Лебон

Can you find me space inside your bleeding heart Он любил его. Глубоко. Отчаянно. Бесповоротно. Любил просто так, без причин, без смысла. До одержимости. Ведь любовь - это, наверное, когда кто-то становится для тебя важнее, чем ты сам. Хосок стал таким для него. Хенвон так увяз в нем, что приди сейчас Шин и скажи ему «умри», то он бы умер. Хенвон и так умирал по несколько раз в минуту: когда Хосок смотрел на него, когда он касался его, когда подходил ближе, чем на метр. Умирал и воскресал раз за разом. Одно имя Шина, произнесенное кем угодно, уже вызывало дрожь по всему телу. Иногда для Хенвона стиралась та грань между холодной реальностью и выдуманным миром, где Шин отвечал ему взаимностью. В такие моменты хотелось лечь на асфальт и сильно прижаться к земле, чтобы она перестала уходить из-под ног. Чтобы не потеряться окончательно в выдуманном мире. Чтобы перестать путать жестокую реальность с мечтами и желаниями. Нельзя настолько растворяться в человеке. Нельзя сделать другого человека своей слабостью и своим смыслом. Хенвон лежал на постели и, не отрываясь, смотрел на белый потолок, представляя то, как бы в другой альтернативной реальности все могло быть по другому. Его любовь могла бы быть взаимной. Они бы жили не в Лебоне. Были бы, например, соседями или же учились вместе. Они бы начали встречаться, ходили бы пить кофе, вместе украшали квартиру на праздниках, делали покупки, кутались бы в один плед и просто были бы вместе. Бы. Эта маленькая частица из двух букв ставила Хенвона на место. Парень позволяет чувству безнадежности овладевать собой. Все, что сейчас происходит — неправильно. Все не так, как должно было бы быть, если верить фильмам и книгам. Ведь должен был быть хеппи энд, иначе зачем все это начиналось? Зачем судьба так распоряжается, что люди западают на то, что изначально не может им принадлежать? И как потом снова заставлять себя дышать? Распороть бы свою грудь, достать сердце и размазать по асфальту, чтобы не смело само принимать решения. Хенвону страшно. Очень страшно от того, насколько чувство внутри него разрастается все больше и больше. Он не сможет его удержать, он умирает от его переизбытка. Хенвон обнимает подушку и закрывает глаза. Подушка под его лицом мокнет. Че один на один со своей болью и никто ему не поможет. Единственный человек, который мог бы помочь, полностью его игнорирует. Хенвон не может понять, как же он докатился до такого кризисного момента в своей жизни, когда собственное тело и сердце не подчиняются, не контролируются, а он все глубже падает в пропасть под названием — Шин Хосок. Шин ломает его изнутри, рвет и растаптывает душу. И нет даже намека на просвет впереди. «А если разогнаться и въехать в стену?» — думает парень и резко приподнимается с постели, но падает обратно, обозвав себя идиотом. Concentrate Телефон не затыкается ни на минуту, но Хенвону вставать и проверять, кто звонит, не хочется. Все равно тот единственный, который нужен ему, не позвонит. Какой же смысл тогда? Он переворачивается на живот и продолжает глотать слезы. Но все-таки устав от противного звонка, он заставляет себя подняться и, прочистив горло, говорит «Да». — Ты занят? — Нет…да…не знаю. — Ты что, плакал? Тишина. - Нет... — выдавливает кое-как из себя Че. Собеседник вешает трубку. Хенвон возвращается обратно в постель и падает на нее лицом и, уже даже не пытаясь себя сдерживать, плачет навзрыд. Так он и лежит, пока от пожирания себя изнутри его не отрывает звонок в дверь. Встав через силу, Хенвон идет в сторону двери. Как только он открывает ее, внутрь быстро залетает парень в капюшоне, толкая его. Хенвон быстро запирает дверь на ключ. — Это же опасно. Ты с ума сошел? Техен снимает куртку и идет к холодильнику, в котором достает пиво, и валится на диван. — У тебя мило. Хенвон садится рядом. — Так что случилось, почему плакал? — Ничего, я не плакал. — Ну да, поэтому у тебя красные глаза и опухшее лицо. Да и вообще ты выглядишь херово, - отпивая пиво, говорит он. — Спасибо, - с иронией