея начинает болеть, и он протяжно стонет, снова закрывая глаза. — Что ты хочешь? Алек облизывает губы и смотрит на Магнуса. Тот выглядит просто ужасно, наверное, он тоже сейчас не в лучшем виде. Но смотреть на Магнуса физически больно. — Ты как? — Ты издеваешься? Магнус просто отрицательно качает головой. Он смотрит на Алека вполне серьезно. — Хочешь узнать, выдержу ли я пытки? — спрашивает он с кривой ухмылкой, Магнус кивает. — Конечно, я же полицейский, я все выдержу. Магнус улыбается, а затем болезненно морщится. — Я не про твои пытки спрашиваю. Выдержишь ли ты, когда начнут пытать меня? Алек судорожно втягивает воздух, что не скрывается от Магнуса. Он уверен, что не выдержит. Потому что пытать Магнуса, когда он и так выглядит, как живой труп, это просто… Алек не выдержит. — Все будет хорошо, — просто шепчет он, и Магнус улыбается. — Просто, знай, я не чувствую боли. Алек только кивает, но не верит Магнусу. Он говорил, что ничего не чувствует, но вчерашний его разговор, о матери, Алек видел, что Магнусу больно. Ему было больно душевно. — Все будет хорошо, — снова повторяет Алек. Магнус улыбается, ему нужно, чтобы Алек продержался хотя бы пару часов, чтобы он уже был абсолютно слаб. Тогда план сработает, главное, чтобы Алек не заговорил раньше времени. Он смотрит на Алека. Тот сидит, откинув голову назад. Такой расслабленный. Не смотря на все эти новости, на всю историю, Алек не выглядит потерянным. Может он тоже хороший актер? А может, Магнус просто хороший психолог, который всеми силами пытался успокоить его. Алек постоянно облизывает нижнюю губу, и прикусывает верхнюю. — Все же нервничает, — думает Магнус. — Он не убьет меня, — уверяет Магнус. — Я ему еще нужен, для личных целей, так что не переживай ты так сильно. Алек хмыкает, но не успевает ничего сказать. Дверь с тяжелым скрипом открывается, и в комнату заходит Асмодей с двумя парнями. Парни выглядят устрашающе. Алек нервно сглатывает, когда один из них подходит к нему и освобождает от наручников. Асмодей смотрит на сына с усмешкой, а Магнус в ответ с полуулыбкой. Такое ощущение, что ему действительно все равно. Все тело Алека болит, он еле стоит на ногах. Его руки быстро привязывают к веревкам, которые висят в центре комнаты. И теперь он просто висит, и смотрит на пол. — Нельзя смотреть на Магнуса. Нельзя, — повторяет он, как мантру. А когда получает первый удар под ребра чем-то очень тяжелым, вовсе забывает обо всем на свете. Второй удар следует сзади, Алек чувствует, как у него хрустят ребра, он стискивает зубы изо всех сил. Его бьют как боксерскую грушу. Удары сыплются со всех сторон, легкие горят от нехватки воздуха, потому что невозможно дышать между ударами. Голова жутко болит, а из разбитой губы сочится кровь. Алек все же поднимает голову. Магнус смотрит на него, но в его глазах столько холода, что от этого становится больнее в миллион раз. Алек тяжело сглатывает и переводит взгляд на Асмодея, тот стоит со стиснутыми зубами. Желваки играют на лице, и такое ощущение, что еще чуть-чуть, и он взорвется. Только это и дает Алеку сил держаться дальше и не потерять сознание от боли. — Я все равно ничего не скажу, — хрипит Магнус. — Да, сын мой, тебе и вправду наплевать на него. Асмодей жестом останавливает своих парней, и те