Назови мне своё имя

Назови мне своё имя, Я хочу узнать тебя снова. Всё по кругу, но всё будет иначе, Я даю тебе слово! Lumen

Алиса любила ночь. Ей нравилось гулять под ливнем, в который превратился недавний дождик, щуриться от раздражающего света луны, косыми лучами пробивающегося сквозь тучи, кутаться в промокший плащ и стучать зубами от холода… Пожалуй, не так уж и сильно она эту ночь и любила. Однако упорно пыталась убедить саму себя в обратном, иначе ей пришлось бы признать, что она шатается по городу в такую погоду в поисках Гилберта Найтрея. Несколькими часами ранее девушка наотрез отказалась от идеи Оза идти искать Гилберта утром, заявив, что Патлатый не стоит того, чтобы вставать в такую рань. Но, так как даже после того, как маленькая стрелка часов минула цифру двенадцать, Кровавый кролик не смогла уснуть и улизнула через окно «на прогулку», сейчас волей-неволей искать Ворона и мокнуть ей приходилось в одиночку. - Я тебе это ещё припомню! – несколько раз подряд чихнув, пригрозила девушка в пустоту. Из-за почти сплошного потока воды Алиса давно ничего не видела, и определить, в какой части города находится, не могла. Разумеется, о том, чтобы кого-то искать, когда сама потерялась, уже не могло быть и речи; шмыгающей носом Алисе пришлось это признать. Безуспешно пытаясь согреть руки в сырых карманах, девушка огляделась в поисках укрытия, дальнейшие водные процедуры могли крайне плохо сказаться даже на здоровье Цепи. Но Кровавому кролику пришлось пройти ещё полквартала, прежде чем она заметила между домами узкую полоску пространства, в которую дождь попадал гораздо меньше. Протискиваясь мимо нагромождения какого-то мусора, девушка зацепилась ногой за торчащий каркас зонтика и шлёпнулась коленями в грязь. Хорошего настроения это не прибавило. Алиса принялась тереть ладонями лицо, на которое попали брызги грязи, но только размазала их; слёзы обиды прочертили дорожки на грязных щеках, к собственному стыду, заставить себя перестать плакать Цепь не могла. - Чёртов Патлатый! Ненавижу! Всё из-за тебя, – пробормотала девушка, продвигаясь вглубь своего убежища. – Вот только покажись – я тебе устрою!.. Ты только покажись… Буквально через несколько шагов Кровавый кролик поняла, что не только промокла и замёрзла, но ещё и безумно устала. Обнаружив недалеко впереди гору деревянных ящиков, относительно сухих, что для девушки было немаловажно, она выбрала самый большой, с трудом перевернула его на бок и забралась внутрь. - Дожили! Самая сильна Цепь Бездны вынуждена ютиться в какой-то коробке, как бродяжка, – буркнула Алиса, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них носом. Глаза вновь защипало. Девушка поёрзала, садясь вполоборота, чтобы только не видеть перед собой влажную грязевую кашу. Уперевшись взглядом в стенку ящика, Цепь старалась думать о чём-то отстранённом, бессмысленном, лишь бы вновь не заплакать. Она скользила взглядом по подгнившим и немного потрескавшимся доскам: сквозь широкие щели между ними можно было рассмотреть бока других ящиков и ветки куцего деревца без листвы, невесть как выжившего в этом недоступном для солнца месте. А внизу, над доской, в которую Алиса упиралась носками сапог, виднелось бледное лицо молодого человека… Дернувшись в попытке подняться, девушка чувствительно, до искорок перед глазами, приложилась макушкой о крышу своего укрытия, а после, выбираясь, ещё и довольно ощутимо ударилась о его край спиной. В итоге Кровавый кролик чуть ли не кубарем выкатилась из ящика, окончательно вымазавшись в грязи и почти потеряв способность ориентироваться в пространстве. Не сумев подняться с колен, Алиса прямо так подползла к лежащему навзничь молодому человеку. Ранее белоснежную рубашку покрывали разводы грязи, на затылке запеклась кровь, смешавшись с грязью, она превратила волосы в чёрные затвердевшие сосульки. Рядом не обнаружилось ни плаща, ни пистолета, ни обожаемой Гилбертом шляпы. Девушка хотела позвать его. Судорожно хватала ртом воздух и беззвучно шевелила губами, силясь впервые произнести имя парня, а не прозвище. Из-за усталости и лёгкого шока от своей неожиданной «находки» Алиса довольно долго не могла этого сделать. - Гил… - всё-таки вырвался из горла Алисы полушёпот-полувсхип. Она протянула руку, но не могла решиться коснуться парня, безумно боясь ощутить мертвенно-холодную кожу. Мысленно обругав себя за непростительную для Цепи трусость, девушка быстро приложила ладонь к шее Гилберта. Её собственное сердце пропустило несколько