Наоборот

Соне не терпелось доказать сыну его неправоту: доплата за срочность, и уже на следующий день у них на руках был результат. Стандартные 99,99 процентов, говорящие о том, что Соня и Пабло не являются друг другу родственниками. ― Но как такое возможно?! ― в очередной раз спросила сеньора Рей, заламывая руки. ― Видимо, меня перепутали в роддоме с другим младенцем. ― Но как?! ― Наверное, случайно, вряд ли кто-то станет делать такое нарочно. ― Я должна узнать, как это произошло, ― Соня поняла, что для принятия ситуации ей надо действовать. ― Мне пойти в ту больницу? ― Вряд ли они признают свою ошибку, ― рассудил Пабло. ― Лучше найми детектива. Но один плюс в этом всём есть, ― и, не дожидаясь возражений от матери, продолжил, ― теперь мы сможем обрадовать Спирито, что у него где-то есть, возможно, нормальный сын. ― Почему именно сын? ― Ну тут просто ― мальчика с девочкой перепутать сложнее. Соня думала, что большего потрясения, чем известие, что её сын не родной, она не придётся испытать никогда в жизни. Но итоги расследования показали обратное. Правда оказалась катастрофической. Детектив сработал быстро ― уже в четверг мужчина отдал ей отчёт с результатами. Два листа формата А4, на которых была напечатана правда. Если бы Соня знала, что её ждёт на этих страницах, она сожгла бы их, не читая. Но теперь было поздно. В день, когда родился Пабло, в клинике было всего две роженицы ― она сама и жена Серхио Бустаманте. У Сони Рей родилась здоровая дочь, Мора Бустаманте родила не менее здорового мальчика. Правда отец не был рад четвёртому сыну, и, пока женщины были под наркозом после операций, подкупил немногочисленный персонал, дежуривший той ночью. Сколько он им заплатил неизвестно, но те поменяли детей и подделали документы. Получается, Серхио предал её ещё до их знакомства. А Марисса... Бедная девочка. Какого ей будет узнать, что вся её жизнь, начиная с рождения, ― ложь. ―Пабло, что нам теперь делать? Думаешь, стоит Мариссе знать правду? ― спрашивала Соня, после того как рассказала всё сыну. ― Не знаю. Слишком ужасная эта правда. Но я бы предпочёл её, что жить всю жизнь во лжи. ― Я скорее бы предпочла жить как раньше, не зная ничего. Но в любом случае, сказать ей это должен Серхио. Серхио Бустаманте очень торопился домой, ему хотелось поскорее увидеться с Соней и Мариссой, да и, надо быть честным с самим собой, с Пабло тоже. Мужчина уже привык к этому вечно язвящему подростку. И кто же знал, что именно сейчас, когда он спустя столько лет нашёл своё счастье, его настигнет расплата. Он почти сразу, как зашёл в гостиную своего дома, понял, что что-то нет так: Марисса подбежала и обняла его, а Соня так и осталась сидеть на диване и лишь сдержано поздоровалась. ― Что случилось? ― спросил Серхио, глядя на свою невесту. ― Да, что случилось? ― Марисса тоже стала понимать, что происходит что-то не то. ― Серхио, нам с тобой нужно поговорить. Наедине, ― Соня встала с дивана. Молча они прошли в кабинет. Плотно закрыв дверь, сеньора Рей наконец произнесла: ― Я узнала, что мой сын мне не родной. Думаю, дальнейшие объяснения не нужны. Пабло всё знает. Тебе стоит решить, будешь ли ты рассказывать Мариссе. Серхио закрыл лицо руками, заговорил тихо: ― Наверное, я должен открыть ей правду. ― Возможно, она возненавидит тебя. ― Я знаю, но я её обманывал шестнадцать лет, ― Серхио наконец посмотрел на Соню. ― Пора платить по счетам. ― Папа, что происходит? ― задала вопрос растерянная Марисса, поведение взрослых её пугало. ― Вы поссорились? ― Марисса, я должен рассказать тебе правду, ― ответ Бустаманте не внёс никакой ясности. Соня кивнула Пабло, и он поднялся из кресла, намереваясь выйти из комнаты. ― Останьтесь мне следует объясниться перед всеми. Извините, я присяду, ― Серхио устроился в кресле. А в комнате наступила тишина, все ждали того, что скажет мужчина. ― Мора очень хотела дочь, ― продолжил он после паузы. ― У нас уже было трое сыновей. Несмотря на то, что каждая беременностей давалась моей жене тяжело, она уговорила меня на ещё одного ребёнка. Мора надеялась, что будет девочка. Но четвёртая беременность окончательно подорвала её здоровье. И когда я узнал, что у нас родился четвёртый сын, я очень испугался. Мне было страшно, что Мора на этом не успокоится или, если смирится и согласится с моими уговорами и аргументами врачей, будет до конца жизни несчастна. Я знал, что в соседнем зале родилась девочка. Той ночью персонала в роддоме практически не было ― и мне удалось уговорить их поменять детей. ― И сколько это тебе стоило? ― поинтересовался Пабло. ― Разве это сейчас имеет значение? ― ответил Серхио. ― Ты прав, наверное, не имеет, ― отозвалась Соня. ― Марисса, твои родные родители Соня Рей и Фабрицио Спирито, а не мы с Морой. ― Этого не может быть, ― наконец подала голос Марисса. ― Прости, доченька, я знаю, что мне нет оправдания. Но я очень любил Мору и готов был ради неё на всё. И я очень люблю тебя, Марисса, и тебя, Соня. Но даже сейчас, зная, что из-то того поступка я потеряю сразу двух самых дорогих мне людей. Если бы я имел возможность вернуться назад, скорее всего, я бы поступил точно также. И не только потому что я тогда украл несколько лет счастья для жены. Ещё я получил возможность шестнадцать лет быть отцом самой замечательной девочки на свете. Соня, Марисса, Пабло, простите меня. ― Да я-то что, я то как раз рад, что ты не стал моим отцом, ― откликнулся Спирито. Марисса поняла, что ей будет тяжело сейчас находиться в одном доме с отцом и согласилась на предложение Сони временно пожить у них с Пабло. Бустаманте и Спирито ушли в комнату девушки собирать её вещи. Серхио по прежнему сидел в кресле, Соня ходила по комнате. ― Как вы узнали? ― нарушил тишину Бустаманте. ― У Пабло четвёртая отрицательная группа крови, у меня первая положительная. Я не могу быть его матерью. ― Что за чушь? ― Я тоже так сказала, но ДНК-тест подтвердил то, что мы не родственники. Соня села напротив Серхио. ― Ты знал всё время? ― она наконец посмотрела в глаза своему жениху. ― Нет, мне было неизвестно имя женщины из соседней палаты. Но, когда ты назвала дату рождения Пабло, я решил уточнить, чтобы исключить эту вероятность. А правда оказалась ужасной. Я уже тогда очень боялся тебя потерять, но мои надежды, что тайна останется таковой, не оправдались. Марисса ворочалась и никак не могла уснуть. В голове по кругу прокручивались слова Серхио "Мора очень хотела дочь", "у нас уже было трое сыновей", "поменять детей". Девушка уже хотела встать и пойти к Пабло, как в дверь постучали. ― Не спишь? ― на пороге стоял Спирито. ― Никак не получается уснуть. Пабло лёг в кровать к Мариссе и обнял её. ― Я не знаю, как быть дальше, ― они обговаривали это всё уже несколько раз за вечер ― и вдвоём, и вместе с Соней. Марисса никак не могла смириться с новыми фактами своей жизни. И она сама не могла понять, что тревожит её больше: то, что вся её жизнь была ложью, что её семья ей никто или что её мать Соня. Ничего из этого не укладывалось в голове. Её привычный мир оказался разрушен. ― Можешь сходить к психологу. Наверное, он лучше нас поможет тебе понять, как жить дальше. Но вообще ничего особо в твоей жизни не поменяется. Сумасшедшая женщина по имени Соня Рей и так должна была стать твоей матерью. А с папашами ещё проще ― ты просто поменяла одного зануду на другого. А Спирито даже порадуется такой дочери, ведь ты в его представлении идеальный ребёнок ― отличница, покладиста, думаешь о будущем. Лучше и не найдёшь. Марисса в ответ на слова Пабло заливисто рассмеялась, ему наконец удалось её рассмешить ― напряжение этого дня немного отпустило и ей стало легче. Марисса не нашла в себе силы рассказать кому-либо об вновь открывшихся обстоятельствах своего рождения. Даже самым близким подругам ― Лухан и Мии, и своим братьям. Но зато их воссоединение с Пабло стало в колледже настоящей сенсацией ― об этом все говорили целых полдня. А Мия весь вечер одолевала Мариссу расспроссами, требуя от Бустаманте подробного пересказа сцены примирения. Марисса особо не сопротивлялась и несколько раз по просьбе подруги повторила историю ― болтовня с Колучи и воспоминания о Спирито отвлекали. Если бы не примирение с Пабло, Марисса не знала, как бы она пережила эту историю. Сейчас же её захлёстывали противоречивые эмоции ― обида, злость, непонимание из-за поступка отца и невероятное счастье от того, что они со Спирито снова были вместе, и по настоящему, без секретов и недомолвок. Пабло делал всё, чтобы не дать Мариссе впасть в уныние. В первую очередь он старался не оставлять девушку одну. И устраивал небольшие, но милые сюрпризы: начиная с пикника в саду дома его матери и заканчивая небольшими букетиками цветов, которые она находила периодически по утрам у себя на тумбочке. Он даже купил ей в подарок какую-то толстенную скучную книгу, которой Марисса очень обрадовалась. Марисса много думала и со временем не только приняла ситуацию, но и начала