Моя бесконечность

Несмотря на поздний час, в Д’Анконии царил переполох. Весть о том, что Трентон официально не будущий Хранитель, и на его место прибыл таинственный новичок, разлеталась со скоростью света. Полушепотом, украдкой, крадучись из одного дортуара в другой, новость проникала во все щели, и ученики только об этом и говорили. Гамбринус срочно созвал совет преподавателей, и вызвал Хранителей стихий, в частности мать Трентона. Последние могли прибыть в академию только к утру. Флэмм нашел Эйрин, нервно вышагивающую перед дверью лазарета. Он быстро преодолел каменный коридор и остановился рядом с девушкой. - Как Трентон? – озабоченно спросила она. Флэмм пожал плечами. А сама то как думает? Парень кивнул головой в сторону лазарета. - Он там? - Да, Аквалия повела его залечить царапины. Словно вспомнив о чем-то, Флэмм недовольно поморщился. Он уселся на деревянную скамью и уставился в одну точку. Эйрин присоединилась к нему. - У тебя отменная реакция, - намекая на его огненную стену, подколола друга Эйрин. Кривая усмешка в ответ. Флэмм сосредоточенно потер костяшки пальцев и добавил: - Ты просто сравнила с заторможенностью некоторых. Опять повисло молчание. Пока вся академия кишела разговорами, эти двое не могли и двух слов связать. Когда привычный уклад жизни меняется, это выбивает почву из-под ног. Слова как-то…излишни. Поэтому будущий хранитель Огня и будущая хранительница Воздуха застыли в неподвижности на скамье в томительном ожидании.

