Teach me to live

***

— Ты снова ночевал здесь? — громкий голос Фрэда прервал мой сон, и мне пришлось открыть глаза, охватывая незваного гостя самым злобным взглядом, на какой я только был способен. Во взрослой жизни существует куча различных вещей, от которых ежедневно хочется сбежать. И проснуться от возгласов начальника - одна из них. — Доброе, блять, утро, — я потянулся на неудобном диванчике, чуть не упав с него. Мышцы сильно затекли, это стало очевидно сразу же после подъёма. Шея казалась деревянной, впрочем, как и другие части тела. Тёплое покрывало давно сползло вниз, так что мои ноги ещё какое-то время не чувствовали твёрдой поверхности пола. — Скоро придут первые покупатели. Как ты, Джер? — Спина немного болит, а так это самый лучший диван, на котором мне когда-либо приходилось спать, — подобие улыбки обернулось полнейшим провалом. Трудно притворяться отдохнувшим и готовым к работе, когда это ни черта не так. Каждый, кто продержался на работе хотя бы неделю, знает, о чём идёт речь. Через несколько минут лёгкий шум кофеварки заглушало сразу несколько голосов, доносившихся из старенького телевизора. Нет ничего хуже утренних новостей. Это, своего рода, гарант отвратительного настроения. Ведь, если подумать, эти передачи никогда не транслируют что-то поистине прекрасное. Здесь только убийства, теракты и ограбления. Аналитики и государственные деятели собираются в единую кучку политического дерьма и вещают нам с экранов о том, как мы живём, и что нас ожидает. Поразительно, эти люди не в состоянии предотвратить весь тот беспорядок, что творится в стране, однако они знают, что после очередных выборов, всё станет намного лучше. Но это обман, распространённое шаблонное мнение, навязанное нам сверху. Говорят, ложь близкому — это предательство, а ложь целому народу — это политика. Я заварил себе крепкий кофе и сел пить его вместе с Фрэдом, стараясь больше не возвращаться к мыслям о будущем страны. — Ты подыскал новое жилье? — Эм… Я понимаю, что это неправильно — ночевать здесь, но у меня нет выбора, по крайней мере, до первой зарплаты. — Она через неделю. Если начальство увидит, что ты здесь ночуешь, оно попрёт тебя куда подальше. — Пока мне нужны деньги. Будешь сахар? — я решил резко перевести тему. Прекрасно, Джерард, давай поговорим о сахаре! Время тянулось очень медленно. Готов поспорить, что какой-то умник вытащил из часов батарейки, и минутная стрелка совсем не двигалась, пока секундная заканчивала свои обороты. Людей в этот день было больше, чем обычно: кто-то покупал подарки для своих детей или родственников, заворачивая товар на кассе в праздничные пакеты, а кто-то использовал комиксы как средство развлечения. Я и сам часто злоупотреблял этим. Время словно замедляет свой ход, когда в руки попадает действительно стоящая вещь, с прекрасными иллюстрациями и захватывающим сюжетом. Мне казалось, что для создания комикса достаточно иметь одно только вдохновение, но, как и всегда, это было ошибочным суждением. В создании любого произведения искусства, будь то книга или картина, заложен железный фундамент — история. Ты должен рассказать миру свою историю, выразить её в музыке, тексте или же при помощи красок. Дожив до своих лет, проснувшись в один из таких же, похожие на другие дни, я вдруг осознал: мне совершенно нечего сказать. Одно из ещё действующих правил магазина включало в себя запрет на вход в магазин с домашними питомцами. Из-за бесконечного потока людей, едва я мог увидеть огромного пса, серого, словно асфальт, привязанного к забору на противоположной стороне дороги. Но я увидел. На секунду всё тело сковала одна из самых неприятнейших эмоций — тоска. Эта собака, казалось, была своеобразной аллегорией одиночества. Пугающего одиночества. Мне самому часто хотелось завести домашнего питомца, будь то собака, кошка или вообще хомяк. Я всегда хотел за кем-нибудь ухаживать, но с самого детства животные в нашей семье не приживались. Всех ныне покойных любимцев встретил печальный конец. Несчастный случай, как принято говорить теперь. Хотя, кажется, это больше походило на проклятие. Когда маленькие дети получали в подарок от своих родителей на Рождество щенков или котят, я, в свою очередь, получал пару книжек и новый шарф, сделанный бабушкой вручную. И так каждый год. Пока я обслуживал невысокую девушку в обтягивающих джинсах, мне зачем-то вздумалось мельком взглянуть на экран телевизора, прикрученного к стене. Шли