отвечает ему Че, - Я есть хочу, останешься? — Ну давай. Хенвон пошел копаться в холодильнике, а затем стал разогревать еду. Через полчаса парни ели лапшу с курицей, сидя друг напротив друга. — Что с тобой происходит? Я думал, в Хейджене жить намного лучше, однако твои глаза даже в такой дыре, как Отке, светились, а сейчас они потухшие. Хенвон откладывает палочки в сторону и, смотря прямо в глаза Техену, говорит: — Что тебе от меня нужно? — Не понял, — Техен перестает есть. — Просто всем от меня что-то надо, вот я и спрашиваю. Тебе что надо? - серьезно спрашивает Хенвон. Техен встает со своего места, подходит к Че и, взяв его лицо в руки, говорит: — Ничего. Мне ничего от тебя не нужно. Я не знаю, что за хрень творится в твоей жизни, но я хочу помочь. Искренне, без задних мыслей. Ты и я — мы ведь как семья. Мы из одного района, у нас с тобой общее прошлое. Я хочу, чтобы ты доверился мне. Я помогу тебе, обещаю, вытащу тебя из твоего ада. — говорит Техен и, медленно нагнувшись, целует зависшего Че. От неожиданности Хенвон резко отталкивает Кима и встает. — Тебе лучше уйти, - нервно говорит он. — Я это понял. — говорит Ким и, взяв куртку, идет к выходу. Хенвон валится на диван и закрывает руками лицо. «Все рядом, все со мной, все меня хотят, и всем я нравлюсь. Но в самые тяжелые моменты жизни я тот, кто один лежит на земле, пока его пинают, пока без анестезии выжигают клеймо, пока насилуют. Тот, кто в одиночестве борется со своими страхами. Как же у меня все ахуенно.» — думает Хенвон и начинает истерично смеяться. God is in Crisis На прием в честь свадьбы Боры Хенвон уже приходит выпившим. Когда Чангюн приехал за ним, то Че был еще не одет и, сидя на полу в спальне, хлестал виски прямо из горла бутылки. Им сразу позвонил Минхеку и доложил, что Хенвон не в состоянии присутствовать, на что Ли ответил, что пусть он тащит Че в особняк, даже, если для этого придется тащить его по частям. Им попробовал затолкать Хенвона в душ и немного привести в чувство, но результат все равно не радовал. Че совсем не помогал ему и только бормотал, что ему на все похуй, все заебало, и никуда он не пойдет. Кое-как одев его в красивый синий костюм и поправив волосы, Чангюн заталкивает Хенвона в машину и все-таки отвозит в особняк, где уже собирались гости. Прием проходил в огромном дворе особняка Ли, который был красиво украшен цветами и лентами. Сама будущая невеста и жених ходили между расставленных столов и общались с гостями. Вся элита Лебона почтила Минхека своим присутствием. Многочисленные официанты еле успевали разливать напитки и разносить закуски. Играла ненавязчивая, спокойная музыка и вроде бы на первый взгляд все было просто идеально. Выйдя из машины, Хенвон первым делом идет к бару. Чангюн не успевает за ним проследить, его все время отвлекают многочисленные знакомые. Че заказывает двойной виски и залпом выпивает. Пока он ожидает второй бокал, к нему подходит Минхек. — Ты мне прием испортить хочешь? — зло выговаривает он и одновременно улыбается проходящим мимо гостям. — Ни в коем случае. Наоборот, я готов делать все, что твоя душа пожелает. Только прикажи. — Боюсь, пользы от тебя сегодня будет мало, а за такое самовольство я тебя накажу, — шипит Минхек в лицо Че и уходит к гостям. Хенвон, залпом выпив еще один бокал виски, идет внутрь дома и сталкивается у дверей с Джухоном. — О, привет, — говорит Че. — Надо же, парень, ты пьян, — удивленно поднимает брови Джухон. — В таком виде в дом ты не зайдешь, пошли со мной,— и тащит его обратно на улицу. Че вырывается. На них начинают оборачиваться. — Отойди! — громко требует Хенвон. Ли делает шаг влево и, махнув рукой, кидает: — Да пожалуйста. В доме тоже полно людей. Кое-как Хенвон пробирается в сторону двери в сад, надеясь хоть там побыть одному, но на полпути его перехватывает Сон Хену. — Какая встреча, — приобняв его, говорит Хену. — Я тоже рад, — мило улыбается Че. Он вообще не чувствует обычного животного страха в присутствии Хену. «Знал бы, что алкоголь так помогает, все время