***

Мисс Лифуфль, медсестра в лазарете, с нескрываемым любопытством смотрела на Терраса. Он все никак не мог прийти в себя, но в присутствии Аквалии перестал шарахаться каждого звука. - Сейчас я тебя обработаю моей волшебной мазью из подорожника, и наутро на тебе не будет ни одной царапинки! – бодро приговаривала медсестра. При слове «волшебной» Вуд едва заметно вздрогнул и вскинул затравленный взгляд на Аквалию. Легким движением ресниц девушка показала, что все хорошо. - Наша мисс Лифуфль способна вылечить что угодно! Простуду, рану, любое недомогание, любую болезнь! Настоящая находка. - Ах, моя дорогая, ты мне льстишь,- зарделась медсестра. Она хорошеньким слоем обмазала раны и отошла за бинтом. Аквалия осторожно начала: - Ты прости Трентона. Поступил он по-свински, тут не поспоришь. Но он в один миг потерял свое будущее. Террас равнодушно пожал плечами. - Я уже привык. Девушка осторожно присела на больничную койку рядом с ним. - К побоям? Кивок в ответ. Террас отчетливо вспомнил Брендона и его издевательства. Сейчас они казались ему гораздо привлекательнее, чем вся ситуация, в которую он попал. - Террас, прости мне мое любопытство. Если я лезу не в свое дело, останови меня. Но скажи, откуда ты появился? - Из центра Нью-Йорка. – Такой ответ в лазарете волшебной школы показался до жути нелепым, и Террас не удержался, чтобы не рассмеяться. Парню немного полегчало. Напряжение этого дня ослабило свою хватку. Вуд долго смотрел на Аквалию, затем сказал: - Ты добрая. - Тут все добрые. – Пожала плечами Аквалия. - Даже тот угрюмый парень со шрамом на лице? – девушка отметила, что он впервые заинтересовался происходящим здесь, в Д’Анконии, а не был погружен в мысли о своем мире. - Торндайк…он, конечно, любит корчить из себя засранца, но к злодеям не относится. Трентон его лучший друг. Потому он и принял тебя в штыки. Это пройдет. Аквалия резко замолчала. Не хватало ей еще целую речь в защиту Торндайка произносить! Пришла медсестра с бинтом, что помогло Аквалии быстрее скрыть смущение. - Вот и все! – успокоила мисс Лифуфль. – Зайдешь ко мне завтра, для окончательного осмотра, но все должно быть хорошо. - Отлично, спасибо, мисс Ли! – поблагодарила Аквалия. И уже обращаясь к Террасу: - Идем, я отведу тебя в спальню. Увидеть в коридоре Торндайка она не ожидала. - Ты оставил Трентона одного? – получилось грубее, чем планировалось. Глаза Торндайка угрожающе сверкнули. Хотелось даже не удостоить ее ответом, но, в конце концов, он выдал: - Мне еще разрешения у тебя спрашивать? Было бы неплохо. Словно прочитав ее мысли, Флэмм предупредил: - Осторожнее. Тут уже в разговор вмешалась Эйрин. Ее голос тревожно звенел и разливался эхом в длинном коридоре. - Флэмм, чем он занимался, когда ты ушел? - Я напоил его мятной эссенцией, и он провалился в сон. Эйрин кивнула. Одним беспокойством меньше. Тут она поняла, что все это время Террас стоял поодаль, незаметно слившись со стеной и явно чувствуя себя не в своей тарелке. Ей стало стыдно. - Террас, как ты себя чувствуешь? - Заживет. – Вуд презирал себя за односложность ответов, но красноречие его явно покинуло. - Кто-то знает, где Террас будет ночевать? – спросила Аквалия. В башне хранителей было лишь 4 комнаты, в одной из которых сейчас спал Трентон. А в обычных дортуарах число кроватей определялось количеством учеников. - Гамбринус сказал, что эту ночь он проведет в свободной комнате в учительском крыле, пока не… - Эйрин замолчала, ломая голову, как сформулировать мысль. - …пока Трентон не освободит свою комнату. – Резко выплюнул Торндайк. Он стремительно поднялся со скамьи и обратился к Террасу. – Ну, идем тогда в учительское крыло. Вуд хотел разрядить обстановку и пресечь то невысказанное обвинение, что сквозило в каждом движении Флэмма. - Я не просил этого всего. Мне это не нужно. Что бы это ни было. – Заявил Террас. Торндайк был чернее тучи. Став вплотную к Вуду, он сказал: - В этом и состоит насмешка судьбы. Трентону это все нужно! Парни долго буравили друг друга глазами, но, в конце концов, Флэмм отошел в сторону и примирительно вскинул руки в воздух. - Ладно, идем, Террас, я тебя отве… - последнее слово Аквалии прервал долгий зевок. Девушка смущенно прикрыла рот ладонью. - Я сам его отведу, - отстраненно заявил Торндайк. Его тон не терпел возражений, а взгляд буравил кисть девушки, в том месте, где красовался оставленный им ожог. Парень направился длинными коридорами, даже не удосуживаясь проверить, идет ли Террас за ним следом. Девушки пошли в противоположную сторону, в башню Хранителей. - Как ты думаешь, почему Террас обладает стихийной магией вместо Трентона? – спросила Эйрин. Этот вопрос ее интересовал уже давно, и она надеялась, что у Аквалии, которая провела с Вудом столько времени в лазарете, был ответ. - Без понятия. Думаю, это выяснится завтра. Мать сообщила мне, что прибывает завтра. Такой переполох в высших эшелонах магии! - Что же будет с Трентоном? – с нотками жалости продолжала сыпать вопросами Эйрин. - Я не знаю! – резче, чем следовало, сказала Аквалия. Ею тут же овладел стыд, и она примирительно коснулась руки подруги: - Прости, я на самом деле в такой же растерянности, как и ты. Эйрин легко улыбнулась, что было свойственно воздушным. Но улыбка мгновенно сползла с ее лица, стоило ей увидеть ожог. - Аквалия, что это? Ковингтон тут же одернула руку и спрятала ее в карман юбки. - Ничего. Обожглась о свечку. - А почему же ты не вылечила ожог в лазарете? Ведь останется шрам. Некрасиво же. - Ну и пусть. Он будет напоминать, что в следующий раз нужно быть осторожнее. – Прошептала Аквалия.

