Изменить неизменное

Кот Нуар завороженно наблюдал за падением Ледибаг. Пустые, мокрые от слез голубые глаза вперились в его лицо. Рот приоткрыт в немом крике, рука протянута к Адриану. Спустя секунду, отданную на осознание происходящего, Адриан не задумываясь прыгнул за ней. Схватил за руку и в сантиметрах от земли затормозил падение, зацепившись шестом за выступ на кирпичном доме. Оба героя повалились на асфальт. Ледибаг вскрикнула и скрючилась. Кот никогда не видел ее такой… слабой. На лице гримаса боли, слезы сильным потоком текут по щекам, руки судорожно сжимают левую ногу. — Ты как? — охрипшим голосом спросил Нуар, протянув руку. — Не трогай меня, — рыкнула она, кинув быстрый взгляд на Кота, и оттолкнула его руку. Это движение показалось ему таким же слабым. Если бы не удивление, он и не пошевелился бы от этого толчка. Ледибаг быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони, но это не возымело никакого толка — мокрые дорожки снова появились на щеках. Она оперлась дрожащей рукой о стену и постаралась встать. С трудом у нее это вышло, но нога предательски подкосилась. Тяжело дыша, Ледибаг выпрямилась, но продолжила держаться за стену, чтобы снова не упасть. — Может, я все-таки… — начал Адриан, но Ледибаг яростно посмотрела на него. — Нет. — Но я могу тебе помочь! — воскликнул он и постарался подойти ближе. Ледибаг вытянула перед собой ладонь, словно поставила блок между ними. Кот нахмурился. — Я же сказала, — язвительно произнесла она, враждебно рассматривая его. — Мне твоя помощь не нужна. — Ну да, — Нуар взмахнул руками. — Я всего лишь спас тебе жизнь только что. — И напрасно это сделал, — выдохнула Ледибаг. Ее слова смешались с гулом осеннего ветра, и Кот не расслышал их. — Ты можешь просто уйти? Кот нахмурился. Он надеялся, что после того, что он сделал, Ледибаг станет хорошо относиться к нему, но его надежды рассеялись, когда она впервые посмотрела на него после того, как они приземлились на асфальт. — Мне нужно перевоплотиться, — пояснила Ледибаг и отвернулась. — Я могу принести твое йо-йо, — предложил Нуар, надеясь на то, что сейчас Ледибаг посмотрит на него и улыбнется. — Не стоит, — произнесла она. Немного постояв в полнейшей тишине Адриан быстро развернулся и пошел прочь от Ледибаг. Прочь от этого места, где она чуть не разбилась, прочь от ее отвратительного безразличия. Маринетт слышала удаляющиеся шаги, но не решалась обернуться и проверить, ушел ли он. Она обессиленно прислонилась лбом к шершавой поверхности кирпичной стены и обхватила руками плечи, сжимая их, как в тисках. Боль в ноге постепенно проходила — спасибо Тикки и исцеляющему костюму. Но Маринетт лучше бы походила со сломанной ногой, чем с дырой вместо сердца, которая то срасталась, то расширялась вновь. Боль овладела каждой клеткой мозга. Именно та боль, которую Маринетт так хотела забыть, не думать о ней, не терпеть ее, каждую ночь возвращавшуюся в ее сознание. Но, как бы Маринетт ни отгораживалась от нее, она приходила вновь. Ей снова хотелось ощутить радость от незначительных моментов жизни, вроде получения хорошей отметки в школе или просмотра прекрасного фильма. Но положительные эмоции будто испарились. У нее получилось впасть в некое забвение и отключиться от мира, застрять в собственной голове со своими страхами. Но Маринетт смогла контролировать себя, она вспомнила, как надо улыбаться, чтобы испытывать псевдо-счастье, заново научилась разговаривать с людьми и все равно была поглощена отчаянием, которое сжимало ее внутренности. Маринетт хотела забыть того, кто стал виновником ее боли. И как только его портрет начал выцветать в ее памяти, она снова вспомнила. Этот человек сам пришел к ней и сделал невыносимый удар по только что стянувшейся дыре, воскрешая самые ужасные события и тайны.

