Unnatural Selection / Неестественный отбор

      Через тонированное стекло палящее итальянское солнце выглядит тускло-оранжевым, и Тсунаеши считает это несправедливым по отношению к далекой, горячей звезде. Он одаривает Хаято предупреждающим взглядом, когда тот хочет закурить прямо в салоне, и ему приходится опустить окошко.       Теперь солнечные лучи не имеют препятствий, и кожа начинает гореть с непривычки.       Дорога, знакомая Саваде, заканчивается ровно там, где должна.       — Вылезаем, — командует он, и Хранители безукоризненно подчиняются боссу, таща за собой личное оружие. Впереди нелегкий путь через заросли леса, но после перелета размять мышцы – все, что нужно для счастья.       Тсунаеши чувствует, как кулон под его футболкой нагревается.       Уже скоро, шепчет в пустоту он, и ведет своих людей по узкой тропинке, ловко перелезая через каждое препятствие. Конечно, разок он облажался – раздался треск костюмной ткани. Десятый скривился, осознавая, что ему теперь точно придется заказывать новую одежду.       А Мукуро захочет присутствовать при этом. Точно захочет. И всё вместе это означает большой «бум» для любого римского ателье.       Отогнав глупые мысли, босс перепрыгивает через последнее поваленное дерево и замирает.       Вот оно.       Огромное, солидное здание в теплых, песочных оттенках, с белыми оконными рамами и глянцево-белой центральной дверью. Ни одной трещинки, ни одной блеклости. Словно это место всегда было таким.       Савада едва может сделать вдох.       Савада не может устоять на ногах.       Савада чувствует жжение кулона.       Хаято встает рядом, пока остальные борются с зарослями, и присвистывает.       — Это оно? — заранее зная ответ, спрашивает он.       Тсунаеши держит маску босса еще пару секунд, скупо кивая, но тут же не выдерживает и растягивается в гордой улыбке:       — Да. Да, это дом.       Они переглядываются всего один раз.       Всего один взгляд – карие глаза и пепельные встречаются, чтобы прищуриться.       Негласное пари.       — Раз, — начинает Тсуна.       — Два, — поддерживает Хаято.       — Три! — выкрикивают хором и срываются с мест.       Ноги цепляются за длинную траву. Дышать тяжело с первых же минут, но они смотрят друг на друга, несясь вперед и показывая палец вниз отстающему. Тсу театрально страдает, когда Хаято обгоняет, и они смеются, запрокинув голову. Так, что солнце слепит глаза, а в груди быстро-быстро колотится сердце.       Слышится топот за спиной – ребята поддержали идею, и уже вскоре на лидирующих позициях оказываются Такеши и Рехей, но это не борьба, а дружеский спор.       Тсунаеши налетает на край пустого фонтана, когда тормозит предпоследним. Ему приходится придержать Ламбо, чтобы тот не поранился, и только после этого удается тяжко выдохнуть. Легкие ни к черту.       Но друзья смеются так громко, что им невозможно сопротивляться.       Это так весело!       Такеши спорит с Гокудерой, кто прибежал первым, а Савада расслабляется на мгновенье, но…       …но он всё еще помнит.       Глянцево-белая дверь бесшумно открывается.       Тсуна не успевает встать на ноги, как его сбивает вихрем что-то высокое, сильное и синеволосое. Холодная кожа острых скул соулмейта прекрасно контрастирует с мягкой теплотой щек самого шатена, и он не может прекратить улыбаться. Его то ли кружат, то ли пытаются повалить, но их сердцебиение идеально синхронизировано, поэтому ему плевать, что сейчас произойдет, даже если он шмякнется затылком об каменный фонтан.       Дыхание Мукуро частое, прерывистое, и он оставляет невесомые поцелуй где-то за ухом, прежде чем – совсем немного – отстраниться…       — С возвращением, Вонгола.       …и поцеловать.       На глазах у всех Хранителей, жадно и нетерпеливо, словно это – единственное, чего ему недоставало все последние дни, всю неделю. Он держит лицо Савады в своих руках, а тот запускает пальцы в длинные, взлохмаченные синие патлы. Он почти скулит от удовольствия.       И это уже знак, что пора прекращать.       Но, стоит иллюзионисту отстраниться, Тсуна урывает еще один – быстрый, повседневный, нежный – поцелуй, и только после этого обращается к ребятам, собравшимся перед особняком и в дверях.       — С этого дня, мои Хранители и люди, поддерживающие возрождение Вонголы такой, какой она была прежде, будут проживать в этих владениях, в безопасности. Для каждого из вас выделены удобные покои с отдельными ванными и гардеробами. На обед, что будет через полтора часа, обязаны явиться все. — Он оглядывает своих друзей еще раз. — Теперь у вас есть время на то, чтобы освоиться и найти свои комнаты. С возвращением домой, Десятое Поколение Вонголы!

