Teach me to live

***

Я откидываюсь на спинку стула и подпираю рукой свою голову. Физически вымотанный, я продолжаю пялиться на погашенную табличку с надписью «открыто». Фрэд давно ушел к себе домой. Его девушка, как сказал он, ждет его раньше обычного, и поэтому ему нужно, чтобы я закончил работу быстрее. — Джерард, может попьешь со мной кофе? — протягивает Сара и приземляется на стул передо мной. — Ну если только чай. Я собираюсь лечь спать раньше и мне вовсе не нужно просыпаться ночью от всякой чепухи в моей голове. — Я сейчас, — улыбнулась она и исчезла, скрывшись в комнате для персонала. *** — У меня есть для тебя предложение, — проговорила Сара, помешивая ложечкой сахар на дне своей кружки. — М? Какое? — Я не думаю, что тебе хочется оставаться здесь каждую ночь, правда ведь? — Ну… Да, — почему-то, это заставило вспомнить о Фрэнке. О поцелуе с ним, о тех вздохах, что вырывались у него изо рта и о маленьком, худом тельце, что я мог ощущать, дотрагиваясь пальцами до его одежды. — Вот номер, — она протянула мне клочок бумажки с написанными на ней цифрами, — он как раз ищет, кому сдать квартиру. Позвони ему позже. — Сара, ты серьезно? Спасибо тебе! — я обрадовался и по-дружески крепко обнял девушку. — Джерард, ты мог меня раздавить, — усмехнулась та, поправляя волосы. — Прости, я просто очень рад, — я улыбался ей. — Как Фрэнк? — Он не смог сегодня прийти, у него важные дела. — Ох, ты в порядке? — Я? Совершенно! — Ты больше не одинок? Что делать, если ты лежишь ночью, смотря в потолок, и тебе абсолютно не с кем поговорить о том, что ты сегодня пролил кофе на свою рубашку, и тебе не удалось найти причину улыбнуться хотя бы раз? Каждую ночь я умирал от тоски, скуки и боли в моем сердце. Теперь это все прошло. Я мог улыбаться, чувствовать, что живу. На меня больше не сходит странное ощущение того, что меня не существует. — Я люблю Фрэнка, — тихо произнес я, скорее самому себе, чем Саре. Она улыбнулась и через пару секунд, отпивая глоток свежего кофе, сказала: — Я вижу, что с тобой все хорошо. Ты счастлив, а это самое главное. Спустя двадцать минут она оделась и ушла домой. На улице совсем стемнело, фонари светили мягким светом, падающим на магазин. Я достал телефон из кармана своей сумки и набрал номер того мужчины. Пару минут изнуряющих гудков, и в трубке послышался мягкий мужской голос. — Здравствуйте, я звоню по поводу квартиры. Ваш номер мне дала моя подруга. На секунду мужчина задумался о чем-то. — Сара? — Да. — Вы можете приехать завтра с утра и посмотреть квартиру. Как вас зовут? — Джерард. — Приятное имя. Цену мы можем обговорить позже, — он назвал точный адрес квартиры. По его словам, она находилась в центре города, совсем не далеко отсюда. Я бы мог ходить пешком, как и раньше. — Я Энтони, просто позвоните в дверной звонок, и я открою вам.