***

Маринетт невероятно злилась после очередной стычки с Хлоей. Блондинка снова придиралась к ней, собрав кучку своих глуповатых подруг, и высмеивала любое слово или движение Дюпен-Чен. Чудом ей удалось сбежать от отвратной компании и остаться не покалеченной. Маринетт шагала по улице, улыбаясь теплому солнцу и легкому ветерку, растрепавшему ее короткие хвостики. Окончание уроков у всех вызывало облегчение и поднимало настроение. Внезапно позади раздался треск. Маринетт, обладающая невероятной быстротой реакцией, развернулась и с облегчением выдохнула. Недалеко от нее приземлился Феликс и побежал по крыше школы, крепко держа в руке серый шест. Маринетт улыбнулась, наблюдая за вечно серьезным Феликсом. Сегодня была его очередь патрулировать город, а к своим обязанностям он относился очень внимательно. Кот пристально осматривал все, что вообще мог увидеть и не спеша перепрыгивал с одного дома на другой. Удивительно, но Феликс был знаком с Маринетт только в образе Ледибаг. А если и видел героиню без маски, то не обращал на нее внимания. Да Маринетт и не хотела этого. У них, как у партнеров, были прекрасные отношения, построенные на дружбе и доверии, не стоило вклинивать в них совершенно иных по характеру Маринетт и настоящего Феликса, в которого он превращался, снимая маску. Несмотря на то, что сегодня был последний день школы перед началом весенних каникул, который она собиралась отпраздновать с подругами, Маринетт решила немного прогуляться в образе Ледибаг. Приземлившись на крышу дома, параллельно идущего с тем, на котором стоял Феликс, Ледибаг дружелюбно помахала рукой. Тот тут же улыбнулся и слегка склонил голову в знак приветствия. Он перепрыгнул на крышу Маринетт и встал рядом с ней. — Я оббегал весь город, — протянул он, потягиваясь и морща нос от яркого солнца, светившего в глаза. — Все спокойно. Не думаю, что сегодня что-то произойдет. — Жаль, — Маринетт инстинктивно осматривалась, надеясь найти хоть какую-то работу, типа застрявшего на дереве кота, чтобы хоть чем-то заняться. — Я не прочь подраться с кем-нибудь. Феликс мягко улыбнулся. Бледная кожа образовала едва заметные морщинки на худом лице. — У тебя последний день в школе, разве ты не хочешь просто отдохнуть? — спросил он и, присев на край крыши, скрестил ноги. — Вовсе нет, — Ледибаг помотала головой, но все же плюхнулась рядом с ним. Феликс закатил глаза. — Во время каникул будет немного скучно без школы. — Ты Ледибаг, — вздохнул Феликс, лениво растянувшись на крыше. Он расслабленно зевнул. — Тебе не может быть скучно. Маринетт промолчала. Она свесила ноги с крыши и болтала ими в воздухе. Сегодняшний день буквально умолял людей остаться дома и предаться лени, поэтому на улице практически никого не было. Зато из открытых окон постоянно доносились звуки передач, идущих по телевизорам, или музыки. — Если тебе скучно, мы можем сбегать до кондитерского магазинчика, — предложил Феликс, из-под полуприкрытых век наблюдавший за Ледибаг. — Я заприметил там кое-какие пирожные, они невероятно вкусные. Ледибаг, воодушевленная предложением Феликса, вскочила на ноги. — А еще тебе надо выпить кофе, — фыркнула она, наблюдая за тем, как Феликс в очередной раз зевнул и потянулся. Он лениво поднялся на ноги и поспешил за помчавшейся по улицам Ледибаг. К удивлению Маринетт, Феликс привел ее к пекарне Дюпен-Чен. — Я заходил сюда в обычном виде, — пояснил он, аккуратно открывая дверь и пропуская Маринетт вперед. — Я тоже была здесь, — улыбнулась она. — Может, мы с тобой даже разговаривали, — улыбнулся