Изменить неизменное

Адриан сделал рывок вперед, раскрыв рот в немом крике. Его губы безмолвно выговаривали ее имя.  — Что ты с ней сделал, поганый урод?! — закричал Кот и изо всех сил махнул удлинившимся шестом, сбив акуманизированного с ног. Тот впечатался в стену, из-за его спины по ней пробежали маленькие трещинки.

***

Маринетт ничего не видела. Дым был настолько плотным, что разглядеть что-либо сквозь него оказалось просто невозможно. Из-за его неприятного запаха было тяжело дышать. Маринетт охватывала паника. Вслепую она размахивала руками, пыталась нащупать что-то ладонями, но ничего не чувствовала. Даже пола под ней как будто не было. Спустя множество тщетных попыток разогнать этот дым, руки Маринетт обессиленно повисли, она опустила голову, вдыхая едкий запах, оставляющий мерзкий привкус во рту. Она не знала, сколько уже прошло времени. Она сидела, задыхаясь, и ничего не чувствовала вокруг себя. Полная тишина давила на уши. Даже дыхания своего она не слышала. Ничего. Пустота. Только дым вокруг. Через час, сутки или, может быть, спустя несколько дней, Маринетт показалось, что она услышала чьи-то голоса позади себя. Резко обернувшись, она, наконец, смогла разглядеть какие-то непонятные силуэты перед собой. Протянув вперед руку, она нащупала холодную шершавую… стену? Или что это могло быть перед ней? Кажется, туман постепенно рассеивался. По крайней мере, Маринетт начала понимать, где находится. Прямо перед ней росло серое дерево с голыми поломанными ветками, на несколько тонов светлее тумана, все еще окружавшего ее. Оглядевшись, Маринетт заметила, что таких деревьев было здесь полно. Она… в лесу? И как она могла сюда попасть, какое-то время не имея возможности увидеть что-либо и двинуться с места? Маринетт настороженно обернулась, вновь услышав голоса вдалеке, но ничего, кроме деревьев и дыма, уже больше похожего на туман, разглядеть не смогла. Тем не менее, голоса продолжали тихим эхом звучать вокруг нее. «Тебе стоит… по… к людям…» Маринетт различила несколько слов, произнесенных мужским голосом. Складывалось такое ощущение, будто она находилась под водой, с трудом улавливая обрывки предложений. «Спасибо… недалеко… пройти два…» На этот раз произнесено женским голосом, настолько тихим и мутным, что он почти сливался с тишиной вокруг. Маринетт пошла на звук голосов, пробираясь сквозь неровные ряды тусклых деревьев. «Ты… здесь?» Снова женский голос. Маринетт ускорила шаг, часто запинаясь о невидимые из-за тумана корни деревьев. Ветки цеплялись за ее растрепанные волосы и сильно дергали, замедляя ее. «При… и… лю… А ты?» Конец предложения, произнесенный мужским голосом, прозвучал немного четче. Значит, Маринетт идет в нужном направлении. «Я… ния…» «Значит… всё?..» Маринетт почти перешла на бег, чувствуя легкие уколы боли из-за царапин, которые ветки оставляли на руках и лице. Одна из них зацепилась за рукав ее блузки, порвав его. Клочок ткани упал позади Маринетт, затерявшись среди незримых корней и травы. »… о городе?.. да… я хор… ориентируюсь.» Маринетт увидела просвет среди деревьев и поспешила к нему, все лучше разбирая произнесенные смутно знакомым голосом слова.  — Ты любишь дождь? — произнес женский голос совсем рядом.  — Ну… Маринетт проскочила между деревьями и резко остановилась, удивленно осматриваясь. Она думала, что выбежит на поляну, но оказалась как будто на съемочной площадке, когда там, в здании создают декорации, требуемые для съемки сцены. Посреди леса небольшую часть земли занимал тротуар, позади которого были видны нечеткие очертания жилых домов. Об асфальт бились дождевые капли.  — После него улицы выглядят почище, — ответил Адриан, сжимая в ладони ручку зонта. Он смущенно отвел взгляд от промокшей девушки, идущей рядом с ним. Несмотря на то, что они не спеша прогуливались под зонтом, они словно не двигались с середины «сцены». Маринетт обескураженно наблюдала за разговаривающими, с трудом переваривая в голове то, что сейчас видела. Рядом с Адрианом шла она же, Маринетт Дюпен-Чен, насквозь промокшая из-за сильного дождя. Волосы липли к лбу, капли воды стекали по щекам и шее. Маринетт помнила этот вечер. Тогда она познакомилась с Адрианом, и он проводил ее до дома. Почему же она вновь переживает это воспоминание, на этот раз в роли зрителя, которого прошлые Адриан и Маринетт даже не заметили? Маринетт неожиданно поняла, что начала слышать не только голоса, но и то, что происходит вокруг. Она слышала шум ливня, свое быстрое сердцебиение и сбитое дыхание, и даже шум проезжающих мимо машин, которых нигде не было видно. Она уловила запах сырой земли и едва ощутимый аромат дорогого парфюма, исходящий от Адриана.  — Ледибаг нас всех спасет, — уловила Маринетт свою же фразу. Она думала, что сейчас Адриан начнет спрашивать о том, кто такая Ледибаг, но ошиблась. Вместо этого Адриан, словно выбившись из сценария эпизода, который они с Маринетт сейчас показывали, поднял вверх голову и удивленно замер. Маринетт рядом с ним растворилась в чуть заметной сероватой дымке. Маринетт подняла голову вслед за Адрианом и замерла, заметив свой силуэт на крыше одного из зданий, облаченный в до боли знакомый красный костюм. У Маринетт перехватило дыхание, когда Ледибаг грациозно спрыгнула вниз. Моргнув и вновь открыв глаза Маринетт не увидела ни Адриана, ни Ледибаг. Перед ней снова были одни деревья.  — Сейчас ты пойдешь и надерешь задницу этой долбанной акуме, и мне плевать, как ты это сделаешь, — прорычал сзади Маринетт голос Адриана, пропитанный злостью. Маринетт круто развернулась и увидела Ледибаг, прижатую к стене. Та с удивлением и неприязнью смотрела на парня снизу вверх, громко вдыхая накаленный между ними воздух. Что-то в груди у Маринетт неприятно кольнуло. Ей было тяжело вспоминать этот момент. Вообще, вспоминать все, что связано с ее обликом Ледибаг, ей было сложно. И вот, к изумлению Маринетт, Адриан, вместо того, чтобы продолжить рычать, притянул Ледибаг к себе и поцеловал. Лицо Ледибаг вытянулось от удивления, широко открытыми глазами она уставилась на лицо Адриана, которое находилось непозволительно близко к ее собственному. Яркий розовый свет ненадолго ослепил Маринетт, заставляя зажмуриться. Открыв глаза, она заметила, что тускло-красный костюм пропал. Она обхватила руками шею Адриана, закрыв глаза. Их первый поцелуй. Как же абсурдно. Маринетт фыркнула про себя. Что бы она не видела сейчас, и кто бы ни был режиссером пьесы по мотивам ее жизни, но выглядела эта сцена довольно комично. Ненавидеть Ледибаг и целовать Маринетт. Страстно целующаяся пара пропадает в дыму, оставляя Маринетт одну в лесу с внезапно покрасневшими щеками. Ее голову заполняли воспоминания о том, как впервые Адриан Агрест поцеловал ее. Краем глаза Маринетт замечает какое-то движение и поворачивает голову, увидев недалеко от себя высокое здание, на краю которого, цепляясь за скользкую крышу, висела Ледибаг. К ней бежал Кот Нуар. Героиня разжала пальцы, как только он протянул к ней руку. Кот прыгнул за ней. Маринетт, затаив дыхание от ужаса, наблюдала за происходящим, и, вопреки сюжету, по которому Кот должен был спасти Ледибаг, она все же упала. Он же, несколько раз зацепившись пальцами за оконные рамы, мягко приземлился и навис над Ледибаг. Она лежала, недовольно хмуря скрытые под маской брови и тяжело дышала. Падения с высоты многоэтажного дома будто не было. Кот наклонился к ней и прошептал:  — Я ненавижу тебя. Непроизвольно Маринетт закрыла уши руками и сгорбилась, стиснув зубы. Как же сильно на этот раз резануло в груди. Чертовски больно слышать от него эти слова в свой адрес. Хотя лучше бы он ненавидел ее, чем любил. Нерешительно подняв голову, Маринетт увидела, как Кот грубо целует Ледибаг, всеми силами пытающуюся вывернуться из его рук. И тут же, будто по щелчку, они сидят на диване в комнате Адриана, который уже был в своем обычном человеческом виде, и Ледибаг вновь целует его. Робко, нерешительно. Адриан отвечает ей, обнимая и укладывая на диван.  — Сними его, — хрипло произносит он. Маринетт со стороны наблюдает за происходящим, не моргая и не дыша. Она невольно признала, что они красиво смотрятся вместе. И как же нежно, с трепетом Адриан касается обнаженной кожи Маринетт, целует ее, как будто в первый раз. Испугавшись громкого треска справа от нее, Маринетт вскрикнула и резко обернулась. Кота Нуара выбрасывает из окна поломанного здания, и вслед за ним оттуда высовывается жуткая акуманизированная девочка, из спины которой тянутся длинные, покрытые шипами растения. Тут, прямо перед Маринетт, загородив ей весь обзор на происходящее, появилась Ледибаг. Она сжимала руками голову и корчилась от боли. Ноги ее подкосились, и она упала, исчезая в сером дыме. Маринетт какое-то время наблюдала за рассеявшимся дымом, вспоминая ту дикую головную боль, сковавшую ее тогда. Это было невыносимо. Мысли Маринетт путались, слишком много давления было оказано на нее за последние несколько минут, проведенных здесь. И душевная боль, которая и так всегда была довольно ощутима, накинулась на нее с новыми силами. В уголках глаз Маринетт скапливались слезы. С трудом сфокусировавшись на происходящем перед ней, она испуганно ахнула и поддалась вперед. Она видела то, чего уж точно не было в ее памяти. Кот Нуар ожесточенно, вкладывая максимум сил в каждый свой удар, вел бой с акуманизированной девочкой. Не успевая уворачиваться от всех ее ударов, тело Адриана покрывалось все большим количеством царапин и синяков. Его несколько раз отбросило к стене, упав, он мгновение корчился от боли, потом снова вставал и кидался на акуму. Наконец, он одержал верх, катаклизмом разрушив здание, обвалившееся на девочку. Он стоял спиной к Маринетт, которая не могла двинуться с места от страха, и тяжело дышал.  — Кот? — несмело окликнула она, делая робкий шаг к нему. Ноги плохо ее слушались. Тот вздрогнул, уловив звук ее голоса. Маринетт облегченно выдохнула — значит, он слышит ее.  — Кот, — снова позвала она, осторожно приближаясь к нему. Адриан слегка повернул голову, лицо его было скрыто растрепанными светлыми волосами, запачканными грязью, пылью и кровью. Она увидела, как дернулся уголок его губ.  — Кот, — всхлипнула Маринетт, ускоряя шаг. — Ты сильно ранен… Она плакала и даже не замечала этого. Слезы текли по ее щекам, скатывались по подбородку и падали на светлую порванную блузку, оставляя на ней темные разводы. Адриан медленно обернулся к ней и протянул руки.  — Мар-ринетт… — прохрипел он, улыбаясь. На зубах была кровь. Она прочертила полосы от уголков губ к подбородку и дальше по шее, скрываясь под черной тканью костюма. Она покрасила его губы в красный цвет. Она испугала Маринетт настолько, что та замерла на месте, с ужасом ловя взглядом каждую яркую каплю, цветом напоминающую ее костюм. Адриан тянул к ней руки и улыбался, а из его рта продолжала тонкими изящными струйками вытекать кровь.  — Этого не могло произойти тогда, — пробормотала Маринетт, пятясь назад. — Ты не мог так сильно покалечиться… Я помню, как ты выглядел. Этого не было…  — М-мар-ринетт, — снова захрипел Адриан, вымученно улыбаясь. Он закашлялся и провел ладонью по подбородку, размазывая кровь по скулам и шее. Он выпрямился и снова поднял руки в надежде на то, что Маринетт обнимет его. С пальцев правой руки упала капля крови. — Все в п-порядке, правд-да, — Адриан снова закашлялся, согнувшись и схватившись руками за живот. Поднял голову и взглянул на Маринетт. — Мне совсем н-не больно, ч-честно.  — Это обман, — пробормотала Маринетт, чувствуя, как мокрая блузка прилипает к ее телу. Маринетт вцепилась руками в волосы и с безумием во взгляде взглянула на покалеченного Адриана. — Скажи, что это не правда! Ты не можешь здесь находиться, это все в моей голове… И ты тоже ненастоящий… Какого черта со мной происходит, это галлюцинации? Не успев выслушать всю сбившуюся речь Маринетт, Адриан был поглощен густым дымом. Маринетт закричала и побежала к тому месту, где только что стоял ее уже бывший парень. Она полоснула рукой по сгустку дыма, надеясь нащупать там его, но ничего не почувствовала. Ноги подкосились, и Маринетт обессиленно упала на колени, больно ударившись ими о сухую землю. Она продолжала цепляться пальцами за темные волосы, чуть ли не выдирая их, тянула в противоположные стороны, искривив лицо в безумной гримасе. Лесную тишину прорезали ее рыдания и всхлипы.  — Маринетт! — испуганно позвал ее издалека Адриан. Она облегченно выдохнула и, замерев на мгновение, с опаской повернулась на его крик. Он звал не ее. Спиной прижатый к огромному металлическому шару, он звал Ледибаг. Лицо Кота было искривлено, зрачки сужены, превратившись в две тонкие черные полоски, рот открыт, глаза слезились. Он старался поднять подбородок настолько высоко, насколько это было возможно в его положении, чтобы не порезаться о погнутый золотистый бубенчик. Ледибаг же, высоко подняв искалеченную неясную фигуру левой рукой, одновременно замахивалась на нее правой. Услышав испуганный оклик, она вдруг замерла и повернула голову. Ее губы дрожали. На лице были выжжены такие паника и страх, каких Маринетт еще никогда не видела. Смотря видеоролик этой драки, она помнила, что лицо Ледибаг в этот момент было не таким. Покрасневшие белки выпученных глаз, почти мертвенная бледность, скривившиеся пальцы рук из-за огромного количества грубых ударов. Скулы напряжены, зубы плотно сжаты. Воздух с громким свистом вылетает из ее тонких, словно выточенных талантливым скульптором, ноздрей. Все тело Ледибаг будто сводит судорогами. Она сильно дрожала, как от озноба. Внезапно она усмехнулась. Выглядело это жалко, учитывая ее состояние.  — Каким же монстром я становлюсь для тебя, — сипло выдавила Ледибаг, выпустив воротник костюма акуманизированного из ослабевших пальцев. Она отвернулась от него и медленно, шаркая ногами и прихрамывая двинулась к Коту. — Не бойся. Позволь мне спасти твою жизнь в последний раз. Ледибаг как будто знала, что это было ее последнее превращение, ее слова пропитались грустью, сожалением и горечью, повисшей в воздухе. Она нежно провела костяшками пальцев по щеке прикованного к шару Кота и прикрыла глаза. Дыхание обоих супергероев постепенно выравнивалось, они размеренно дышали в унисон. Кот рассматривал лицо Ледибаг, словно впервые видел ее, впитывая взглядом каждую веснушку, не скрытую под красной маской. Маринетт наблюдала за происходящим, вспоминая ощущения того дня с прежней остротой. Не имея никаких телесных повреждений, она слишком ярко чувствовала, как ее ломало на части. Слезы, чересчур быстро вытекая из глаз, падали на землю, покрытую слоем плотного серого тумана. Маринетт знала, что будет дальше. Она видела, как акуманизированный медленно поднимается и делает выпад рукой вперед. И она честно пыталась как-то предупредить героев, она открыла рот, чтобы закричать, но во рту пересохло и сильно першило. Она хотела встать и побежать к ним, но тело перестало ее слушаться. Металлическая пластина сверкнула, со свистом разрезав воздух. Ни Кот, ни Ледибаг не успели среагировать на мимолетный звук. К ошеломлению и ужасу Маринетт, пластина пролетела сквозь Ледибаг, загородившую Кота своей спиной. Как будто героиня была несуществующим миражом. Адриан резко выдохнул и скрючился от боли, с изумлением разглядывая тонкий кусок металла, торчащий из его бока. На этом же месте теперь у Маринетт находился