послушно отстраняются от Алека. Только тогда Алек замечает у них железные дубинки. — Отнесите его на свое место, — приказывает Асмодей и с улыбкой поворачивается к Магнусу. — Ну, что же, мой дорогой, посмотрим, вытерпит ли он. Парни бросают Алека на пол, даже не связав, а затем подходят к Магнусу. Его связывают там же, где висел Алек минуту назад, а потом Асмодей говорит: — Вы двое свободны, позовите сюда Джона. Магнус поднимает голову, и Алеку в один миг, кажется, что в его холодных глазах проскальзывает дикий ужас. Через минут пять в комнату заходит тот самый Джон, вдвое больше, чем те двое вместе взятых, с небольшим чемоданчиком в руках. Он насмешливо смотрит на Магнуса, а затем подходит к нему. — Ты же не забыл меня, малыш? Магнус кривит губы, и смотрит на Асмодея. И Алек, впервые за это время, видит в его глазах столько ненависти, что просто захлебнуться можно. — Если он меня тронет, я тебя убью. Я клянусь, что разрежу тебя на мелкие кусочки, даже не моргнув. Асмодей мотает головой. — Ты не убийца, это именно то, что я не смог разбудить в тебе. Ты кто угодно, Магнус, но не убийца. А потом начинает говорить Джон, и Алек чувствует, как кровь стынет в жилах, а глаза предательский слезятся. — Тебе, что, не нравилось, как я трогал тебя в детстве? — он ставит чемодан на стол и открывает его. — Нам же было так весело всегда. Хотя, весело было, кажется, только мне. Ты постоянно плакал, а твоя мать мешала нам. До поры до времени. — Хватит болтать, — говорит Асмодей, и смотрит на парня. — Просто начинай действовать. А мы с Александром будем наблюдать, — он поворачивается к Алеку с улыбкой. — И если ты хоть на секунду повернешь голову, или закроешь глаза, я выстрелю в него. Алек только, судорожно кивает головой, и переводит взгляд на Магнуса. — Ну, что, сладкий мой, начнем? Джон подходит к Магнусу, Алек не видит, что именно в руках этого парня, но, когда тот отстраняется, он видит на шее Магнуса «Вилку еретика». Четыре шипа — два, впивающихся в подбородок, два — в грудину, не дают ему совершать никаких движений головой, в том числе и опустить голову ниже. А затем он переводит взгляд на ноги Магнуса, куда этот ублюдок прикрепил железные кандалы с цепями, конец которых он держит у себя. — Сейчас будет больно, — шепчет он, и в ту же секунда тянет за цепь, Магнус дергается, но все же держит голову поднятой, и шипы не вонзаются в кожу. Джон улыбается, а затем тянет за цепь сильнее, и Магнус болезненно стонет, потому что шипы царапают кожу на подбородке. Пытка продолжается, кажется, бесконечно. Джон каждый раз резко тянет за цепь, а Магнус все сильнее и сильнее стискивает зубы. Алек всеми силами старается не закрывать глаза, он продолжает смотреть на Магнуса. Сердце, кажется, уже давно не стучит. А легкие сжимаются, не пропуская, глотка воздуха. — Ну, Алек, тебе не жалко Магнуса? Может, уже скажешь мне, где Макс? Алек отрицательно качает головой. Асмодей фыркает и жестом приказывает парню продолжать. — Ты любишь холодную воду? — спрашивает парень у Магнуса и снова подходит к нему, склоняется и целует в нежную кожу шеи. Магнус снова дергается и стискивает зубы до скрежета, чтобы не застонать от отвращения. Джон улыбается как-то ядовито, и, освободив Магнуса, тянет за собой к раковине. Он сажает его на