Феликс, рассматривая витрину с тортами. — Рассуждали о том, какое тесто лучше: слоеное или бисквитное; спорили о плотности крема… — Я ни с кем об этом не говорила, — рассмеялась Маринетт, идя вслед за Феликсом. Тот задумчиво коснулся пальцем тарелки, на которой стоял небольшой кекс. — А я разговаривал, — Феликс задумчиво улыбнулся, видимо припоминая сам разговор. Из кухни вышла невысокая женщина в фартуке. При виде Ледибаг и Кота она остановилась и улыбнулась. — Привет, — сказала она, скидывая фартук на стул и быстро подходя к героям. Маринетт была лишь на голову выше матери, а вот Феликс рядом со старшей Дюпен-Чен казался настоящим гигантом. — Вы можете продать нам эти пирожные? — Феликс указал ладонью на тарелку с миниатюрными пирожными, покрытыми каким-то сиропом. — Конечно, — закивала мама Маринетт и, быстро схватив нужную тарелку, протянула ее Феликсу. — Сколько они стоят? — спросил он и, довольно улыбнувшись, аккуратно взял угощение, словно оно являлось чем-то совершенно бесценным. — Нисколько, — воскликнула женщина, взмахнув рукой. — Это малая часть благодарности за то, что вы рискуете своими жизнями, спасая Париж. — Спасибо, — радостно произнес Феликс. Попрощавшись, напарники вышли из пекарни. Они сбегали до кафетерия и взяли два стаканчика кофе. Взобрались на крышу ближайшего дома и стали молча есть. Небо начинало алеть, на улице стало немного холоднее. Ледибаг и Феликс больше часа сидели в тишине и наблюдали за ожившим после ленивого дня городом. — Почему мы всегда сидим именно здесь? — спросила Маринетт, наблюдая за людьми, задиравшими головы наверх, чтобы увидеть героев. — Не знаю, — пожал плечами Феликс. — Наверное, чтобы побыть одним. Без людей, от которых надо что-то скрывать. И неважно, настоящая это личность или альтер эго. — Возможно, — кивнула Маринетт. — Но мы скрываем наши личности. — Ну и что? — Феликс усмехнулся. — Все равно мы можем поделиться друг с другом секретами нашей обычной жизни. Мы как бы… одинаковые. Нас сплотила наша работа. Ледибаг засмеялась. — Ты прав, — снова кивнула она, задумавшись. — Я никогда не встречала парней, похожих на тебя. — Да? — наигранно удивился Феликс. — А я думал, что в мире полно блондинов с голубыми глазами. — Похожих на тебя я не встречала, — улыбнулась Ледибаг. — На самом деле я сильно меняюсь, когда становлюсь обычным человеком, — вздохнул Феликс, нахмурившись. Потом слегка улыбнулся. — Мои волосы становятся короче, да и зрачки меняют форму. Меня трудно узнать на самом деле. — У меня ничего такого нет, — усмехнулась Маринетт. — Разве что во время превращения волосы приобретают синеватый оттенок. — Значит, я узнаю тебя, если встречу, — засмеялся Кот. Он внимательно рассматривал длинную вереницу улиц, по которой туда-сюда сновали люди и ездили машины. — Никто еще не узнавал, — улыбнулась Маринетт, поправляя челку. Феликс хотел что-то сказать, но писк кольца остановил его. — Пора расходиться. Кот и Ледибаг встали и не спеша двинулись к пожарной лестнице. Маринетт было приятно проводить время с Феликсом, даже просто молчать вместе с ним. Он был одним из ее настоящих друзей и она всецело ему доверяла. Маринетт души не чаяла в своем взрослом напарнике, который был старше ее лет на пять, и просто обожала спасать вместе с ним людей, бороться с акумами и просто гулять. Она относилась к нему, как к старшему брату, о котором всегда мечтала, поэтому ей было тяжело прощаться с ним. Феликс уже повернулся, чтобы чмокнуть Ледибаг в лоб на прощание, но напрягся, услышав крики