новости, а затем их прервал прогноз погоды. Паршивая картина: слишком холодный ветер для апреля, словно зима, в очередной раз, собирается посягнуть на права весны. Я вновь перевёл взгляд на окно, пока склеивал ценник у футболки, и заметил там Фрэнки. Он стоял возле двери магазина, держа в руках пару рожков с мороженым. Сдержать улыбку оказалось одним из тяжелейших испытаний, с которым мне не суждено было справиться. — Вы не можете немного быстрее, мне ещё нужно успеть забрать моего сына из школы, — созерцание прервалось благодаря звонкому, слегка взволнованному голосу девушки. Я торопливо сложил всё в фирменный пакет и передал ей, принимая взамен точную сумму покупки. Фрэнк вошёл спустя минуту и подошёл к моему прилавку. Он улыбнулся и передал один рожок мне. Вот и обеденный перерыв. Обычно, я никогда не прерывал смену, тратя свободное время на такие мелочи, как обед. Но сегодня мой желудок твёрдо настаивал на переменах в поведении, так что мне пришлось перевернуть табличку на двери и вновь вернуться к Фрэнки. — «Я купил его специально для тебя. Ты был голоден, я угадал?» — после этих написанных слов, я почувствовал себя тем растаявшим мороженым, какое Фрэнк любезно передал мне в руки. — «Конечно! А где твоя машина?» — я облизал губы, запачканные шоколадной крошкой, и передал блокнот Фрэнки. Он мельком глянул на улицу и заметно потускнел. Я был готов спросить у него, что произошло, но вспомнил, что он меня не услышит. — «Это была машина моего отца, он меня вчера просто подвёз.» — он поставил жирную точку в конце предложения. — «Почему тебе грустно?» — я попытался написать это как можно мягче, но без голоса и интонации все эти слова выглядели какими-то бесчувственными, лишёнными эмоционального наполнения. — «Мне не грустно, Джи. Когда ты полностью будешь свободен от работы?» — «Завтра, в пятницу и в воскресенье, а что? Мы можем сходить куда-нибудь.» Он посмотрел мне в глаза, жалобно прося и передавая блокнот прямо мне в руки. — «Ты можешь сходить со мной в музыкальную школу? Здесь близко.» — я наконец понял, как он передает всю информацию, топящуюся в его голове: он смотрит глазами, наполненными чувством и искренностью. — «Конечно, могу, но…зачем?» — мне было любопытно, и я решил не отбрасывать этот вопрос на потом. — «Мне настроят гитару, и мы сразу уйдём. Я боюсь ходить один.» — эти слова немного загнали меня в ступор, но через несколько секунд я всё же смог ответить. — «Ты слышишь музыку?» — «Я чувствую её сердцем.» — «Почему ты боишься идти один? Там обычные людия и они не сделают тебе ничего плохого.» — «Да, они обычные, а я нет, и они это видят. Это сразу понятно по их лицам. Ты не видишь, сколько эмоций приходится испытывать людям за одну крохотную минуту. Радость, горе, разочарование, злоба — это всё можно прочитать по их лицам.» Когда обеденный перерыв подошёл к концу, Фрэнк тепло обнял меня и помахал рукой на прощание. Мне же оставалось сидеть на работе ещё несколько часов и умирать от скуки. Я вспоминал слова Фрэнки и много раз крутил их у себя в голове. Он открыл для меня что-то очевидное, что-то такое, о чём я знал всю свою жизнь, но никогда не придавал этому значения. Люди просты в своём понимании. Их психология, мысли, чувства — всё лежит на поверхности. Нужно только присмотреться, прочесть характер между строк. Я пялился на лица прохожих и замирал, когда они недовольно хмурились, смотря на меня. Им не нравится чувство незащищённости. Я знаю это. — Кто был тот милый парень, с которым ты провёл перерыв? — Фрэд возник из ниоткуда, прервав мои размышления и напугав до чёртиков. — Это мой знакомый, — холодно ответил я, продолжая пялиться на улицу и размышлять о своём. — Как его зовут? — Фрэнк, и он глухой. — Это как так? — Фрэд нахмурился и облокотился на столик. — Обычно. Завтра не моя смена? — Ох, нет, Джерард. Я понимаю, что ты не машина, — он звонко засмеялся, — Сара завтра сможет выйти на работу, так что тебе не стоит её заменять. — Спасибо, Фрэд. Я могу остаться на ночь в магазине? — Бля, только не завтра. — Почему? — У моей знакомой день рождения, и нам нужно где-то его отпраздновать, а квартиры слишком маленькие, и ты знаешь, что мой отец не переносит гостей, прости, — он жалобно проскулил, словно ребенок, который по-настоящему просит прощения у матери. — Да, я всё понимаю. Я могу снять номер в отеле недалеко отсюда. — Я рад, что ты не злишься на меня за это, — он улыбнулся и ушёл в комнату для персонала.