Наоборот

      После уроков Пабло с Мануэлем устроились в кафетерии.       — Удивлён, что тебя взяли обратно, — Агирре озвучил мысль всего класса.       — Просто Марсель не мог сказать "нет" Серхио Бустаманте, — ухмыльнулся Спирито.       — А при чём здесь отец Мариссы?       — При том, что у него роман с моей матерью.       — Ух, ты! — Мануэль наклонился ближе к Пабло. — Так может статься, что вы с Мариссой скоро породнитесь.       Блондин пожал плечами:       — Нельзя этого исключать, но сомневаюсь, что у наших пращуров дойдёт до этого. Расскажи лучше, как жизнь в этом болоте? Хоть что-то произошло здесь за время моего отсутствия?       — Ну новенькую ты уже видел. Марисса дожала Дуноффа, и у нас начали строить площадку для скейта.       — Молодец! — искренне порадовался Пабло. — А дополнительный выходной она у него отвоевала?       — Не всё сразу. Я удивлён, что он на площадку согласился. Ты хорошо её обучил.       — Это не я. Бустаманте всегда такой была, только сама об этом не догадывалась. Нужно лишь было немного подтолкнуть.        К их столику подошла Мия и приобняла Мануэля.       — С возвращением, Пабло. В субботу выступление в клубе. Ты с нами?       — Естественно!       — Тогда нам нужна дополнительная репетиция. Уточню у Мариссы, получится ли у неё сегодня, — чмокнув Ману в щёку, Колуччи удалилась.       — Я смотрю, у кого-то наладилась личная жизнь, — отреагировал Пабло.       — Не только у меня. Рокко, например, теперь с Вико, — поспешил сменить тему Мануэль.       Но Пабло не дал себя сбить с толку: узнав подробности о романе Эчагуа и Пасс, выслушав следующую историю о возможных романтических отношениях Гвидо и Фелиситас, Спирито всё-таки выведал у Ману подробности его примирения с Мией.       Несмотря на опасения всех участников группы репетиция показала, что Марисса и Пабло могут находиться в обществе друг другу. Правда, их общение свелось к необходимому минимуму слово, а именно двум: "привет" и "пока". Но большего и не требовалось, Мануэль взял на себя роль организатора, и у Бустаманте со Спирито просто не было необходимости говорить друг другу что-то ещё.       А вечером Пабло нашёл у себя под подушкой письмо. Первым порывом блондин хотел выкинуть послание, вскрывать конверт, чтобы понять кто написал, не было необходимости. Он даже догадывался, что будет в письме: оправдания и просьбы о прощении. Но Марисса его удивила.       "Здравствуй, Пабло. Сильно сомневалась, стоит ли тебе писать, ведь тебе точно не нужны мои объяснения и извинения. Я вообще не уверена, что мой поступок стоит прощать.       Ужасные вещи, совершённые во имя любви, можно понять, если они делаются во благо человека, которого любишь. В моём же случае был просто эгоизм. Я хотела быть с тобой, но на какие-то действия меня подтолкнул только спор с Вико. Ты верил мне, искренне хотел помочь, меня же интересовали только мои чувства. И когда правда открылась, сперва меня волновало только то, что теперь всё закончится. Осознание того, как глубоко ранила тебя, пришло позже, когда узнала, что из-за моей глупости уехал к ненавистному отцу.       Но знаешь, любовь, даже такая эгоистичная как моя — это больно, и я даже завидую твоей неспособности любить. Возможно, это благо".       Пабло отложил письмо в сторону. Да, Марисса была права, но не во всём. Оказалось, что он и любовь всё же совместимые вещи. Но это было так необычно, что он даже не сразу понял с чем имеет дело. Сначала он думал, что просто скучает по Бустаменте, но со временем понял, что эта привязанность носит другое имя.       Несмотря на то, что его искренние порывы девушка использовала против него, он больше не злился на неё. Прощение пришло вместе с осознанием своих чувств. А ещё он понял, что любовь — это зависимость, а быть заложником чего-то эфемерного он не хотел.