людей. Маринетт быстро подбежала к краю крыши, по пути отцепляя от бедра свое йо-йо, и увидела, как множество людей разбегаются в разные стороны, а асфальт под ними крошится на мелкие кусочки. Ледибаг храбро спрыгнула вниз, Феликс последовал за ней, опираясь на свой шест. Его лицо исказилось от напряжения, все тело было натянуто как струнка и готово к очередной борьбе. Герои приземлились на покалеченный асфальт и тут же провалились в него по пояс. — Что за?.. — пробормотал Феликс, хватаясь за руку Ледибаг. Она зацепилась йо-йо за фонарный столб и с трудом вытянула себя и его из моря мелких камней, давящих на кожу. Как только люди заметили героев, улица сразу взорвалась одобрительными и подбадривающими криками. А все в этот момент буквально трещало по швам и разваливалось. Ледибаг оглядывалась по сторонам, отыскивая взглядом акуму, то же самое делал Феликс. Кольцо на его пальце снова пискнуло. — Тебе надо срочно уходить, — сказала Маринетт и раскрутила йо-йо, которое образовало некий щит. — И оставить тебя с этой тварью? — прошипел Феликс и бросился вперед. Заметив парня в темно-синем костюме, выглядывавшего из-за угла, Кот с трудом перепрыгнул через разрушенную дорогу и побежал на акуманизированного, замахнувшись шестом. Под ногами тут же все затрещало, и он чуть ли не по горло провалился под землю, острые камни царапали кожу сквозь костюм. — Феликс! — вскрикнула Ледибаг и, мощным движением руки направила йо-йо прямо в руку Коту, которую он с трудом вытащил из горы камней. В ту же секунд Маринетт отскочила назад, потому что под ее ногами начала обваливаться земля. Она резко дернула йо-йо на себя и запрыгнула на балкон ближайшего здания. Кот приземлился рядом с ней и вытер кровоточащий порез на щеке. — С этим будет сложно, — проговорила она, тяжело дыша. — Справимся, — Феликс вновь взмахнул шестом и прыгнул на акуму. Парень в синем костюме не собирался двигаться с места. Он лишь махнул рукой, и Кота сразу же снесло каменным вихрем. Феликс ударился спиной о раму открытого окна (стекло сразу треснуло и разбилось) и мешком повалился на клумбу. Осколки упали на его лицо и грудь. Маринетт раскрутила йо-йо и с яростью двинулась на врага, стараясь не думать о Феликсе, без движения лежавшем позади нее. Так жестоко она еще ни с кем не дралась. Она всегда понимала, что акума — это невинный человек, которым овладели грусть и отчаяние и превратили его в монстра, но сейчас ей было наплевать на это. Она наносила один удар за другим, снова и снова отлетая под дождем из камней, становившихся все больше и тяжелее. Ее целью стало не спасение Парижа, а месть за боль, причиненную Феликсу. Кот постепенно начал приходить в себя, мысли собрались в одну большую кучу. Он поднял потяжелевшую голову, будто налитую свинцом, и увидел Ледибаг, еле стоявшую на ногах. Лицо было в пыли и крови, костюм потемнел от грязи. Она тяжело дышала и потирала ушибленную руку, но все же твердо шла на акуму. Нет, не совсем твердо. Она сильно хромала. Сам акуманизированный выглядел не намного лучше. Тоже в кровоподтеках, пыли, изодранном костюме, он наконец двинулся с места, присев на колени и коснувшись руками земли. Все вокруг снова задрожало. Глаза Ледибаг расширились от страха — прямо перед ней асфальт начал раздвигаться, образуя глубокую щель, в которую скатывались горсти камней. Ледибаг попятилась, оскальзываясь и запинаясь на неровной поверхности. Феликс, не обращая внимания на последний писк кольца, поднялся и побежал к Ледибаг. Он схватил ее за руку и дернул на себя. — Сейчас