***

- Вот мы и пришли: кровать, шкаф, комод с бельем. Та дверь ведет в ванную. – Флэмм неловко осматривал пустую учительскую спальню, с трудом соображая, о чем бы еще рассказать Террасу. Последний был явно не заинтересован в разговорах. Он отметил высокие готические витражи, каменный пол, устланный мягким ковром, пару книг, что сиротливо ютились на столе. По сравнению с его предыдущим местом ночлега, эта комната – настоящие хоромы. Флэмм оперся о дверной косяк и внимательно следил за новичком. - Ты ведь раньше о магии понятия не имел? Ответом послужил положительный кивок Вуда. Флэмм вздохнул и, прикрыв глаза, что-то прошептал, очертив рукой в воздухе непонятный знак, отдаленно напоминающий трилистник. Окна и дверь засветились мягким желтым светом. Террас кинулся к стене и испуганно смотрел то но свечение, то на Флэмма. - Расслабься, это защитное заклинание. Лишним не будет. – Хмыкнул Торндайк. - Спасибо. - Ты это… не думай, что я лично против тебя что-то имею. Просто… - Да, я знаю, - перебил Террас. – Трентон твой лучший друг. Несколько секунд Флэмм молчаливо разглядывал Терраса. Последнему стало не по себе от этого взгляда, что ничего не выражал. - Я зайду за тобой утром и отведу на завтрак. Если меня не опередят другие. Не дождавшись ответной реплики, Флэмм покинул комнату и закрыл за собой дверь. Парень застыл в коридоре и прислушался к ночной тишине. Усмехнувшись краешком губ, он прошептал: - Пак! Я знаю, что ты тут, выходи! Его призыв остался без ответа. Тогда Флэмм достал из кармана две медовые лепешки и покрутил ими в воздухе. - А смотри, что у меня есть. Съем сам, если сейчас же не объявишься! Метод кнута и пряника сработал безотказно. Из-за угла выкатился брауни*, встал на ноги и подошел к Флэмму. Одной рукой он почесал свою растрепанную шевелюру, а другую потянул за угощением. - Далеко не уходи и проследи за новеньким. Для него магия, что для тебя китайская грамота. Мало ли что ночью с ним случится. Брауни Пак ловко выхватил лепешки, сразу же засунул одну в рот, отчего тот растянулся. – Будет сделано, Флэмм! Торндайк ухмыльнулся и начал удалятся по коридору, пока фраза брауни не заставила его замереть. Даже не фраза, а интонация. - Спокойной ночи, Флэмм. Глаза волшебника и крошечного брауни встретились. Слишком много понимания. Неужели знает? Конечно, знает, домовые знают все.

***

Оказавшись в своей комнате, Флэмм затравлено посмотрел на кровать: матрас, одеяло, подушка – все горстка пепла. Накануне он проснулся охваченный пламенем. Кожа пузырилась, клочьями слезала с его тела, каждый его орган сгорел дотла. Пытка длилась невыносимо медленно, мучительно долго. Настал момент, когда молил Бога, или Дьявола о смерти. Лишь бы не чувствовать. Он не умер, нет. Огненные от огня не умирают. А голоса в его голове уже вели бой, стоило ему остаться одному. Один голос – спокойный, трезвый, - его сознание. Второй голос – вкрадчивый, сочащийся ядом, - его проклятье. Будучи в сознании, Флэмм еще подавлял второй голос. Он превращался в тихий шепот, что скребся когтями о его внутренности. Но стоило заснуть… …и его телом завладевал голос, паразит, проклятье – один черт, как его ни назови! Страх, одиночество, беспомощность – вот уже пару дней как постоянные спутники Торндайка. И сознание того, что лекарства нет. Спасения нет. Парень скинул с себя всю одежду и зажался в дальний угол комнаты, балдея от холода камней на коже. Голоса опять вели борьбу в его голове. Он проигрывал. Флэмма опять охватывало пламя…