***

Он стоял передо мной. Такой красивый, немного взлохмаченный и помятый. Он бежал ко мне навстречу, сбивая с ног прохожих, которые злобно ругались на него и одергивали. Но он бежал. Он не останавливался. Я некрасив и неинтересен. У меня нет особенных дарований, нет денег. Но я могу предложить ему все, что имею, до последней слезинки, до последнего капилляра. Это больше того, что мог предложить кто угодно, потому что многим нужно столько держать про запас, что он не может как я, предложить всего себя. Может быть, он не добьется желанного счастья со мной, но я сделаю все, чтобы он хоть малую долю от этого получил. Фрэнк улыбается, берет меня за руку и прислоняется ко мне всем телом. Я чувствую небывалое тепло, кажется, что еще немного, и мои ноги подкосятся, а я упаду на мокрый асфальт. Неважно, на какие ионы разобьется Земля, я стану его домом, дорогой к звездам. Нет громких фраз и звуков, как: «навсегда», «от луны и обратно», потому что мы не знаем, что ждет нас завтра, верно? — «Нам долго идти?» — он протягивает блокнот, и я принимаю его. — «Тут рядом, в этом же квартале» Когда мы дошли до положенного адреса, то сразу же позвонили в небольшой дверной звонок. Спустя секунд тридцать, на порог вышел Энтони в домашней одежде. — Ф-Фрэнк? — прошептал он и немного пошатнулся. Я глянул на Фрэнка. Его лицо залилось краской, и он смотрел вниз, рассматривая свои кеды. Мы держались за руки, но увидев Энтони, Фрэнк приказал себе отпустить мою руку, повиснув на секунды в воздухе. — Вы его знаете? — спросил я. Надеюсь, что я не выгляжу очень глупо, хотя, блять, выгляжу. — Это мой сын, — проговорил он и облокотился на стенку, — вы дружите? — Да, — соврал я. — Проходите, — он зашел в квартиру, а мы с Фрэнком поперлись за ним, словно два щенка. Он показал нам кухню, ванную и небольшую комнату, служившую когда-то залом. Мы договорились о цене, она устраивала меня, и я вполне мог позволить себе снимать эту квартиру. Меня до сих пор трясло от того, как Энтони пялится на Фрэнка. В его взгляде не читалась любовь или какая-то душевная привязанность, которая должна быть у всех родителей. Энтони смотрел на него, будто на пса, маленького и забитого. — Сколько вы общаетесь с Фрэнком? — Чуть больше недели, — сказал я, когда расписывался в договоре. — Ты был уже у него дома? — Да, а что? — Прости меня за такие вопросы. Как там его мать? — я сглотнул. Вся эта ситуация напрягала меня. — Нормально, — я отдал ему листок, и он тут же выхватил его у меня из рук. — Ужасная женщина, — фыркнул он, — можете переезжать завтра, а я пока соберу вещи и уеду. Он протянул мне ключи с маленьким брелком в виде звездочки. Итак, я нашел квартиру, зарабатываю достаточно денег на проживание, у меня есть Фрэнк. Кажется, что жизнь начала налаживаться. *** — «Ты же знаешь, что все не так просто?» — «Почему?» — я сижу рядом с Фрэнкм, возле меня стоит сумка с моими единственными вещами. Там всего лишь пара футболок и столько же штанов, теплая куртка и немного средств гигиены. — «Ты говоришь, что твоя жизнь начала налаживаться. Ты же вздохнул с облегчением?» — «Да» — «Но ты должен продолжать бороться, чтобы она опять не канула в пизду, так?» — «Я понимаю это, но, Фрэнки, говори прямо» — «Моя семья думает, что я гей» — он закатывает глаза, пододвигаясь ко мне ближе. — «Что в этом плохого?» — «Они против этого. Я…» — на секунду он отодвинул блокнот от себя, явно задумавшись над чем-то. Я погладил его руку и стал внимательно изучать его лицо. — «Вчера мать меня ударила» Он одернул рукав своего свитера и показал мне темно-синее пятно на середине предплечья. Синяк, оставленный матерью Фрэнка отчетливо виден на мягкой, нежной и такой бледной коже мальчика. Моего мальчика. — «Почему она это сделала?» — «Она догадалась. Я попытался как-то утихомирить ее, но эта Лорен! Она, блять, все рассказала, Джерард» Фрэнки начал плакать, я прижимал его к себе сильнее. Мне больно. Настолько больно, что я стараюсь не двигаться. Вы когда-нибудь задумывались о судьбе? Как когда вы подавлены, обездвижены, раздавлены, и вы не можете подняться с пола, судьба налетает на вас? Это шанс? Это довольно странно: я никогда не верил в судьбу, я даже никогда не задумывался о ее существовании. Я не верю в эту теорию. Я даже не понимаю, что за невидимая сила сама натолкнула меня на это. Я не смог увильнуть и спрятаться. Я хотел этого. Судьба, кажется, не возражает и тянется навстречу ко мне. Его потрескавшиеся губы прикасаются к моим. Кажется, что я просто не могу от него оторваться. Это снова та невидимая сила? Я замираю. Я не двигаюсь, просто чуть крепче цепляюсь за него и позволяю ему скользить губами по моей щеке, холодной шее, по впадине между ключицами. Иногда я открываю глаза и смотрю на него, когда он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Я думаю, что он действительно моя судьба. Мой маленький мальчик с бледной кожей и синяками. Он реальный, ощутимый, целующий меня. Вся боль исчезла, растворилась, распалась на миллионы частиц, которые тут же унес ветер. Я улыбаюсь и прижимаюсь сильнее к нему. Он действительно моя судьба.