я тебя подкину, а ты отберешь его талисман, — прошептал Феликс, притягивая Ледибаг ближе к себе. Та решительно кивнула и сгруппировалась. Феликс позволил ей встать на свои руки и, собрав все силы в кулак, вытолкнул ее вперед. В этот же миг его окутал зеленый свет и земля ушла из-под ног. Ледибаг молилась, чтобы все вышло так, как сказал Феликс. Чудом перелетев через трещину в асфальте, она упала на акуманизированного. Стремительно поднялась, игнорируя боль, проходящую по всему телу, и скрутила ему руки. Из кармана выпали ключи от машины. Ледибаг яростно раздавила их ногой, полоснула по вылетевшей из них бабочке своим йо-йо и облегченно вздохнула. — Феликс, мы сделали это! — воскликнула она, но, обернувшись, не увидела своего напарника. Вместо привычных оваций вокруг царила тишина. Люди потрясенно молчали, с ужасом глядя на Ледибаг. Победная улыбка медленно сплыла с ее лица. Ледибаг подбежала к обрыву и посмотрела вниз. В груди все оборвалось. Парень со светлыми, гладко зачесанными назад волосами лежал в расщелине среди острых камней, один из которых проткнул ему руку. Изо рта тянулась струйка крови. Остекленевшие глаза слепо смотрели перед собой. Ледибаг судорожно хватала ртом воздух. Ноги подкосились, она упала на колени. Хрустнули поломанные кости. Она не могла оторвать взгляда от бледного парня, лежавшего в темноте расщелины, который безусловно был мертв. Это не может быть он. Кто угодно, но только не он. Любой мог упасть вниз и вот так разбиться, но только не Феликс. Прозвучавшее в мыслях имя эхом прошлось в тишине ошеломленного рассудка. Осознание того, что этот худощавый парень, чья одежда и волосы постепенно пропитывались кровью, является именно Феликсом, а не кем-то другим, полностью разбило разум. От звона его бьющихся друг о друга осколков зазвенело в ушах. Изо рта Маринетт вырвался дикий вопль боли. Крик отчаяния. Зов в пустоту, который хотел привлечь внимание мертвого парня. Чтобы тот поднялся и, улыбнувшись, сказал, что с ним все в порядке. Но он лежал без движения и не издавал ни звука. — Феликс? — хрипло позвала Маринетт, хотя знала, что ей никто не ответит. — Феликс? Феликс? Феликс? Феликс… Маринетт зарыдала, уронив голову на руки. Слезы капали на раскрошившийся асфальт. В толпе послышались крики и плач. Постепенно люди начали подходить к ним. К Маринетт, бьющейся в истерике, и Феликсу, окруженному лужей крови. Мозг отказывался включаться. Ледибаг всегда придумывала план для того, чтобы исправить все, что натворила акума, почему теперь она не может сделать этого? Она же Ледибаг, черт возьми. Сильная и уверенная в себе. Она всегда должна трезво мыслить, несмотря на ситуацию. Надо заставить себя думать. Слабый проблеск надежды появился в голове Маринетт. Да, она Ледибаг! У нее есть силы, которые исправляют все, что произошло во время битвы. — Сила… сила исцеления, — заикаясь, выговорила она. Тут же всю улицу начал обволакивать яркий розовый свет, все зажмурились. Маринетт почувствовала, как под ее коленями выравнивается земля. Когда свет рассеялся, Маринетт открыла глаза. Последние остатки надежды рассеялись в море боли. Рядом с ней лежал мертвенно бледный Феликс, все еще истекающий кровью. Ледибаг подползла к нему и, положив голову на его грудь, не услышала стука сердца. Истошный крик боли пронесся по улицам потускневшего Парижа.

***

Ледибаг устало сползла по грязной стене и села на землю, откинув голову назад. Впервые она захотела стать мазохистом. Чувствовать боль так, как Маринетт чувствовала счастье когда-то.