стул, быстрыми движениями крепко привязывает и склоняет его голову к раковине, лицом вверх. Он включает воду, и, подмигнув Магнусу, говорит: — Ты же знаешь, если будешь вертеть головой, то шипы вонзятся в мясо, это будет очень больно. Так что, лучше просто не двигайся. — Вода просто будет капать на его лоб, все в одно и то же место, — объясняет Асмодей. — Ни миллиметра в сторону. И если даже его голова не взорвется, он точно сойдет с ума. Вода капает, а тишина такая, что даже Алек со своего места слышит этот звук. Он видит, как напрягается Магнус, как он начинает тяжело дышать. Ему уже невыносимо тяжело смотреть на все это, но Алек знает, если отвернется, Асмодей выстрелит. Алек не уверен, сколько проходит времени, может пять минут, а может и час. Но Магнус до сих пор связан, вода все еще капает. А Алек за столько времени ни разу не моргнул. — Ну, же Алек, — начинает Асмодей. — Ты можешь просто сказать, где мальчик, и я отпущу его. Вернее перестану пытать. — Может мне начать то, ради чего я пришел? — спрашивает Джон, и хищной улыбкой смотрит на Магнуса. — О, Алек, тебе точно понравится. Мы будем смотреть, как Джон будет брать Магнуса, страстно, сильно, глубоко. Алек видит, как Магнус сжимает руки в кулаки, когда Джон отключает воду и, сняв ошейник с него, приподнимает за руки. — Ты сейчас вспомнишь все, — томным голосом говорит он и, припечатав Магнуса к столу, начинает покрывать его спину поцелуями. Алек видит, что Магнус делает попытки вырваться. Но слишком сложно, когда руки связаны за спиной, а раны на теле кровоточат. Он, забывшись, закрывает глаза на секунду. А в следующую секунду слышит оглушительный выстрел, следом вопль Джона. — Ты мог попасть в меня, — кричит тот, и смотрит на Магнуса. — Ну вот, теперь я не смогу его трахнуть. Всю малину испортил. Асмодей закатывает глаза. Алек с ужасом смотрит на рану на плече Магнуса. Он переводит взгляд чуть выше, и видит на лице Магнуса только отвращение. — Ты закрыл глаза, — сообщает Асмодей. А затем смотрит на Джона. — Продолжай, он вытерпит. Джон снова подходит к Магнусу, и стискивает его бока. Алек слышит, как скрипят зубы Магнуса. Он резко поворачивается к Асмодею. — Я скажу, где он, — он слышит тяжелый вздох Магнуса, но старается не обращать на это внимание. — Пусть он отойдет, пусть отойдет от него, я скажу, где он. Скажу. — И зачем надо было терпеть… — Асмодей переводит взгляд на наручные часы, и хмыкает. — Целых два с половиной часа. — Он в Нью-Джерси, Роберт отправил его туда, он… Асмодей отрицательно качает головой, и снова направляет пистолет на Магнуса. — Не забывай, что это я учил Магнуса распознавать ложь. Не ври мне, иначе вторая пуля попадет, скажем, так, в колено. Ты же знаешь, как это больно, да? Нет? Не знаешь? Сейчас узнаем. — Ладно-ладно-ладно, я скажу, только пусть он отойдет от Магнуса. Асмодей жестом показывает парню отойти, и тот с разочарованным вздохом отходит от Магнуса. — Он во Флориде. Асмодей довольно улыбается и встает с места. Он выходит из комнаты вместе с Джоном и сразу же приказывает своих парней отправиться во Флориду, за Максом. — Не забывайте смотреть за ними, — говорит Асмодей своим парням и садится в машину. — Подождите часа два, потом проверьте, как они там. Я все-таки не хочу, чтобы мой сын умер.