ударов, прежде чем она нащупала очень слабый пульс. Кровавый кролик облегчённо выдохнула; кожа под её пальцами хоть и была ледяной, но явно не из-за того, что она прикасалась к трупу, а потому, что Ворон невесть сколько провалялся на сырой земле. Алиса взяла парня за плечи и осторожно перевернула на спину, краем рукава отёрла с его лица грязь. Кончиками пальцев медленно провела по губам Гила, якобы убирая комочки грязи… Осознала, что делает. Резко отстранившись, Алиса вновь попыталась встать, но эта попытка оказалась не успешнее предыдущей. Как один из признаков приближающейся простуды, у девушки закружилась голова, и, взмахнув руками, Кровавый кролик шлёпнулась пятой точкой обратно в грязь. Сейчас сильнейшая Цепь бездны представляла собой зрелище, мягко скажем, жалкое: плащ превратился в тёмно-серое мокрое непотребство, волосы спутались так, что единственным способом это исправить виделись ножницы, щёки покрывает слой грязи и под ним густой румянец. Бросив попытки утвердиться в вертикальном положении, Алиса вновь подползла к Гилберту и уселась рядом, постаравшись устроиться поудобней: прижалась поясницей к боку парня и поджала под себя ноги. Насквозь мокрую одежду она уже почти не чувствовала и даже не дрожала, только слегка раскачивалась на месте, уставившись в одну точку. - Учти, Патлатый, если мы тут насмерть замёрзнем, ты будешь виноват! * * * Гилберт откинул край цветастого покрывала и попытался сеть, но, сразу же застонав и сжав руками виски, рухнул обратно. Голова болела нещадно, словно на него надели ведро и очень долго по нему били, и этот гул до сих пор отдавался где-то внутри черепной коробки. Обессилено откинувшись на подушку, парень дёрнул воротник рубашки, ослабляя его – в комнате было невыносимо жарко, да ещё и диван, на котором лежал молодой человек, стоял у самого камина. Отчего-то, как ни старался, Гил не мог вспомнить ни что это за место, ни как он сюда попал… даже последние несколько дней представлялись настолько размыто, что парень не мог разобраться, происходило это на этой неделе или несколько месяцев назад. Собственные воспоминания казались Найтрею разрезанными и перемешанными кадрами видеоплёнки; какие-то фрагменты были затемнены и безнадёжно испорчены, какие-то отсутствовали вовсе, а из оставшихся картина собиралась весьма смутная. Чувствуя себя крайне беспомощным, Гилберт пытался ухватиться хотя бы за одну более-менее ясную мысль, связанную с его прошлым, но, не успев даже оформиться, все мысли распадались, вызывая у Гилберта только какие-то отголоски воспоминаний, на уровне ощущений. Молодой человек всё-таки медленно сел, опустив ноги на расстеленную перед камином чью-то шкуру, и принялся шарить взглядом по комнате, задерживаясь на каждой мельчайшей детали интерьера и пытаясь тем самым вызвать у себя хоть какие-то ассоциации. Но кроме примитивного «бокал = вино» и тому подобных добиться ничего не удалось. Как ни крути, это место Гилу было абсолютно незнакомо. Найтрей тяжело вздохнул и вновь, словно по привычке, обвёл взглядом пространство вокруг себя, на этот раз в поисках кое-чего вполне определённого – шляпы… Как утопающий за соломинку, Гилберт ухватился за эту мысль и попытался развить её дальше, но его самым возмутительным образом прервали, небольшим, но очень грозным и громким тайфунчиком ворвавшись в комнату. Парень густо покраснел, осознав, что перед ним, в проёме широко распахнутой двери, стоит очаровательная представительница прекрасной половины человечества. Гилберт поспешно вскочил, не обращая внимания на пронзившую виски боль, его куда больше заботило, стоит ли закутаться в покрывало, или находиться перед дамой в штанах и полураспахнутой рубашке не так уж неприлично. При этом он, всё сильнее краснея, не мог не рассматривать девушку, пытаясь определить, знакомы они или нет. Невысокого роста, с длинными тёмно-каштановыми волосами и недовольной мордашкой, она вызывала в Найтрее сильное чувство, но вот определиться с его значением Гил пока не мог… Кажется, эту , бесспорно, очаровательную девушку он видел всё-таки впервые. Под таким пристальным взглядом гостья и сама слегка сконфузилась, но, в отличие от молодого человека, дар речи сохранила. - Надеюсь, ты не забудешь сказать мне спасибо. - Как же я могу об этом забыть, – вежливо, но пребывая в крайнем недоумении, отозвался Найтрей. Почему-то он не мог оторвать откровенно восхищённого взгляда от грозной, но от этого безумно милой девушки, – но, сперва, не могли бы вы назвать мне своё имя?