Хранитель своего Короля

      Детство Медива было счастливым. Он еще не знал о будущем, о своем таланте, о том, с какой судьбой в дальнейшем его свяжет врожденный дар и проклятие. Он был обычным ребенком при королевском дворе, окруженный двумя самыми лучшими друзьями — большее, чем многие вообще могут пожелать. Ллейн и Лотар были для него чем-то, что всегда ассоциировалось с теплом и домом. Пусть он и был чуть сдержаннее и тише их обоих, но они для Медива были подобны небесным светилам — щедро и, не задумываясь, излучавшими тепло. Сколько они творили шалостей, за которые потом влетало всем и сразу сначала в лице короля, а после — каждому персонально. И если для Лотара и Ллейна это все сводилось к дополнительной зубрежке и копании в фолиантах бескрайней истории семи королевств, то на Медива такую управу найти был сложно.       Если усаживали за книги — он тонул в них, если слали помогать по кухне — учился всему, к чему доводилось быть приставленным. Разве что одиночества, навязываемого в качестве наказания, он не мог вынести. Но все это казалось такими мелочами.       Как-то совсем незаметно они выросли настолько, что Ллейн все больше времени проводил в кругу советников и Короля, постигая основы правления, боя и переговоров. Лотар во всю занимался военной подготовкой, а его направили к одним из лучших колдунов и Мейстеров королевства на обучение. И это было удивительно — видеть, на что способна магия, как знания высших материй в состоянии воплотиться и предстать пред тобой в реальности. Все великие библиотеки Кирин-Тора с их безграничными знаниями не меняли одного: Медив тут был практически в полном одиночестве. Точнее говоря — он был далеко от тех, кого, не задумываясь, называл семьей. Обмениваясь письмами - единственными весточками из дома, он потихоньку узнавал о жизни своих друзей. О том, как тяжело может жалить металл, и как проигрышная на первый взгляд тактика отступления войск может привести к капитуляции нападающего.       Медив упивался и жил этими письмами до счастливого момента, когда смог, пусть и ненадолго, вернуться обратно. Домой. Где навстречу ему вышли уже не те мальчишки, с которыми он время от времени таскал выпечку с королевской кухни. Перед ним стояли Будущий Король и его верный и лучший Воин. Он это видел. Так же ясно, как и то, что будет стоять подле Короля по левую руку, сменив когда-нибудь своего отца и став придворным магом.       Но и Лотар и Ллейн, только увидев его, спешившегося с лошади, снова стали его прежними оболтусами и наперегонки побежали навстречу. Они наперебой шутили, смеялись, рассказывали, что произошло нового, дурачились и не смыкали глаз до первых рассветных лучей. Казалось, ничего больше не сможет их разлучить. Медиву скоро должно было исполнится четырнадцать.       Едва эмоции поутихли, Ллейн загорелся желанием познакомить его со своим новым увлечением — охотой. А Медив, хотя теперь куда сильнее понимавший и чувствовавший природу магии и гармонию пронизывающей его природы, не смог отказать. Они немного отделились от основной группы охотников, приближаясь к краю Тернистой Долины, чтобы на хитром маневре поймать затравленного оленя, когда на них вылетела пара заблудших невесть откуда волков. Напуганные лошади били копытами землю, едва не вставая на дыбы, и тогда он, сам обливаясь потом от страха, не смог найти ничего лучшего, как послать в волков заклинание молний — одно из последних, что он успел тайком изучить без надзора Наставников. Да, возможно, это и не должно изучаться на ступени ученичества, но, глядя на то, как с рук слетают ослепительные искры, как воздух за одно мгновение пропитывается запахом озона и магии, он почувствовал, что уже сейчас может гораздо большее.       Искры, треск, запах паленой шерсти — и угроза миновала, а сам Медив почувствовал, как силы его разом оставили, утаскивая за собой в темноту. Очнулся он, судя по словам лекаря, только спустя почти два дня, весь разбитый и обессиленный, будто пешком прошедший все семь королевств за день. Ллейн пришел вечером того же дня. Сел напротив очень серьезный и собранный. «А ведь мы никогда раньше не болели подолгу…» — подумалось вдруг. Хотелось ободряюще похлопать его по плечу, чтобы согнать эту тяжелую мину, но сил хватало только на то, чтобы не заснуть посреди долгожданного визита. — Твой отец говорит, что заклинание, которое ты сотворил, можно применить на пятом году обучения. Не раньше. — Принц наклонился вперед, сцепив пальцы в замок. — Это было глупо, Медив. Эффектно, но глупо. — Не переживайте. Мой принц. — Медив едва заметно улыбнулся. Как же Ллейн раньше вспыхивал, когда он или Лотар звали его Принцем. Намеренно подначивали. Как и сейчас, чтобы отвлечь от тяжелых воспоминаний. — Дурак ты, Медив. — чуть расслабившись продолжил парень. — Я думал, что ты умер. Ты был таким холодным, а Лотар едва смог уловить твое дыхание. Маг одним большим усилием смог вытащить руку из-под одеяла, и Ллейн, будто удостоверяясь, что она теперь точно теплая, сжал ее в своей ладони. — Никогда так больше не делай, слышишь. И может быть, в будущем я сделаю тебя придворным колдуном. — Если кто-нибудь выберет тебя королем. — Уже засыпая, Медива не покидала мысль о том, что он не хочет отпускать эту руку. Возможно, никогда в жизни. Но у судьбы были другие планы.       Отец за пару недель до продолжения обучения у наставников, настоял на том, чтобы Медив находился дома. Единственное, что его огорчало — день рождения, который тоже приходилось отмечать взаперти среди книжных шкафов, тишины и преследующих темных силуэтов, которые в последнее время не покидали его кошмары. Однако, ближе к ночи созрел план того, как можно будет улизнуть, никого не потревожив и не выдав себя до самого утра. Вечером, зайдя в библиотеку отца, последнее, что он помнил — его пожелание спокойной ночи. И свет, яркий, исходящий, кажется отовсюду и из него самого, заполоняющий все пространство вокруг. А когда свет рассеялся, он стоял на пепелище того, что было его домом. Перед обгоревшими останками собственного отца.       Никто не сказал ему про дар. И про то, что эта судьба — быть источником и транслятором магии — был ему предначертана. Об этом он узнает уже много позже. После того, как спустя почти месяц очнется от глубокого сна, в который погрузился организм, находящийся на грани жизни и смерти. После того, как завершится панихида по его отцу. После того, как за ним явятся посланники Парящего города. Даже после того, как ему сообщат, что его ждет обучение на Хранителя. Он осознает свой дар много позже, начав свое долгое странствие по миру, принимая свое неизбежное одиночество.       Однако до этого момента все дороги мира неустанно вели его в Штормград.