Десять букв

- М-м-м… - Да расслабься ты. - На поезд опоздаешь. - Ой, да и похуй… Возможно, Валик и правда хотел опоздать. А может и нет. За окном валил снег – Егор уже несколько дней не задергивал шторы, любуясь потрясающим январским равнодушием. Миру было плевать, как там выживают жалкие людишки, погребенные в снежном аду. Таких метелей не было уже три года – с их первой с Валиком совместной зимы. Тогда они пристрастились к японской кухне и сериалу «Побег», и не вылезали из квартиры больше недели. - Лучше бы душ принял и вещи собра-а… - Егор запнулся и задышал быстрее, медленно обводя пальцами контур собственных губ. – А-ах ты ж… Валик уже стянул с него трусы и прижался, деловито облизал, сдвигая нежную кожу и касаясь языком головки. Егор откинулся на простыни и шумно выдохнул, чувствуя, как его член берут в рот – нёбо Валика было скользким и гладеньким, и почему-то всегда казалось прохладней языка. Валик отстранился, облизнул раскрасневшиеся от трения губы и подтянулся вверх, перебросив ногу через живот любовника. Придержал его член и надавил головкой между ягодиц, с шумным вздохом опускаясь и принимая в себя. Егор ахнул, стиснув пальцами его колено и чувствуя, как и без того уже крепкий член становится твердым, как дерево – прямо в чужом нутре, приобретая слабо заметный, но ощутимый изгиб. Он закусил губы и нетерпеливо дрогнул бедрами, но сдержался, позволяя Валику сделать все так, как хочется ему самому. Неторопливо – это хорошо. Это даже приятно – чувствовать, как жаркое чужое тело, такое нежное, слабо дрожащее в предчувствии, обхватывает ствол и постепенно на нем двигается. Валик уперся в его грудь ладонями и поерзал, но Егор не ответил на провокацию – и черт знает, каких душевных и физических усилий стоила ему такая неподвижность. Он опустил ладони на чужие бедра и с наслаждением погладил, ощущая под пальцами упругие мышцы, чувствуя, как Валик покачивается на члене – едва-едва, дразняще, восхитительно до обморока. Валик усмехнулся и сдвинулся, резко приподнимаясь, почти снимаясь с члена – а потом опустился, вбирая его до упора, и снова, и снова, и еще раз. Егор вздрогнул, не выдерживая – из-за чужих движений хотелось выть и кусать себя за косточку запястья. А может, перевернуться, вбивая Валика спиной в еще гладкие простыни, и задвигаться самому, засаживая между идеальных ягодиц. Но вместо этого Егор подхватил чужой ритм, согнув ноги в коленях и упираясь в постель – так, чтобы можно было всего на мгновение оторвать задницу от простыней и податься навстречу. Валик ускорился, скользя сверху вниз как на чертовых американских горках, и Егор закусил губы, постанывая в такт его движениям – громко, откровенно, не скрывая ни капли восторга, задыхаясь от накатывающей предоргазменной волны. Закрыл глаза, ощущая, как в паху сладко и быстро запульсировало, вынуждая его вскрикивать, впиваться пальцами и вскидывать колени. Валик отреагировал в ту же секунду – ахнул и простонал, толкаясь задницей и парой резких скачков догоняя Егора, бурно кончая ему на живот. Их оргазм был душным и густым, как струйка меда, стекающая с перевернутой ложки. Егор простонал, все еще удерживая Валика на себе, стискивая его ладонями и сладко дрожа. Никаких лишних звуков – сбитое дыхание, вкусные стоны, пошлый шлепок ягодиц о голую кожу. Помедлив, Егор выдохнул и поймал руку Валика, укладывая его на себя и обнимая сотрясаемые оргазмом гладкие плечи. Тот не стал возражать – просто улегся сверху, прижавшись к влажной от пота груди, улыбнулся и лениво провел губами по губам. - Восхитительно. По кофейку и повторим? Егор помедлил, купаясь в вялой послеоргазменной истоме, и спихнул Валика с себя. - Нихера. В душ и собираться. - Это же мне уезжать, а не тебе, - зевнул Валик. Он был слишком мягким и расслабленным, чтобы тащиться в душ. – Тебе не похуй? - Ну, должен же хоть кто-то из нас думать мозгами, а не жопой. - И то верно… Валик соскользнул с него и уселся в кровати, спокойно и лениво потянувшись всем телом. - Как твоя благоверная? - Живем потихоньку, - усмехнулся Егор. Забросил руки за голову и опустил ресницы. – Хочет завести кота. Валик спрыгнул с кровати и развил бурную деятельность: стаскивал шмотки со всей квартиры и вместо того, чтобы аккуратно их сложить – бросал в чемодан. - Не увлекайтесь, - строго предупредил он. – У меня график. Через пару твоих жен и десяток любовниц я закончу питерский контракт, перееду обратно и отобью тебя к херам. - Чтобы жить со мной долго и счастливо? – хмыкнул Егор. - Чтобы жить с тобой долго и счастливо, - отчеканил Валик, и, забрав полотенце, ретировался в душ. Когда он вернулся, Егор уже пересобрал его чемодан и сложил вещи тугими стопками. - Согласно твоему графику, мне уже пора разводиться, - сказал он, намотав на кулак оставшийся без пары полосатый носок. - Хочешь, я скину твоей благоверной то видео, когда ты жарил меня на обеденном столе? – охотно предложил Валик. - Там неплохой ракурс. Она проблюется, и ты получишь развод быстрее, чем успеешь сказать «Но дорогая!» - Ну и мудло же ты, - ласково сказал Егор, привлекая Валика к себе и нащупывая губами его губы. – В феврале приедешь? - Да. - Хочешь что-нибудь на день влюбленных? - М-м-м... встанешь для меня раком? Егор засмеялся и хлопнул его по заднице, придавая ускорение. - Придурок. Одевайся, я вызову такси. Иногда он думал, что отпускать Валика каждый раз – невыносимо. Но у него была своя жизнь, а у Валика – своя, и то, что их жизни не пересекались в одной точке времени и пространства… Это было грустно, но они, по крайней мере, не успевали друг другу надоесть. - Передавай привет Алиске. - Обязательно, - кивнул Егор. – Так и скажу: привет тебе от того мудака, который на нашей свадьбе продал твой букет за сто баксов и триста двенадцать рублей подружке невесты. - Это была хорошая сделка! Снег валил, не останавливаясь. Когда Валик сбежал вниз по лестнице, Егор открыл окно, впустив в квартиру двадцатиградусный мороз и кусок снегопада. Он боялся, что сквозь замерзшее стекло не увидит, как Валик садится в такси. Тот обернулся, приложив ладонь к меховой шапке, а потом сложил руки рупором и прокричал: - Четырнадцатое февраля! Егор продемонстрировал ему большие пальцы, одобряя идею, но Валика это не удовлетворило. - Я тебя выебу! Слышишь? … «я тебя выебу» - не то же самое, что «я тебя люблю», но в этих десяти буквах тоже было что-то романтичное. Егор показал ему фак и усмехнулся.