***

— Магнус? Эй, ты меня слышишь? Алек до сих пор сидит в углу и дрожит всем телом. Он даже не сразу замечает, что его руки и ноги не связаны. — Блядь, у меня сейчас мозг взорвется, — хрипит Магнус и, наконец-то, поднимает на него голову. — Спасибо, что продержался столько времени. — Ты не зол на меня, за то, что я сказал им, где Макс? Алек в недоверии смотрит на улыбающегося Магнуса. — Ты думаешь, я бы сказал тебе, где он на самом деле находится? Алек в шоке открывает рот. — У меня был план, хотя, мне нужен отдых. Хотя бы минут десять. — План? Какой к черту план? Тебя чуть не убили! — Но не убили же, не драматизируй, пожалуйста. Алек с тяжелым вздохом поднимается с места, и подходит к Магнусу. — А если бы убили? Если бы я ничего не сказал? — Но, ты ведь сказал. Хватит ныть, лучше освободи мои руки и дай мне свою футболку. А то я точно умру от потери крови. Алек лишь зло мотает головой, но быстро освобождает руки Магнуса и, сняв свою футболку, в спешке завязывает рану. — И какой у тебя был план? — Алек, мы не связаны. Они избили нас, ну, меня в основном. Подумали, что мы уже не в силах двигаться, не связали и ушли. И поверь мне, все до единого. — Ты придурок? А если бы… — Может уже хватит кричать а если бы. В нашей ситуации, если бы нет. — Ладно, — обреченно вздыхает он, и уже с беспокойством смотрит на Магнуса. — Ты хоть сможешь ходить? — Конечно, попытаюсь. Алек не сдерживает улыбку. — Обопрись на меня, — он тянет Магнуса за здоровую руку и, перекинув её себе через плечо, идет к двери. — Ты идиот? Нам не туда надо, нам надо к окну. — Почему не через дверь? — Потому что, там еще есть люди. — Ты же сказал, что они все ушли. — Я говорил, что Асмодей больной ублюдок, но не до такой же степени. Парочку своих громил, он все же оставил. А я не в силах драться, как и ты. Алек только закатывает глаза и поворачивается к окну. Он забирает с собой нож со стола. — Окно закрыто, — говорит он. — Да ладно, я просто думал, что оно открыто. — Ты можешь хотя бы сейчас не сочиться сарказмом? — А чем мне тогда сочиться? Алек втягивает воздух через рот, но все равно мягко улыбается. Если Магнус уже язвит, значит не так уж и плохо с ним все. — Просто разбей стекло. — А если они услышат? — Не услышат, поверь мне, просто разбей. После пары минут споров, Алек все же разбивает стекло и, аккуратно убрав осколки, выходит на улицу. — Ну, что, там есть машины? — спрашивает Магнус, хватая его за руку и потягиваясь всем телом. — Кажется, нет. Где это мы? — Я не… — Магнус осматривается по сторонам и его взгляд застывает на детских качелях. — Мама, давай сильнее! — Магнус, хватит тебе сильнее, ты же упадешь, — женщина смеялась вместе с сыном и раскачивала его на качелях. Они играли вместе в песочнице, мать рассказывала ему сказки и помогала строить песочный замок. — Магнус! — Папа, поиграй с нами, — Магнус бежит к отцу, и тот поднимает его на руки. — Мама расскажет нам сказку, поиграй, пожалуйста. Мужчина садится рядом с женой на песок, целует её в висок и играет вместе с ними. Они все весело смеются, пока не звонит телефон Асмодея, и он в ярости не уходит из дома. — Магнус? — Алек треплет его по спине. — Нам пора идти, пока никого нет. Магнус встряхивает головой, он не помнит такого дня, это как будто было стертое воспоминание. — Да, нам пора, — он странно смотрит на Алека, но тот не обращает внимания, и они, наконец, движутся к шоссе, каждую секунду осматриваясь по сторонам. Проходит, наверное, целый час, пока они идут по улицам. Солнце печет, и каждый шаг дается все труднее и труднее. Магнус почти спит, он иногда выпадает из реальности, и Алеку приходится тащить его на себе, в буквальном смысле. — Неужели тут машины вообще не ездят? — Едут, но очень редко, — Магнус улыбается ему безумной улыбкой. — Вот сейчас самое редкое время, смотри такси. Алек поворачивает голову, но никакую машину не видит. — Кажется, у тебя глюки, — сообщает он Магнусу и продолжает идти. — А мне кажется, что ты слепой, — Магнус показывает на противоположную сторону. — Видишь, едет, останови. — И, как я остановлю эту машину? — Просто похлопай ресничками и все. Алек резко поворачивается и останавливается посередине дороги. Машина останавливается перед ними через несколько