думать, что тот расклад, при котором она стала Бустаменте, ей подходит больше. Ей нравилась Соня, но та была эффектной яркой женщиной, на её фоне Марисса всегда бы терялась, была на втором плане. А в семье Бустаменте она на правах единственной девочки всегда была на первом месте для всех, даже для их немного авторитарного отца. Но, несмотря на это, она всё равно пока не находила в себе сил простить Серхио. Из-за травмы Пабло пока не мог играть, и они временно отменили репетиции и концерты группы. И теперь субботы принадлежали только им двоим ― в это время у Сони было вечернее выступление, и никто их не тревожил. Они до такой степени привыкли к такому уединению, что совершенно потеряли бдительность. В один из вечеров сеньора Рей вернулась из театра на час раньше. Спасло их от совсем неловкой ситуации то, что Соня всегда стучала в дверь и ждала ответа сына, прежде чем войти в комнату сына. А так Марисса успела закутаться в одеяло, спрятав наготу, правда, это не помогло скрыть пылающие от смущения щёки. Казалось, только Пабло не испытывал неловкость за поздним ужином, на который они собрались полчаса спустя. ― Да, неудобно получилось, ― первым заговорил Спирито, хотя в его голосе не слышалось ни капли смущения, ― Соня, наверняка, ты сейчас не знаешь, что делать. Вроде, надо оторвать мне голову, за то, что застукала меня со своей дочерью. А с другой стороны ― я твой сын, и ты не можешь так поступить со мной. Фу, звучит отвратительно, ― окончательно развеселился блондин. ― Пабло, вы уже взрослые. И я сама была в вашем возрасте, никакие морали я вам читать не собираюсь, да и запрещать что-либо тоже. Но всё же давайте сделаем так, чтобы мы больше не оказывались в такой ситуации. Да и Серхио бы не понравилось, что я допустила такое. Последняя фраза Сони внесла ещё одну порцию неловкости в этот и без того странный вечер. Соня не отказалась бы от такой поддержки, какая была у Мариссы. Да, дети пытались её как-то развеселить, но она сама не хотела вываливать свои переживания на подростков. Она тоже много размышляла на тему того, что было бы если. И по всему выходило, что получилось не так уж плохо. Серхио довольно жёсткий мужчина, в этом он похож на её первого мужа. И если в отношениях Пабло со Спирито она сглаживала перегибы бывшего супруга, и её сын смог вырасти таким, какой он есть ― добрым, честным, открытым миру, и, главное, его отец не задавил в нём творческое начало. А вот в случае, если бы Пабло рос в родной семье, такого, возможно, и не случилось. Мора рано умерла, и некому было бы остановить Серхио в его попытках вырастить настоящего мужчину, в том понимании, какое он вкладывал в эту фразу. А Марисса была девочкой, к ней это всё не относилось. Да, к её воспитанию тоже было много вопросов, но Бустаманте очень любил свою дочь, и в целом его методы не так влияли на неё. Возможно, такие мысли у Сони возникали из-за её чувств к Серхио, но она, как ни пыталась, не могла вытравить любовь к своему бывшему жениху и была готова простить его. Несмотря на то, что учебный год гораздо длиннее каникул, к счастью большинства школьников и он рано или поздно подходит к концу. Это были первые, как назвал их Пабло, выходные на свободе. Чтобы отпраздновать это событие, Спирито напёк блинчиков на завтрак. ― Милый, подай, пожалуйста, мёд, ― попросила сына Соня и протянула руку, чтобы взять блюдце. Женщина так и осталась сидеть с протянутой рукой ― её взгляд зацепился за изображение в телевизоре ― на экране что-то рассказывал Серхио Бустаманте. Марисса обернулась вслед за сеньорой Рей и тоже зависла, глядя на экран. ― Я скучаю по нему, ― наконец сказала девушка. ― Я тоже, ― вторила ей Соня. Пабло вздохнул и вытащил из кармана телефон: ― Тогда звоните ему. Серхио приехал на час раньше. Когда утром позвонила Марисса и сказала, что им надо встретиться, он сразу же отправился в кафе, которое назвала дочь. Чтобы скоротать ожидание он заказал кофе, но из-за волнения не сделал и глотка. Тогда он стал читать какой-то журнал, статья про путешествие по Патагонии даже увлекла и помогла справиться с волнением. Но когда он увидел входящих в заведение Мариссу, Соню и Пабло, он как-будто оцепенел ― губы свела судорожная улыбка, и он с трудом заставил себя кивком поприветствовать прибывших. Остальные тоже молчали, что не способствовало уменьшению неловкости. Соня и Пабло остались стоять, а Марисса села напротив отца и улыбнулась: ― Папа, мы решили тебя простить и не отменять свадьбу.