Teach me to live

***

Ночь промелькнула незаметно: я настолько устал, что не видел ни одного сна. Лишь один раз я проснулся, услышал, как ветер проносится за стеной бешеными порывами, как льет потоками дождь, и почувствовал невероятный холод. Я приоткрыл глаза и медленно прошелся взглядом по комнате, отходя ото сна. Через минут пять прозвенел будильник, отчего моя голова чуть не треснула на части. В комнате уже вовсю светило солнце, как оно только могло пробиться сквозь плотные шторы? Я решил не углубляться в это и повернулся на другой бок. Фрэнки тоже уже проснулся. Его нежная рука легла мне на щеку, ласково поглаживая ее. Апрель уже заканчивался, я ждал тепла следующего месяца, но пока не мог его представить. Фрэнки был теплым, милым, солнечным, я хотел ощущать его присутствие полностью, всем телом. — Доброе утро, — прошептал я, и Фрэнк кивнул мне в ответ. Я поднялся с неохотой: было ужасно холодно, руки не переставали подрагивать. С трудом одевшись, я вышел из комнаты, ожидая Фрэнки. Мы вместе умылись, поделив одно полотенце на двоих. — «Я пока налью кофе, а ты достань печенье из моей сумки» Фрэнки сразу же бросился в коридор, доставая из темной сумки пачку бисквитного печенья. Я поставил кружки перед нами на журнальный столик и уселся на диван. По телевизору крутили утреннюю программу, пока мы поглощали наш вкуснейший завтрак. — «Тебе сегодня на работу?» — Фрэнки передал блокнот мне, я еле смог его удержать, не разливая кофе на свои штаны. — «Да. Ты пойдешь сегодня к себе?» — «Я уверен, что моя мама уже написала мне сотню смс и обзвонила все больницы.» — я усмехнулся. — «Ладно, если что, то ты всегда можешь мне написать» — я чмокнул его в щеку, а он заулыбался еще шире. Я был сейчас как доверчивый пес, бесконечно влюбленный, увивался за лаской, просил того, что мне так долго не хватало. Сейчас мне казалось, что мое дыхание может остановиться, как будто я дышал пылью. Я быстро надел на себя куртку, застегнулся и натянул на ноги кеды. Фрэнки обнял меня на прощанье, и я оставил ему вторую связку ключей, со словами, что он может меня навестить в любое время. Я шел по теплой, пропитанной влагой улице. У некоторых людей был в руках зонтик на случай очередного дождя, но меня это не волновало. Когда-нибудь я вырасту окончательно, буду циничным и раздражительным дядькой, который на самом деле мало что знает. Я буду с интересом читать утренние газеты, буду любить учить любого и каждого, полагаясь на свои тяжелые прожитые годы. Стану постоянно занят неотложными делами, а в моем мозге постоянно будут вращаться бесполезные цифры, лишенные любого смысла. К чему я это? Нужно жить на всю катушку, пока ты молод и полон сил, пока тебя не сильно-то интересуют хлопоты. Наши ошибки сможет простить наша молодость, она ведь для этого и нужна, ведь так? Вот уже виден на горизонте магазин и светящаяся вывеска «открыто». Буквально через минуту я забегаю в помещение и ощущаю теплоту в теле. — Замерз, Джерард? — чей-то голос прерывает поток моих рассуждений о том, какой же теплый у нас магазинчик. Хоть все в этом месте и подлежит ремонту, но оно ужасно уютное. — Немного, — я смотрю на Фрэда, разбирающего новый заказ, — Почему ты приходишь раньше меня? — Я живу через дорогу, ты забыл? — Хм, я даже не знал этого. Я прохожу в комнату для персонала и сбрасываю с себя курку, вешая её на вешалку. На столике поместилась куча бумажек о новых заказах. Я разобрал их по строгим стопкам, хваля себя за сделанную работу, и,там где требуется, поставил подписи и заполнил бланки. — Положи их в шкаф, и можешь подходить к прилавку, — Фрэдди дружелюбно мне подмигнул и скрылся за дверьми в туалет. Через час магазин успел наполниться кучей народа. Спрос, конечно, был на новые комиксы, ведь людям всегда подавай что-то новенькое, да? Я пробил уже десятки товаров и получил много наличных. Все же, меня раздражали люди, которые платят картами с таким лицом, как будто у них там лежат миллионы, но на самом деле миллионер не стал бы покупать самые дешевые комиксы. В обеденный перерыв Фрэд сказал, что хочет увидеться со свой матерью на выходных, поэтому, мне предстоит пол пятницы принимать новые заказы и рассчитываться с поставщиками. — Мне ехать всего лишь два часа на поезде, но я уверяю себя, что это довольно долгая поездка, и мне нужно запастись сладким в дорогу. Ты выезжал куда-нибудь далеко? Когда я был маленьким, я обожал поездки к моей бабушке. Складывая огромную сумку с едой, я никогда не забывал взять что-то вроде подарка для нее. Но я ненавидел приезжать. Я провожал деревья взглядом, смотрел каждую остановку на провожающих людей. Они будут скучать по тем, кого сегодня провожают в долгий путь? Помню, как не спал ночью, всматриваясь в окно, замечая там маленькие домики. Повторюсь, но я ненавидел приезжать. Вся та атмосфера, что преследовала меня всю дорогу, исчезала, мне становилось грустно и тоскливо. — Пару раз я навещал свою бабушку, она жила далеко отсюда, но после ее смерти я никуда не ездил. — Ох, прости, Джерард, — прохрипел Фрэд и опустил голову. — Все нормально, просто… Нужно беречь своих близких, пока они живы. Я даже не ожидал того, что Фрэд решит меня обнять, но я не воспротивился, не отказал, а даже сам начал проявлять инициативу, сводя руки в замок за его спиной.