***

      Они едва ли могли уложиться в полтора часа.       Стоило Тсуне зайти – в теперь уже его – кабинет, как он обнаружил не просто идеально реставрированную комнату, но и гору счетов. Огромных счетов. Они едва начали деятельность, а уже по уши в долгах.       Не самое приятное начало, но ничего.       Кен сказал, что – пока Хром училась создавать иллюзии на людях – они успели прихватить несколько слитков из одного банка, и часть суммы это покроет. Остальное достанется, как наследство от Девятого Поколения, после Конфликта Колец.       Если они победят в Конфликте Колец.       Теперь, когда это стало настолько близким, буквально «завтрадневным» событием, вся уверенность медленно стала покидать недо-босса. Тренировки нужно было начинать уже сейчас, а ведь через месяц им официально заявлять о Конфликте Занзасу. Лично.       Слишком мало времени и слишком много проблем.       Но они справятся.       Всегда справлялись.

***

      Обед прошел стабильно, точно так же, как время до и после него. Все быстро нашли свои комнаты, перестали путаться в коридорах и внимательно вслушивались в речь Савады за едой. А он, в свою очередь, выкладывал все без утайки – всю опасность, весь риск и то, что они знают о Варии. Никто даже не пискнул, когда показали расписание тренировок-по-методу-Реборна, в котором едва ли хватало времени на сон, не говоря уже про душ и еду.       Но все всё понимали.       Они знали, что то, что их ждет, – не простая драка в переулке Намимори, а битва мафиози.       Наемные убийцы против школьников – что может быть глупее?       Но глупые вещи – это непредсказуемые вещи, поэтому бросать все сразу на ветер никто не решался. Уверенность в победе – вот, чего у них было не отнять; это заставляло вставать каждый раз, когда кто-то падал на тренировке; это было даром за звание Хранителя.       Савада еще никогда не восхищался своими друзьями так сильно, как в эти несколько дней.       Конечно, и ему приходилось несладко. Помимо физических тренировок, новой техники прорыва нуля, он разгребал тонну бумажного барахла, которое было неизбежно. Неизбежно, потому что никому больше не было дела до расследования хронологических древ маленьких семей, когда-то, давным-давно, являющимися союзниками Вонголы.       И порой, прикорнув над тонной старых рукописей и книг, Тсунаеши просыпался от осторожного толчка в плечо.       Тогда, открывая глаза, он знал, что увидит синий, как море, и красный, как кровь, взгляд проклятого иллюзиониста, убийцу и преступника, который мягко поможет ему встать и доведет до кровати, где закутав в кокон из одеял, прикажет спать. И сопротивляться этому приказу не захочется, несмотря на разность их иерархических положений.       Потому что – уже через минуту – свет в кабинете потухнет, а элегантный силуэт проскользнет в общую комнату, укладываясь рядом и обхватывая «кокон» рукой.       Он по привычке мурлыкнет «Сладких снов, Вонгола», а в ответ ему – неизменно – раздастся «Тебе того же, придурок».

***

      Недели летели одна за другой, не давая передохнуть.       Ребята становились сильнее, осваивали новые практики и даже преуспевали в этом, за что неизменно награждались бурными овациями и вкусным обедом. Это было прекрасным стимулом для их маленьких побед в тренировках, которые в итоге должны стать огромной в будущем.       Особняк лучился жизнью, окружался яркими красками и в нем всегда – абсолютно всегда – звучали голоса людей.       Иногда, редкими тихими вечерами, Тсунаеши представлял, что Вонгола Примо сидит рядом и благодарит его за возрождение наследия, отчитывает за мелкие промахи и по-отечески треплет по волосам; так, как делали только родственники и Мукуро. Ему нравилось думать «а что бы сделал Джотто в этой ситуации?», пока он разгребал отчеты, сидя за массивным дубовым столом.       Иногда ему казалось, что между ними есть какая-то тонкая, незаметная связь.       Иногда ему казалось, что Мукуро тоже чувствует её.       Иногда… А впрочем, Савада Тсунаеши предпочитал доверять фактам, лишь в бою передавая «руль» гиперинтуиции.       Наверно, именно поэтому в глазах всех его немногочисленных подчиненных читалась лишь гордость и восхищение. Они хотели идти за таким предводителем. Они верили такому боссу.