секунд. Молодой парень с ужасом в глазах смотрит на них, через лобовое стекло. А затем быстро открывает заднюю дверь, и Алек спешно усаживает Магнуса назад. А сам садится на пассажирское сидение. — Вам в больницу? У парня дрожат руки, и Алек его очень хорошо понимает. — Домой, Алек, пусть он отвезет нас домой. Никуда больше, только домой, — хрипло выдыхает Магнус, прежде чем отключиться. Алек называет адрес Лайтвудов, и водитель нажимает педаль газа до предела. Они доезжают до места за час. Машина с громким скрипом колес останавливается перед домом. Чем привлекает внимание стоящих на улице охранников. Те быстро подходят к ним, и, вытащив бессознательного Магнуса и Алека, который выглядит немногим лучше, спешат домой. Алек заходит домой, он даже не успевает сообразить, что вообще происходит, его сразу же стискивают в объятиях нежные женские руки. Клэри обнимает брата со всей силы. Алек обнимает её в ответ, а затем поднимает взгляд и встречается с голубыми глазами брата. Тот смотрит на него виновато, но Алек улыбается, и Себастьян, отпустив себя, так же подходит к брату, и обнимает его. Все же, Клэри и Себастьян его семья. Даже если не кровные родные, все равно семья. Алек отстраняется от них. Он переводит взгляд на Мариз и Роберта, которые стоят недалеко от них, но даже не пытаются подойти. — Здравствуй, мама, — шепчет Алек. И женщина, которую Алек считал такой же стальной, как Магнус, начинает плакать. Она делает шаг к нему на встречу, и Алек не вытерпев больше ни секунды, быстрым шагом подходит к ней, и обнимает со всех сил, которые у него еще есть. — Сын мой, мой родной сыночек. Мой маленький, мой дорогой. Она целует каждую ранку на его лице, будто хочет исцелить поцелуями, прямо, как в детстве. Когда Роберт подходит к ним, и так же крепко обнимает их, Алек окончательно теряет себя, и начинает плакать. В голове мелькает картинка, где он маленький сидит в комнате возле кроватки младшей сестры и вместе с матерью поет ей колыбельную. Алек чувствует, как его сердце наполняется теплом, как оно начинает свой обычный ритм.

***

Он сидит в комнате в окружении родных. Мариз и Роберт ушли полчаса назад, оставив молодых наедине. Алеку вкололи какое-то успокоительное, перевязали все открытые раны. И строго приказали отдохнуть. Хотя бы до завтрашнего утра. — Я тебя не помню, — говорит он Джейсу, когда тот заходит в комнату. — В смысле, в детстве не помню. Я вспомнил Иззи и маму, но тебя и отца не помню. — Вспомнишь, — Джейс улыбается ему. — Вот, Магнус придет в себя, он поможет тебе вспомнить все. Алек дергается и быстро садится в кровати. — Где Магнус? С ним все в порядке? Он в коме? — С ним все будет хорошо, поверь мне. Завтра утром уже будет бегать по дому, и доставать всех, — Джейс тепло улыбается, представляя, как Магнус будет целый день рассказывать, как он отделал Асмодея, его же методами. — Он сильнее всех нас вместе взятых. — Да, но его пытали, слишком долго. — Я знаю, поспи, Алек. Все будет хорошо. Алек не замечает, как Морфей забирает его в свои объятия. Он засыпает очень крепко. За всю ночь ему снится только природа, умиротворение и Магнус, который улыбается от уха до уха и весело рассказывает ему о своей жизни.

***

Алек просыпается только после обеда. Он быстро принимает душ, с удовольствием замечая, что тело почти не болит, и спускается вниз. Его встречают крепкие объятия Клэри и Себастьяна, теплые улыбки Лайтвудов. Но самым успокаивающим для него в данный момент — это Магнус, который стоит перед кухонным столом и с теплом в глазах смотрит на него. Несмотря на все синяки и порезы на лице и теле, он выглядит лучше, чем вчера. Алек со счастливой улыбкой подходит к нему и стискивает его в своих объятиях. — Ай, ты идиот, больно же. Мое плечо не железное, оно до сих пор болит, — ворчит Магнус, но все же улыбается ему. — Прости, я просто… я просто… рад, что ты жив. Я очень этому рад. — Ты, что переживал за меня? — Да никогда в жизни. — Да ты даже скучал, я вижу. — Лучше заткнись. Мариз и Роберт следят за ними с улыбками на лицах. Себастьян хмурится, но старается не показывать свое недовольство. Клэри и Джейс со смехом присоединяются к ним. Сейчас, Алек чувствует себя счастливым, а об остальном он подумает завтра.