почти незаметный бледный шрам. Маринетт истошно закричала, наблюдая за тем, как изображение Ледибаг медленно тает перед склонившимся, обмякшим Котом. Руки и голова его безвольно свисали, прикрепленные за мелкие серебристые детальки к шару. Плечи подрагивали. Акуманизированный взглянул на трясущуюся из-за рыданий Маринетт и исчез вслед за Ледибаг. Его роль была сыграна. Маринетт, цепляясь руками за сухую траву и корни деревьев, поползла к Адриану, не в силах подняться на ноги. Изредка вытирая слезы, она пачкала грязью с ладоней лицо. Маринетт чувствовала, как земля все сильнее начинает дрожать после каждого ее движения, приближающего к Адриану. Тот не двигался, его плечи перестали дрожать, только расслабленные ладони немного покачивались. В какой-то момент она поняла, что пытается нащупать руками землю и не может ее найти. Корни деревьев, шуршащая трава и опавшие листья, крошившиеся под ее пальцами, исчезли. Рука Маринетт провалилась в невидимую из-за тумана бездну. Маринетт в панике шарила руками перед собой, пока не нашла поломанный край земли, на котором находилась. Еще немного продвинуться — и она упадет. Маринетт испуганно взглянула на Адриана и чуть слышно, охрипшим из-за сильных рыданий голосом, окликнула его. Тот не пошевелился. Маринетт позвала громче, и снова безрезультатно. Она переводила взгляд с Кота на густой туман, под которым, видимо, не было никакой плоскости, и обратно. Сидя на обрывке земли, Маринетт, в надежде найти его продолжение, водила исцарапанными грязными ладонями вокруг себя и не могла ничего найти. Вскоре Маринетт, не в силах больше видеть висевшего в нескольких метрах от нее Адриана, прижала колени к груди и, уткнувшись в них подбородком, прикрыла лицо руками. Она сидела и пыталась выровнять дыхание. Прошли секунды, часы, года, Маринетт больше не двигалась и не смотрела на Адриана. Снова она ничего не чувствовала кроме запаха дыма, уплотнившегося вокруг нее. Ни прохладного осеннего воздуха, ни твердой поверхности под ней. Она не слышала шума ветра и скрипа кривых веток, своего дыхания. Все постепенно пропало, оставив Маринетт наедине с собой. Она уже хотела собраться и открыть глаза, чтобы проверить, исчез ли сам лес и Адриан, но никак не могла решиться на это. Она была потрясена и напугана. Ей было больно.  — Ты что, сдаешься сейчас? — услышала она позади мягкий приятный голос, эхом разнесшийся в ее ушах. Маринетт распахнула глаза, но не смогла найти в себе сил, чтобы обернуться и увидеть родное лицо, которое она так давно не могла увидеть. Благо, образ Адриана перед ней исчез, и она могла не двигаясь смотреть вперед. Кажется, в глубине души Маринетт понимала, что он тоже здесь будет. В этом месте, где кто-то собрал все ее страхи в один большой спектакль, он просто не мог не появиться.  — Я не такой запомнил тебя, Маринетт, — все так же мягко, с неким трепетом проговорил он. — Но, если ты решишь остаться тут, я это приму. Я всегда поддерживал любое твое решение и теперь тоже не отступлюсь от этого. Так что… Раз уж ты сдалась, я могу просто составить тебе компанию. Если ты не против, конечно. Она услышала, как тихо скрипнула его обувь, прежде чем он легонько коснулся кончиками пальцев ее плеча. Маринетт сильнее сжалась в комок, чувствуя, как тепло разлилось по ее телу от его прикосновения. Веки сами опустились вниз. Возможно, если она не увидит его, ей будет легче пережить эту болезненную встречу.  — Мы давно не виделись, согласись? — с ноткой юмора в голосе произнес он, садясь рядом с Маринетт. — Как же я рад тебя видеть, хотя бы так, в этом жутковатом месте. Я очень сильно скучал. Маринетт давилась слезами и сдерживала всхлипы, рвущиеся наружу. Ее рвало на части осознание того, что это он, именно он, находится сейчас рядом с ней. Она не могла принять это и поверить. Осознание происходящего приходило к ней медленно. Маринетт вцепилась ногтями в плечи и, крепко зажмурившись, раскачивалась вперед и назад.  — Я бы на твоем месте этого не делал, — обеспокоенно сказал он и, придержав Маринетт за плечи, придвинул ближе к себе. Она почувствовала, как он аккуратно убирает ее напряженные пальцы, из-за которых на коже остались следы ногтей. Его прикосновение казалось таким реальным… Нет. Маринетт больше не могла позволить себя запутать. Это очередная галлюцинация. Он не мог существовать так близко к ней.  — Кажется, мы находимся на краю пропасти, — весело проговорил он, как будто пытался таким образом немного разрядить напряженную обстановку между ними. — Это звучит красиво, ты так не считаешь? — Он выждал паузу, надеясь, что Маринетт ответит ему. — Мне немного неловко говорить в одиночку, обычно я немногословен.  — Тебя здесь нет, это обман, — прошептала Маринетт, с трудом разлепив пересохшие губы. Она не выдержала. Как же она хотела поговорить с ним. — Прошу, исчезни.  — Я никогда не обманывал тебя, ты же знаешь, — в унисон ей, также тихо ответил он. Маринетт, не открывая глаз, представила его привычную грустную улыбку. — Я понимаю, каково тебе сейчас, но я не могу исчезнуть просто так. Это ты тоже прекрасно знаешь.  — Да… Наверное, знаю, — вяло кивнула Маринетт. Она устало опустила руки на землю, вновь ощутив подушечками пальцев примятую траву, но по-прежнему не могла решиться открыть глаза. — Но я никак не могу понять, — слабым, дрожащим голосом продолжила она. — Неужели я совершила так много плохого, что мне приходится проживать самые сложные моменты своей жизни заново? Видимо, я заслужила это наказание. Он засмеялся.  — В свое время я знал людей, которые были гораздо хуже тебя, — с усмешкой заметил он. — Я не отрицаю, что за время моего отсутствия ты много дел натворила, но… — он тихо и коротко рассмеялся. — Мне кажется, что ты прошла слишком много испытаний. И многое пережила. Слишком много для той маленькой девочки, которую я знал. Какое-то время они молчали. Он обхватывал рукой плечи Маринетт и прижимал к себе, а она грелась в его объятии. И все равно, ее глаза не желали открываться.  — Ты сильно выросла, — выдохнул он, легонько потрепав ее волосы. — И стала сильнее. Ты хорошо справилась, Маринетт. Вдох-выдох. Маринетт сделала последнее, огромное усилие для того, чтобы повернуть голову направо и открыть глаза. Это был Феликс. Таким она вспоминала его и невольно воссоздавала его образ в мыслях каждую ночь, потраченную на медленное осмысление происходящего с ней кошмара. Спокойное лицо, испещряющееся тонкими прозрачными морщинками, когда он улыбался. Бледная кожа и длинные, доходящие до плеч, светлые волосы. Стеклянные, добрые глаза, чистая голубизна которых всегда успокаивала Маринетт. Новый поток слез не заставил себя долго ждать.  — Феликс, — выдавила она его имя, голос ее надорвался. Маринетт кинулась к нему, обхватывая руками и прижимаясь ближе в надежде спрятать от него свое осунувшееся усталое лицо. — Мне было так страшно все это время, — прошептала она, уткнувшись носом в его грудь.  — Просто представь, что это всего лишь страшный сон, — посоветовал он, успокаивающе проводя ладонью по ее спутанным волосам. — Когда ты проснешься, все снова будет хорошо. Маринетт кивнула, захлебываясь рыданиями. Феликс терпеливо гладил ее по голове, мурлыча под нос какую-то знакомую мелодию. Он всегда что-то напевал, когда задумывался над чем-то. Кажется, когда-то давно он рассказывал Маринетт о том, как сильно любит петь.  — Не плачь, малыш, — нежно произнес он, похлопав ее по спине. — Когда-нибудь ты будешь счастлива, обещаю.  — Я отказалась от Ледибаг, — прошептала Маринетт, стискивая руки на спине Феликса. Из-за ее слез темный костюм немного промок. — Отдала серьги Мастеру Фу.  — Может быть, на твоем месте я сделал бы также, — задумчиво протянул Феликс. Спустя несколько минут он с грустью произнес: — Нет. Не могу представить себя на твоем месте, это слишком тяжело. Я не осуждаю твое решение. Но тот парень, кажется…  — Я его подставила, — договорила за него Маринетт, вытирая слезы костяшками пальцев. Она все еще не могла оторваться от Феликса и взглянуть на него еще раз. — Из-за меня он теперь тоже страдает. Адриан.  — Я уверен, что ты поступишь правильно, — кивнул Феликс, скорее своим мыслям чем Маринетт. — Делай то, что считаешь правильным. — Но я не знаю, как… как теперь можно исправить то, что я натворила, — надломленным голосом прошептала Маринетт. Она немного отстранилась от Феликса и низко опустила голову, чтобы он не видел ее слез. Она знала, что ему больно было смотреть на ее страдания. Он сам говорил ей об этом когда-то.  — Не переживай, все наладится. Феликс медленно поднялся на ноги и протянул руку Маринетт. Та непонятливо взглянула на него.  — Тебе нужно как-то выбраться отсюда, — пояснил он. Маринетт схватилась за его ладонь и с трудом заставила себя подняться. Выжидающе посмотрела на Феликса. — Я не знаю, куда нужно идти, но это место… Ты уже поняла, что оно заставляет вспоминать самые болезненные моменты твоей жизни и создавать из них кошмары, — он помедлил и с горечью дополнил: — Мне жаль, что я стал одним из этих воспоминаний. Снова глубоко в груди кольнуло. Так сильно, что Маринетт скрючилась бы пополам, если бы не Феликс, стоящий перед ней. Может быть, это правда всего лишь сон? Сон, после которого Маринетт еще долго не сможет оправиться. Хотя ей казалось, что ради такого кошмара ей стоило поспать еще немного. Именно сейчас, рядом со своим воскресшим другом, который когда-то был для нее всем, она не хотела просыпаться. Лишь бы услышать еще несколько слов, произнесенных его губами.  — И что мне нужно делать? — спросила Маринетт, настороженно озираясь. Она не выпускала ладонь Феликса из своих пальцев.  — Просто перетерпеть, наверное, — пожал плечами он. — Если честно, я удивлен тому, что с момента моего появления здесь еще ничего не случилось.  — Я тоже, — кивнула Маринетт, сильнее сжимая его ладонь. — Я была уверена в том, что увижу… — Маринетт закашлялась, — что увижу твою смерть. Голос дрогнул. Она озвучила то, к чему они оба готовились, стоя посреди заполненного дымом леса. Феликс что-то неразборчиво пробормотал себе под нос. Он нерешительно сделал несколько шагов в противоположную от обрыва сторону, увлекая за собой Маринетт. Они долго бродили в тихом прохладном лесу, изредка переговаривались. Маринетт готовила себя к тому, что ей еще предстояло вскоре увидеть. Они не знали, что искали, но продолжали поиски, проскальзывая между плотно посаженных деревьев.  — Может быть, ты не поверишь мне, я и сам себе не особо верю, — болтал Феликс, раздвигая руками, скрытыми под черными перчатками, ломкие ветки. — Но мне кажется, что я настоящий. В смысле… Я все помню. Всю свою жизнь. Я помню себя, учащегося в университете, помню, как мы с тобой познакомились, и еще много всего, — Феликс улыбнулся, помогая Маринетт пролезть через заросли какого-то засохшего кустарника. — Я говорю то, что думаю. И делаю, что хочу. Чувствую себя живым. Феликс даже не догадывался, какую боль причиняет Маринетт своими словами. Ему и самому было тяжело осознавать то, что вскоре он должен будет исчезнуть и, возможно, заново пройти через свою смерть. Но Феликс всегда был сильным. Он выдерживал все испытания, предназначенные ему. Поэтому верил в то, что выдержит и на этот раз. Он понимал, как сложно было Маринетт находиться здесь, дергаясь от каждого шороха и треска. Она тоже ждала. И Феликс знал, что ей будет гораздо хуже, чем ему. Умершему герою было нечего терять, ведь он уже умер. А вот Маринетт… Ей понадобится много времени для того, чтобы забыть все, что она здесь увидела. Феликс хотел, чтобы она проснулась и тут же забыла этот сон, как будто его и не было. Как обычно сны испаряются в недрах недолговечной человеческой памяти. Он почувствовал, что что-то вокруг них изменилось. Идти стало сложнее, как будто его ноги постоянно в чем-то застревали. Он взглянул на Маринетт, нагнувшуюся для того, чтобы пролезть под ветками между деревьев. Кажется, она не заметила никаких изменений.  — Постарайся пережить все, что увидишь здесь, — вдруг быстро произнес он, резко повернув к себе Маринетт. Схватил ее за плечи и легонько встряхнул. Маринетт испуганно всматривалась в его лицо, изучая страх, проявившийся в его обычно спокойных глазах, и наконец кивнула головой. — Помни, что все, что ты видишь — это игра твоего воображения. Ни за что не поддавайся ему. И потом, когда проснешься, пообещай забыть, пусть на это ты потратишь не одну бессонную ночь, но ты должна забыть все, что видела тут. Хорошо?  — Что-то случилось? — выдавила она, морально подготавливаясь к новой волне боли, которая наверняка скоро нахлынет на нее.  — Кажется, я начинаю чувствовать, как подо мной крошится земля, — настороженно проговорил Феликс, заставляя звучать свой голос уверенно и непринужденно, ради Маринетт. Они оба понимали, что время, отведенное на их встречу, подходило к концу. В последний раз ободряюще сжав плечи Маринетт, Феликс сделал несколько шагов назад.  — Пообещай, что не будешь убиваться из-за этого, — тихим, но твердым голосом требовательно произнес он. — Все уже в прошлом. Маринетт выдавила из себя что-то наподобие «хорошо», и вся сжалась, готовясь смотреть еще одну сцену, поставленную для нее. Она постарается не сойти с ума, ради Феликса. И ради Адриана. Ради Альи и своей семьи. Мимо нее пробежала Ледибаг, задев Маринетт плечом. Мимолетное касание оказалось практически невесомым. Ледибаг подбежала к Феликсу, лицо которого внезапно приняло маску сосредоточенности. Во время боев он всегда так выглядел. Уверенно, смело, сосредоточенно. Маринетт затаила дыхание, увидев себя в прежнем состоянии. Ледибаг, яркая, с двумя красными лентами, крепящимися к ее темным встрепанным хвостикам. Если присмотреться, то можно заметить, как по ее волосам гуляют синеватые отливы. Ледибаг тяжело дышала, стоя спиной к Феликсу, как будто прикрывая его от чего-то.  — Сейчас я тебя подкину, а ты отберешь его талисман, — прошептал он ей на ухо, наклоняясь. Феликс больше не смотрел на Маринетт, она словно стала прозрачной для супергероев. Их взгляды были сфокусированы на ком-то, стоящем далеко позади Маринетт. Маринетт, не двигаясь, смотрела, как Ледибаг, за счет толчка Феликса, подпрыгивает высоко вперед и исчезает среди деревьев. Взгляд ее был прикован к лицу супергероя, нахмуренном, со сжатыми от напряжения зубами. Он резко взмахнул руками, чувствуя, как теряет равновесие. Черная маска таяла в зеленом свете, костюм медленно пропал, сменившись на обычную одежду. Маринетт, как в замедленной съемке, наблюдала за тем, как Феликс, провожая взглядом Ледибаг, падает вниз. На его скулах играл едва заметный румянец. Увидев тогда парня без маски, Маринетт помнила лишь его пугающую мертвенную бледность. Сейчас же она видела своего друга живым без супергеройского обличия. К Феликсу медленно приходило осознание того, что должно будет произойти. Лицо его расслабилось, когда он увидел, как Ледибаг топчет ногой ключи, в которых поселилась акума. Они победили. Феликс успел облегченно выдохнуть, прежде чем исчезнуть среди тумана, поглощавшего все вокруг. Сжав руки в кулаки, Маринетт терпела, сдерживая слезы. Нужно держаться. Это всего лишь воспоминания. Это уже пройденный этап. Галлюцинации. Их нет. Они не существуют.  — Приди в себя, — прошипела Маринетт сквозь стиснутые зубы. — Проснись, проснись.  — Ты устала, — тихо протянул ее же голос где-то рядом. Из-за ближайшего дерева вышла Ледибаг, с растрепанными хвостиками, в запачканном пылью и грязью костюме. — Я тоже.  — Сколько мне еще придется здесь находиться? — спросила Маринетт. Голос ее был пуст, на лице ни одной эмоции. Правда. Она очень сильно устала.  — Немного осталось, — выдохнула Ледибаг, отходя от девушки подальше в тень деревьев, словно пряталась от нее. — Потерпи. Ледибаг отвернулась и нерешительно направилась вглубь леса, махнув рукой, молча говоря Маринетт следовать за ней. Они вышли на поляну, с которой все началось. Посередине стоял открытый гроб. Маринетт застыла среди деревьев, издалека наблюдая за Ледибаг. Она знала, кто лежит в гробу, поэтому остановилась. Ей хотелось запомнить образ Феликса, когда тот был еще жив. Если же подойдет ближе, она увидит красиво одетый, напудренный и подкрашенный труп. Вокруг гроба стояло огромное количество ваз с цветами, мягкие игрушки, свечи и фотографии. Где-то на фоне можно было услышать плач скорбящих людей. Ледибаг остановилась перед гробом и нежно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по бледной холодной коже тыльной стороны ладони. Какое-то время она просто стояла и смотрела на Феликса пустым остеклевшим взглядом. Потом подняла руки к волосам и медленно вытянула из коротких хвостиков красные ленты. Наклонилась и, осторожно приподняв руку Феликса, обвязала их вокруг его тонкой кисти. Темные локоны неаккуратно опали на ее худые сжатые плечи. С этого момента ее волосы всегда были распущены, стоило только маске появиться на ее лице. Гроб постепенно расплылся в дыму. Ледибаг продолжала стоять и смотреть в одну точку. Потом, вспомнив о присутствии Маринетт, медленно повернулась к ней и двинулась на встречу. Маринетт видела, как с каждым шагом лицо героини худеет, прямая осанка сменяется на сведенные плечи, костюм тускнеет и блекнет. Когда Ледибаг подошла к Маринетт и остановилась, они стали точным отражением друг друга, не считая одежды.  — Вот и все, — наконец произнесла героиня, сильнее сутулясь.  — Воспоминания закончились? — настороженно спросила Маринетт. — Самое тяжелое я прошла.  — Я… не знаю, — выдохнула Ледибаг и устало облокотилась на одно из деревьев. — Я понятия не имею, что еще может тебя ожидать. Но в любом случае, мне это уже порядком надоело.  — Тебе-то что могло надоесть, — с горькой иронией усмехнулась Маринетт. Она надавила пальцами на виски, голова сильно болела. — Ты всего лишь мое видение.  — Нет, — Ледибаг мотнула головой, волосы загородили часть ее лица. — Я тоже все понимаю и чувствую, знаешь ли. Ты же разговаривала с… — голос ее перешел на шепот, — с Феликсом. Теперь встретилась со мной.  — Тогда почему я не могла поговорить с Адрианом? — озадаченно хмурясь, спросила Маринетт. Ледибаг пожала плечами. Дым вокруг сгущался, деревьев уже практически не было видно. Маринетт с трудом различала перед собой красный костюм.  — Наверное, потому что он еще жив, — после долгих раздумий ответила Ледибаг. — Я же в какой-то степени тоже мертва. Меня больше нет. Ты уничтожила. Они молчали, наблюдая за завитками дыма вокруг них. Маринетт настороженно посматривала на героиню из-под полуопущенных век.  — Зря ты так меня боишься, — неожиданно произнесла Ледибаг, ссутулившись еще сильнее. — Дело ведь не во мне. Дело в тебе.  — Я сходила с ума, когда становилась тобой, — возразила Маринетт. Она обхватила руками свои плечи из-за внезапно нахлынувшего на них холода.  — И, избавившись от меня, ты все также продолжаешь сходить с ума, — фыркнула Ледибаг. Плечи ее затряслись от беззвучного смеха. — Глупая. Ты же сожалеешь об этом, я знаю. Хочешь что-то сделать, как-то себя защитить… И не можешь. Это очень глупо.  — Ты так говоришь, потому что хочешь, чтобы я забрала свой камень чудес обратно, — упрямо сказала Маринетт.  — Нет, я просто хочу помочь тебе принять правильное решение, — с легким раздражением в голосе произнесла Ледибаг. — Ты же понимаешь, что это нужно сделать. Мои силы нужны и тебе, и Адриану, и всему Парижу. Маринетт отвернулась, нахмурившись. Она старалась не задумываться о сказанном Ледибаг и пропускать ее слова мимо своего сознания. Но все же, в глубине души, она понимала, что начинает соглашаться с мнением героини. Находит верность в ее словах.  — Ты не права, — Маринетт резко дернула головой. Шея чуть слышно хрустнула. — Если им реально нужен герой, пусть Мастер Фу найдет кого-нибудь другого на эту роль.  — А ты не задумывалась о том, что он просто верит в тебя? — Ледибаг прищурилась. — Мастер Фу надеется на то, что ты все-таки вернешься. И Адриан тоже. И я тебя жду. Маринетт нахмурилась сильнее, когда героиня подошла поближе. Ледибаг, поймав взгляд Маринетт, наклонила голову набок и прошептала:  — Я уверена в том, что и Феликс верит в тебя. Лицо Маринетт вытянулось, она отпрянула. Ледибаг, довольная произведенным от ее слов эффектом, уверенно выпрямилась.  — Замолчи! — вскрикнула Маринетт, пятясь назад. Запнулась обо что-то и упала, тихо пискнув. Ледибаг наклонилась и протянула к ней руки. Маринетт испуганно отползла от нее, надеясь на то, что сможет как-то укрыться в клубах дыма.  — Я просто хочу помочь тебе встать, — Ледибаг сама отдернула руку, когда Маринетт замахнулась, чтобы оттолкнуть ее.  — Не трогай меня! — закричала Маринетт, отползая подальше от следующей за ней Ледибаг. — Проваливай! Уходи! Мне твоя помощь не нужна! Ледибаг остановилась, обдумывая сказанное.  — Ты ошибаешься, — после недолгого молчания сказала она. — Моя помощь тебе нужна больше всего. Маринетт открыла рот, чтобы как-то возразить, но тут же захлопнула и прислушалась. Ей показалось, что она вновь услышала голоса. Ледибаг тоже что-то заметила и приняла боевую позицию, вертя головой в разные стороны.  — Собираешься защищать меня? — хмыкнула Маринетт, встав на ноги и отряхнувшись от прилипшей к одежде грязи.  — Вот еще, — ядовито выплюнула Ледибаг. — Если захочешь — сама себя спасешь. Я не буду помогать.  — Мне показалось, что я слышала, как кто-то звал меня, — протянула Маринетт, проигнорировав ответ Ледибаг. И снова услышала чей-то испуганный голос. Кто-то действительно произнес ее имя, кажется, на этот раз Ледибаг тоже услышала это. Но было неясно, откуда исходил звук. Героиня несколько раз обернулась, внимательно вглядываясь в непроницаемые клубы дыма. «Маринетт, помоги мне», — жалобно кто-то провыл в самое ухо. Маринетт подскочила, врезавшись боком в невидимое из-за тумана дерево.  — Ты это слышала? — испуганно спросила Маринетт, вжимаясь спиной в жесткую кору дерева. От сучков и веток кожу больно кололо.  — Да, — кивнула Ледибаг, озадаченно вертя головой в разные стороны. — Только не могу понять, откуда это. Прозвучало совсем рядом. Обе девушки подскочили от внезапного женского крика, прорезавшего лесную тишину. Все внутри Маринетт похолодело.  — Алья?! — испуганно закричала она в ответ и сорвалась с места. Ледибаг побежала за ней. Ветки хлестали Маринетт по лицу, оставляя сильные царапины, она спотыкалась, падала, но поднималась и продолжала бежать, не разбирая дороги.  — Маринетт, помоги! — истошно, будто под пытками, кричала Алья. Это точно был ее голос, Маринетт не могла спутать его ни с чьим другим. Вдруг нога ее провалилась вниз, Маринетт потеряла равновесие.  — Осторожнее! — воскликнула Ледибаг, хватая Маринетт за руку и оттаскивая на себя. Обе повалились на землю в метре от обрыва. Маринетт зажала уши руками, не в силах больше слышать вопли подруги. Ее крики словно проникали под кожу и кости, в череп и дальше, глубоко внутрь. Отпечатывались в памяти. Она подползла к обрыву и попыталась нащупать продолжение земли, но безрезультатно. Ледибаг стояла позади нее и молча наблюдала за обезумевшей от криков Маринетт. «Маринетт, помоги!» — закричал мужской голос. Такой же знакомый и родной. Маринетт вскинула голову, отчаянно пытаясь что-то увидеть сквозь дым.  — Папа? — с ужасом в голосе прошептала она. Она вскочила на ноги и, вцепившись в локоть Ледибаг, потянула ее к обрыву.  — Сделай что-нибудь! — с истерикой в голосе закричала Маринетт, дергая руку Ледибаг, сильно сжимая ее пальцами. — Помоги им! Ледибаг удивленно всматривалась в ее лицо, наблюдала за скатывающимися по щекам слезами, распухшими от рыданий веками, прерывистым дыханием. Она сходила с ума. Казалась безумной. Ледибаг не двигалась с места, как сильно Маринетт ни дергала ее руку, и как громко на нее ни кричала. А криков становилось все больше. Маринетт различала среди них голоса своих друзей, знакомых, родственников, одноклассников. Страх настолько сильно давил на нее, она уже не могла выдавить из себя ни звука, захлебываясь в терпком запахе дыма, обессиленно повиснув на руке Ледибаг.  — Пожалуйста, ты же можешь помочь, — прошептала она, морщась от слез, застилавших глаза.  — Я не буду ничего делать, — тихо ответила ей Ледибаг. — Я не могу… без тебя.  — Что я могу сделать? — спросила Маринетт, метнувшись к краю обрыва. Неосознанно она сжимала в ладонях свою одежду, хваталась за волосы и судорожно сжимала шею. — С ними что-то происходит… Им нужна моя помощь… Ледибаг, прошу, спаси их!  — Я не Ледибаг, — отстраненно ответила ей героиня, отходя назад. Маринетт испуганно смотрела на нее. — Ты — Ледибаг. Она начала расплываться перед глазами. Вытерев глаза костяшками пальцев, Маринетт уже никого не видела рядом с собой. Она осталась наедине с душераздирающими криками людей. Одна. Маринетт глубоко и прерывисто вздохнула, пытаясь успокоиться. Где же ее хладнокровие, с которым она всегда спасала Париж? Слова героини эхом звучали в ушах Маринетт. Если она Ледибаг, и мир, в котором она сейчас находилась — ее воображение, то… Маринетт разбежалась и прыгнула с обрыва, чувствуя, как ее тело сковывает прочная ткань.

***

Кот сжимал в ладонях кисти Маринетт, скрюченно лежащей на полу. Та кричала, дергалась, вырывалась, под веками было видно, как безумно вращаются ее зрачки. Волосы и легкая блузка прилипли к вспотевшей бледной коже. Затылок ее окружал сгусток темного дыма, который Адриан пытался разогнать, но не смог. И вдруг все успокоилось. Маринетт замерла, обессиленно повиснув на руках Кота. Она тяжело дышала. Кот обеспокоенно позвал ее по имени, убирая с лица темные волосы. Маринетт распахнула глаза и облегченно выдохнула.