***

      Как только первые снега закружили над далекой Японией, три черные, неприметные машины покинули обновленный особняк Первого-Десятого Поколения. Один маршрут, одна цель. Путь недолгий, но тяжкий – в эмоциональном плане.       Савада доверил вести свою машину Чикусе, а сам устроился позади, откинувшись на грудь соулмейта. Так он мог считать не только кочки на дороге, но и сердцебиение иллюзиониста, которое то ускорялось, то тормозилось, в зависимости от того, как близко прижимался шатен. Это была забавная, забавная игра для двоих, в которой нет победителя.       Но есть море эмоций, когда Тсунаеши нарочно повернулся к окну, «случайно» проведя носом вдоль сонной артерии Рокудо, и тот прошипел:       — Мухлюешь, Вонгола.       Сердцебиение выдавало его наверняка.       — Есть, у кого учиться, — высунул язык – вроде бы взрослый – мафиози, отскочив от соулмейта, чтобы тот не мог отомстить. Но, конечно, в машине не так много места.       И, конечно, Мукуро легко может заставить Саваду молить о пощаде, просто вспомнив про щекотку.

***

      В нужный город они прибыли затемно. Одинокие фонари не скрывали пустых улиц, а темный шторы прятали своих владельцев от любых любопытных глаз. Дух мафии здесь ощущался по-особенному.       Так, словно, стоит высунуть язык, на нем останется след из пороха и крови.       В трех машинах все резко затихли.       И совсем не потому что решили отоспаться.       Они знали, что въехали на территорию Варии. Знали, что те уже знают об этом. Знали, что их прибытие – начало долгой, длинной, изматывающей гонки, результатом которой станет определение Вонгола Дечимо.       И, конечно, они знали, что Вария встретит их, как подобает.

***

      На подъездной дорожке к дворцу, что варийцы называли своим убежищем, уже стояли две девушки в очках, словно близнецы. По расцветке волос и одежде – очевидно, Червелло, собирающиеся зарегестрировать участников Конфликта.       К ним вышел Реборн.       Тсунаеши только со своего сидения видел, как они обговаривают что-то, указывая то на сам дворец, то на соседнее к нему поместье, менее богатое и вычурное. Очевидно, именно там решили поселить соперников, не позволяя прикоснуться к роскоши.       Никто не был против.       Но пока Хранители направлялись к своей временной обители, босс, его правая рука и «раб», как в шутку называл Хаято Мукуро, уверенной походкой шли за одной из представительниц Червелло, прямиком в главный зал замка, на аудиенцию с Занзасом.       Пока они шли, то успели испытать самые настоящие эмоциональные американские горки – то перепугались, слыша крики с подвальных этажей, то присвистнули от размеров тренировочных залов и их разнообразия, то перекинулись однобокими приветствиями с кем-то из младших офицеров, но те лишь прошли мимо, и, наконец, остановились у больших охровых дверей, ограненных золотой каймой.       Мукуро намекнул, что их вели намеренно длинным путем, дабы показать масштабы и богатства, припугнуть, но, судя по улыбке соулмейта, понял, что тот и сам догадался.       На них пытались произвести впечатление.       И пока оно было исключительно скучным – богатые наемные убийцы, сначала действующие, а потом уже размышляющие о последствиях.       Возможно – только возможно – они были правы.       Но теперь решать было нечего.       Рокудо мягко толкнул соулмейта плечом, вызвав у того улыбку, а Хаято перенял улыбку и уверенность босса, как верный Хранитель. Идеальная цепочка взаимовыгодных отношений, в которых нет места недопониманию.       Даже Червелло, что выглядели бесчувственными роботами со стороны, могли ощутить это. Теперь уже даже они не могли прикинуть, кто победит в этом бою – грубая сила или сплоченность?       Время покажет.       А пока…       Двери распахиваются с двух сторон, показывая убранство кабинета босса Варии. Изящно, cо вкусом, но захламлено и пропахло алкоголем. Прямо как и владелец этого места.       Савада сделал шаг вперед под пристальным взглядом прищуренных янтарных глаз.       — Здравствуй, Занзас. Я здесь, потому что этого требуют традиции. Мы оба претендуем на место Вонгола Дечимо, поэтому Конфликт Колец неизбежен.       Вариец всего полминуты разглядывал собеседника, прежде чем схватить – удобно лежащий под рукой – пистолет и нажать на курок дважды.       Реакция на секунды.       Первая пуля пролетает совсем близко от головы Хаято, но тот успевает отскочить в сторону. Вторая рикошетит об раскрученную цепь Джаггера, отлетая куда-то в сторону штор. Звуки стихают так же быстро, как среагировали будущие противники.       А теперь они точно считаются противниками, раз прошли проверку.       Мукуро гордо хлопает Тсунаеши по плечу, когда представительница Червелло заявляет, что завтра пройдет первый бой, бой Грозы, и участники обязаны быть там, независимо от своего самочувствия.       Занзас игнорирует её речь, жестом приказывая что-то «правой руке».       Тсунаеши кивает на предложение Хаято захватить базуку Ламбо.       — Да будет так.