Любовный четырёхугольник

      Разве возможно жить так, как будто все время пребываешь на войне? Жертвы, жертвы, жертвы… Единственная цель — выжить. Будто принадлежащий определенным людям, выстроенный вокруг мир хочет, чтобы мы сдались; чтобы перестали бороться и смирились со своей злополучной участью. Хардли Хавелок «Ренегат»

      В жизни каждого человека наступает момент, когда старые привычки перестают быть привычками и на смену им приходят новые. Человек просто обновляется, заменяя старое на новое. Не все, конечно, но многое. Ты понимаешь, что играть с утра до вечера уже не так увлекательно, мультики стали какими-то через-чур глупыми, а вещи, о которых ты думал лишь «Как такое может нравится?» начинают интересовать и ты ими увлекаешься. Вопрос: почему так происходит?       Во-первых, ты растешь. Из-за этого меняется сфера интересов. Кругозор расширяется, поэтому многие факты предстают перед тобой совсем с другой стороны. В твоем мозгу накапливаются знания, которые дают ответ на детские вопросы, но при этом порождая новые. Вот тебя и начинает интересовать совсем иное.       Во-вторых, это просто перестает быть актуально. Раньше было модно коллекционировать почтовые марки, потом наклейки, а когда ты вырастаешь, это все кажется таким глупым и совсем ненужным. И ты перестаешь этим заниматься. Тебе или просто неинтересно больше, или ты всего-навсего стесняешься, но факт остается фактом: действие заканчивается. Все. Стоп.       Ну или есть другой вариант: ты когда-то давно внушил себе, что тебе это нравится и спокойно жил со своей ложью, но потом вдруг понял, что это неправда. Как брокколи. Один из самых распространенных детских стереотипов, внушенных нам чуть ли не с рождения, является утверждение, что дети не любят брокколи, ибо они невкусные, но ведь ты даже их не пробовал. Откуда тебе знать, какой у них вкус, может тебе понравится. Но нет. Раз некоторым детям это не нравится, то значит это не нравится и всем остальным. И ты спокойно живешь с этой мыслью, пока в один прекрасный момент в твоей любопытной голове не зарождается мысль: «Интересно, какой вкус у брокколи? Может, не все так плохо? В любом случае, я ничего не потеряю, если попробую кусочек». Ты пробуешь, и твой мир кардинально меняется, ты начинаешь судорожно задавать самому себе вопросы, заглатывая еду больше и больше: «Черт! Почему я был таким идиотом? Почему я прожил столько лет, отказывая себе в такой вкусной еде? Боже, сколько возможностей коту под хвост!».       И это нормально. Человек учится всю свою жизнь, в этом-то все и дело. Было бы страшно скучно родиться, имея все знания мира. Чем же заниматься тогда, а?

***

      И тут до Еноха стало доходить. «Может, это неправда?»-думал он. « Может, я просто хотел думать так?». Парень пытался разобраться в собственных чувствах. Он не мог больше игнорировать внутренние противоречия, возникшие с последними событиями. То, как он СТАЛ относиться к Оливии и то, как он ПЕРЕСТАЛ относиться к Эмме завело парня в тупик. Он еще глубже погряз в собственных размышлениях, что полностью стал игнорировать Портмана. Он даже начал где-то далеко чувствовать к нему симпатию и благодарность, так как появление этого необычного странного ребенка заставило Еноха пересмотреть приоритеты. Не то, чтобы Енох прямо полюбил Джейкоба, но просто перестал ощущать такую агрессию. Хамил, правда, но для сына хозяина похоронного бюро это было приемлемо и даже естественно. Просто благодаря тому, что в Эмме вновь вспыхнули, казалось бы, забытые чувства, Енох понял, что она никогда не была для него «той самой». Это была как привязанность. Они давно знакомы друг с другом, и в Доме только Эмма казалась близкой по духу. Но дело в том, что просто она была одна, свободна, поэтому Енох и стал грезить ею, а Оливия… Оливия была слишком близко, настолько, что ее стало сложнее замечать. Енох относился к ней как к должному. У всех был кто-то или что-то: у Бронвин малышня и Виктор, у Фионы Хью, у Милларда его справочник по живности на острове, у малышни Бронвин, у мисс Сапсан петля, у Эммы воспоминания… А у Еноха его «солдатики» и Оливия. И это было таким естественным, что по-другому и быть не могло. Девушка являлась чуть ли не одним из солдатиков. Вот только для Оливии существовал только Енох и никаких «солдатиком» между ними не было, просто парню это ни разу в голову не пришло…

***

      Между Эммой и Джейкобом все стало налаживаться. Она стала подпускать его чуть ближе, чем раньше, а он начал понимать ее тонкую натуру. Рассказав о «разговоре» с Виктором, Эмма показала парню свое секретное место, находящееся под водой. О нем никто не знал, поэтому такой жест доверия очень растрогал Джейкоба. И хоть теперь между ними все время возникало напряжение, так как каждый хотел большего, но боялся, то было приятное напряжение, означавшее, что чувства есть.       Но все портило ситуация с тварями и пустотами. Сложно отдаться чувствам и плыть по течению, когда тебе угрожает опасность, о которой ты сам еще мало знаешь. Да и Эмма со своими вечными намеками о том, что место Джейкоба тут, с ними, в петле. Да, парень ненавидел свою обычную жизнь, учитывая, что половина из нее, оказывается, была еще и ложью, но просто так взять и бросить ее, родителей… Нет, это серьезный шаг, на который он пока еще не решался. Но все продолжали давить, ждать великих поступков от мальчика, только недавно потерявшего своего дедушку, единственного человека, который говорил ему правду. Это слишком много для одного человека. Он просто подросток, у которого нет за плечами лишних десятков лет, и который вообще не привык к такому «странному» миру.

***

      Енох еще сомневался в своих чувствах к Оливии, но уже точно знал об их отсутствии по отношению к Эмме. Тем не менее, он решился на шаг, совсем не характерный для него: высказать все свои мысли рыжеволосой подруге и попросить совета. Да, парень действительно не понимал девушек, иначе как объяснить, что ему даже в голову не пришло, что Оливия может расстроиться из-за смешанных чувств к ней. Она итак настрадалась, смотря как он втайне лелеет образ идеальной блондинки и совсем не замечает ту, что с ним все время рядом, а тут еще и это. Бедное дитя, которому суждено страдать от собственной чувствительности и робости. Оливия конечно же могла взять положение в свои руки, если уж мальчик такой несамостоятельный, но это было совсем не в ее стиле. Она считала, что он сам должен к этому прийти, иначе чувства будут неискренними. Как бы то ни было, они оба сидели «ни с чем» и ждали, когда им на голову с небес упадет решение. И хоть это и крайне странно, но так и случилось — вторая имбрина пришла в себя и поделилась с детьми всем, что знала. Если уж ребятки не хотят действовать в благоприятных условиях, то критическая ситуация и борьба за жизнь точно должны их растормошить и заставить давать ответную реакцию.