***

Вы когда-нибудь тонули в человеке? Нет так, что на секунду или две, а так, чтобы просто закрывая глаза, теряли равновесие, терялись в пространстве? Настолько, что лишь единственной мысли достаточно, чтобы довести вас до эйфории? Вы умирали от этого счастья? А ваше сердце? Оно билось настолько быстро, что вам казалось, что ещё чуть-чуть, и оно покинет клетку из костей в вашем теле? Настолько, чтоб хватало лишь малой доли секунды для того, чтобы забыть все плохое, прижавшись к нему, а не к кому-то другому. Дела? Проблемы? Они могут и подождать. — «Почему ты так улыбаешься?» — «Я думаю, что нашел свое счастье» Мы разделили ужин на двоих, разместились перед теликом на мягком диване и, сладко причмокивая, кушали пиццу. По некоторым каналам шли фильмы, которые я видел по два-три раза, была идея выключить его к черту, но мы просто сделали звук тише и остановились на случайном канале. Мы допивали первую бутылку мартини, когда мой разум переключился на телевизионную программу. Девушка сидела в студии и плакала в, в несколько раз сложенный, платок. Почему люди так любят ныть по-поводу своей несчастной жизни? Хотя, блять, кто бы говорил, Джерард. Никого не волнует твоя жизнь. Звучит слишком грубо, но это так. Как бы тебя не любили твои друзья, семья, соседи, двоюродные братья, сестры и прочие родственники, ты — действительно единственный человек, которого должна волновать твоя жизнь. Люди часто ищут поддержку, мотивацию, они хотят быть выслушанными, но никого не должна волновать твоя жизнь, потому что живешь ею лишь ты. Всё бы ничего, но, во-первых, чужие слезы бывают утомительны, во-вторых, ты не должен давать себе слабину. Бессмысленное нытье ещё никого не сделало счастливее. Большинству людей вообще наплевать на проблемы других, а другие не упустят сладкой возможности покритиковать вас, даже если и не в открытую, а за спиной. Почему мы надеемся на чудо, когда нужно надеяться на самого себя? Почему мы зависим от чужого мнения? Почему мы ищем жилетку для слез, вместо того, чтобы как следует переосмыслить происходящее? Вас могут утешать, поддерживать, критиковать сколько вздумается, но никого ваша жизнь не может интересовать так сильно, как вас самого. Я заметил, что меня уже мутит, когда допивал третью бутылку мартини, принесенную Фрэнки. Перед глазами все немного плыло, а мысли путались, словно старые нитки. Фрэнк провел рукой по моей рубашке, медленно расстегивая пуговицу за пуговицей. Ком в горле начал расти, и приходилось часто сглатывать. Когда его рука приблизилась к ремню на моих штанах, я немого отодвинулся. Я чувствовал, что напряжение растёт, но мысли все путались в голове, поэтому меня хватило лишь на то, чтобы взять блокнот в руки и коряво вывести пару слов. — «Не сейчас, окей?» — мне казалось, что я был полностью в хлам, но заметил, что Фрэнки значительно погрустнел, и на его щеках заиграл отчетливый румянец. Я притянул его к себе ближе, а сам завалился на диван всем телом. Фрэнки как бы лежал на мне, и я мог вдыхать запах его волос, который успокаивал меня. «Апельсин? Ну что же, весьма вкусно пахнет.» — последнее, о чем я успел подумать перед тем, как уснуть.