бы пил во время наших «отношений» » — думает он про себя. — Ты когда успел так нализаться? Хотя, мне нравится. — говорит Хену и проводит губами по шее Хенвона, — Такой податливый… — Я хочу выпить, потом найду тебя, — прерывает его Че, улыбаясь, и идет к бару. Взяв с бара виски, Хенвон идет по направлению к диванам, куда ранее направился Хену. Подойдя вплотную к людям, сидящим вокруг стеклянного низкого столика, Че, расплывшись в улыбке, здоровается со всеми. Затем Хенвон подходит к девушке, сидящей рядом с Хену, и шипит: — Пошла вон. На что девушка крайне удивленно на него таращится, но тут ей это же повторяет Хену, и она, уступив свое место Че, уходит. Напротив Хенвона сидит Шин Хосок, пара девиц и опять этот парень с рыжими волосами. Че аж передергивает. Хосок молча наблюдает всю сцену. — Ну как, нравится прием? — спрашивает мило Хенвон у Сона и смотрит на Хосока. — До твоего прихода было скучно. — смеется Хену. — Тогда давайте развлекаться! — говорит Хенвон и делает большой глоток. — Может, тебе стоило бы перестать пить? — вдруг резко говорит Хосок, смотря ему в глаза. — Так мы же веселиться пришли, к тому же я только начал, — отвечает с улыбкой Хенвон и кладет руку на бедро Сона, который подзывает официанта и просит заменить Че полупустой бокал. Хосок с силой сжимает кулак и не может оторвать взгляд от руки Че, которая постепенно ползет плавно вверх. — Я и забыл, какой ты вкусный, — шепчет Сон на ухо Че и оттягивает зубами мочку. Хосок рукой подзывает Джухона, стоящего недалеко и с интересом наблюдающего сцену за столиком. — Найди Минхека и скажи, чтобы забрал своего братца, — говорит Шин, нагнувшемуся к нему Ли. Джухон уходит, Кихен идет за ним. Тем временем Че уже просовывает руку в штаны Хену. Из-за пиджака Сона со стороны этого не было видно, но сидящие за столом люди могли наблюдать весь процесс.  — Джентльмены, — бодро говорит Минхек, подойдя к столику и прожигая злым взглядом Хенвона, — Давайте продолжим во дворе. А ты, — бросает он сурово Хенвону, — пойдем со мной. — Не пойду. Тут же весело, давайте продолжим наверху, в спальне, а не во дворе! - весело кричит Че, - Ты же меня хочешь? — спрашивает Хенвон у Хену. — Очень, — отвечает он и смеется. — И ты меня хочешь. — обращается Че к Хосоку. От того, как сильно Хосок сжимает кулаки, у него белеют костяшки пальцев. - Ну, а ты вроде нет. — говорит Хенвон Минхеку, — хотя да, точно да, ты же тоже хотел меня трахнуть! Давайте пойдем наверх! И все вчетвером развлечемся! Меня на всех хватит, во мне этой любви столько, что с каждым могу поделиться! — Хенвон словно выплевывает слова, смотря в глаза Хосоку. Минхек хватает его за локоть и тащит в сторону двери в сад. Все сидящие встают и, смеясь, идут во двор. Хосок остается сидеть, сильно сжав кулаки, не в силах подавить бушующий внутри гнев. Как только Минхек с Хенвоном выходят, последний получает звонкую пощечину. — Что за цирк ты мне тут устроил? — орет Ли. В саду никого нет и, кроме журчания фонтана и криков Ли, ничего не слышно. — Ты же сам этого хотел. Я просто выполняю все, что ты говоришь. Ли звонит Чангюну. Через минуту Им стоит рядом с ними. — Отвези этого урода домой и затолкай в ванную, пусть очухается, я потом с ним разберусь, — зло шипит Минхек и уходит обратно в дом. Every time I rise I see you falling Чангюн выполняет все указания Минхека. Поэтому, убедившись, что Че после душа отключился, он уезжает обратно в особняк. Уже было пять утра, когда сильный стук в дверь разбудил Хенвона. Голова раскалывается, парня страшно мутит и шатает, но он доходит до двери и открывает ее. Перед ним стоит Шин Хосок, взгляд которого мечет молнии. Ничего не сказав, он заталкивает Хенвона внутрь, входит в дом и снимает пиджак. — Ну как, развлекся? Точнее, всех развлек? — зло говорит Хосок, окидывая взглядом парня перед ним в одних спортивных штанах. — У меня раскалывается голова, и нет настроения с тобой общаться, — понуро отвечает Че. — А придется, — зло произносит Шин и тащит не особо сопротивляющегося Хенвона за руку в сторону спальни. Хосок толкает парня в грудь, тот садится на кровать, не удержав равновесие. Че пытается встать, но Шин снова толкает его и придавливает сверху собой. — Я не хочу! — кричит Хенвон и вырывается, когда Хосок начинает стаскивать с него штаны. — А я разрешения и не спрашиваю! — зло говорит Шин, вынимая ремень из своих брюк. Ловко, не давая Хенвону даже двинуться, Шин завязывает его руки над головой и больно прокусывает линию ключицы.  — Не смей! Не трогай меня! — продолжает кричать Че на весь дом, за что получает легкую пощечину. Хенвон на секунду теряется. — Я не хочу делать тебе больно, не заставляй меня, — шипит ему в губы Шин и целует. Точнее пытается. Хенвон мотает головой, сжимает зубы, даже ногой умудряется на секунду отпихнуть Шина, за что опять получает пощечину и болезненный укус в шею. — Перестань сопротивляться, я все равно получу то, что хочу. — Ненавижу тебя, урод!!! — кричит Хенвон. Хосоку это надоедает, он резко переворачивает парня на живот и давит его голову в подушку, где все крики Че тонут. Шин стаскивает с себя рубашку и одной рукой спускает брюки. — Открой рот, — требует Шин. — Пошел нахуй! — охрипшим голосом говорит Че. — Нахуй ты сейчас пойдешь и походу всухую, — зло шипит Шин. Когда Хенвон чувствует палец Хосока внутри, он начинает брыкаться и кричать еще громче, за что его опять вдавливают головой в подушку, не давая даже нормально дышать. Хосок проталкивает внутрь и второй палец, или третий, Хенвон уже не понимает, но не сдается. Пытается спихнуть с себя Шина, но Хосок намного сильнее, крупнее и хватка у него железная, поэтому ничего не выходит. От обиды и злости на свою беспомощность, Хенвон еле сдерживается, чтобы не расплакаться. Шин сильно кусает его в плечо, отвлекая, и резко входит. Че издает крик, который сразу же переходит в хрип, парень срывает голос. Хосок сразу начинает двигаться, втрахивая с остервенением Хенвона в постель.  — Как же ты меня бесишь... — шепчет ему Шин, не прекращая трахать.  — Не хочу… Не надо... — как мантру, уже шепотом, повторяет Хенвон. Хосок просовывает руку под Хенвона и, обхватив его член, начинает ему надрачивать. Хенвону обидно и горько, но его тело сразу реагирует на Шина. Тело не слушается Че, и по мере того, как Хосок двигает рукой по его члену в такт своим толчкам, Хенвон борется с собой, чтобы не застонать и не попросить еще. — Хочешь же, — словно прочитав его мысли, говорит Шин. Потом он выходит из парня и, перевернув его на спину, снова резко входит. У Хенвона ужасно болят и ноют запястья, стянутые ремнем. Он запрокидывает голову назад, лишь бы не видеть нависшее над ним лицо, которое он любит и ненавидит одновременно. Шин давит пальцами на подбородок Че, заставляя того опустить голову. Хенвон сразу закрывает глаза. — В глаза смотри! — требует Хосок, грубо двигаясь в парне, — Смотри, блять, и запоминай, кому можно тебя трахать, — сквозь зубы проговаривает он ему в губы.  — Еще раз, — толчок, — увижу, — толчок, — услышу, — что ты блядствуешь, то я тебя не просто выебу, я с тебя шкуру спущу. Ты мой и принадлежишь только мне. Понятно? — не останавливаясь, спрашивает Шин и впивается взглядом в глаза напротив. Че молчит. Хосок сильно сжимает рукой его член у основания и повторяет вопрос. — Понятно, — одними губами говорит Хенвон и кончает первым от одного пронзительного взгляда черных глаз напротив. Пока Че содрогается от оргазма, Хосок, сделав еще пару толчков, изливается в него. Шин сразу выходит из парня и встает с кровати. Хенвон поворачивается к нему спиной и старательно подавляет в себе громкие всхлипы, но содрогающиеся плечи выдают его. Хосок натягивает рубашку и смотрит на спину парня, которую сам же исполосовал алыми царапинами и разукрасил укусами. На секунду в его глазах проскальзывает сожаление, но сразу же исчезает. Он подходит к парню и аккуратно снимает ремень с его рук, избегая взгляда в лицо. Как только Хенвон слышит звук захлопнувшейся двери, он перестает себя сдерживать и, обняв подушку, начинает рыдать.