Teach me to live

***

Я проснулся от неизвестного шума, как понял позже, он исходил из прихожей. Голова кружилась, я терялся в мыслях, руки тряслись, и меня сильно тошнило. Воздух сгущается. Я не могу пошевелиться. Ощущение, будто бы я лежу в деревянной коробке в самом центре земли, она давит на меня. В глазах начинает рябить. Я теряюсь во времени. С трудом открыв глаза, я прошелся взглядом по комнате. На полу валялись разодранные подушки, куча листков и потрепанное одеяло. Я ничего не мог сообразить, четко подумать, что произошло. Знаете, такое чувство, когда вы просто теряетесь? Так вот, это оно. Встав с дивана, я немедленно отправился в ванную. Хотелось смыть с себя всю оболочку, не оставляя кости, мышцы. Хотелось просто исчезнуть, испариться. Когда я уже не мог сдержать порыв рвоты, я просто выблевал в унитаз, придерживая свои волосы, которые не плохо было бы подстричь. Что со мной? Почему я так себя чувствую? И где Фрэнк? Опять суета, мозг заполняют рои мыслей, причём, в основном, тяжёлых и неприятных. Тело изнемогает, от нервов трясутся руки. Дверь заперта изнутри. Ключей в квартире нет. Я терялся, терялся, терялся. Приходил в себя на минуту, но потом мои мысли сгущались, становилось темно и жутко, хотелось либо спать, либо умереть. Что со мной такое? Я перерыл квартиру вверх дном, но не нашел свой телефон. Точно помню, что оставлял его на тумбочке рядом с кроватью, его забрали. Все было странно, запутанно, лишено смысла. Я не заметил, как отрубился днем и проспал часов пять. Тихий шорох, медленные шаги ко мне навстречу. Я отчетливо все слышал, но боялся. Я боялся открыть глаза. Боялся зависнуть, сглупить. Все ужасно. Ужасно. Кто-то провел рукой по моим волосам, я ощутил прилив эмоций, наверное, даже сил. Я открыл глаза и увидел перед собой на коленях Фрэнки. Его глаза бешено горели, а его рука уже тянулась к моей. Не понимая, что я сейчас чувствую, я подался вперед, ближе, ближе к нему. Фрэнк встал и посмотрел на меня свысока. В его взгляде не читалось ни любви, ни нежности или ласки, только злоба, ужаснейшая агрессия. Это не мог быть Фрэнк, нет. Я не знал его таким, я отказывался верить в эту ерунду. — Пусть собирается, — крикнул кто-то из прихожей. Все движения казались быстрыми, четкими, как будто это было отрепетированно раз сто. В голову хаотично врываются самые странные и нелепые мысли. Детство, юношество, снова детство… Что за бред? Это ли та жизнь, что пролетает перед глазами умирающего? У меня вырвался истерический смешок. Именно вырвался, чего никогда раньше не было. Через секунду я уже не смог сдерживать себя и засмеялся столь громко, что заложило уши. Что происходит? Фрэнки… я же доверил тебе свою жизнь, я доверял тебе, ты для меня все. Почему ты так смотришь на меня? — Ч-что происходит? — промямлил я. Из прихожей вышел парень, лет двадцати, не больше. Вся его одежда была немного не по его размеру, слишком все обвисало. — Ты еблан тупой, если до сих пор не понял что здесь творится, — он выкрикивает это все так громко, будто наслаждаясь этим, — Такой наивный…такой глупый. Мне страшно, поэтому не работает голова, неужели все, что было, это всего лишь тупая игра? Фрэнк, стоявший надо мной, улыбнулся, а внутри что-то сжалось и потом упало куда-то вниз. Это шутка, вот сейчас он рассмеется, как умеет, освободит меня и извинится. Но, черт, он не делает этого. Он продолжает смотреть на меня, только теперь без улыбки. Никогда бы не подумал, что его глаза могут быть такими пустыми как сейчас. — Я же люблю тебя… — не знаю, зачем я это говорю, но это как словесный понос. Я просто хочу говорить, хочу достучаться до него. Он мгновенно отвернулся от меня. — Сейчас ты медленно встанешь и протянешь свои руки ко мне, — он вытащил из кармана толстовки наручники, — а затем, ты поедешь с нами. Но если ты, блять, посмеешь хоть раз дернуться, то я пристрелю тебя как вшивую псину, понял? Понял, блять, отвечай мне?! Я кивнул и поднялся с кровати. Кожу неприятно сдавил металл. Я боялся следующих действий. ___ Просто хотелось умереть, потому что это происходило в моей жизни, а я вообще ничего не мог поделать. Я как безобидная бабочка в руках жестокого человека, который через секунду мог оторвать мне крылья, а я был бессилен. Я приговорен. После того, как мы вышли, меня запихали в машину, и я ударился головой о стекло. Вероятно, я не бабочка, но я ничего не могу сделать, кроме как плакать, биться о стену и мысленно возвращаться в прошлое. Фрэнк ведет машину, постукивая пальцами по рычагу. У него красивые руки. Наверное, моя жизнь разрушится. Бога нет, я в заднице, причем в полной. Мои мысли настолько глупы. — Хватит, — прорычал другой человек. Я точно его видел в первый раз сейчас, почему я не обращал на него внимания, когда меня стаскивали с лестницы? Возможно, мой разум немного освободился из клетки. — Ты мужик или кто? Как ты себя ведешь? Ноешь тут, сопишь, — он фыркнул и переглянулся с Фрэнком. По моим рукам пробежалась груда мурашек. Они точно что-то задумали, ну, а как иначе. Голова кружится так, что меня сейчас стошнит, я чувствую, что у меня дрожат колени и руки, хотя я ими ничего не делаю. Я лишь смог уткнуться носом в сидение и всхлипнуть, как в следующую секунду ощутил сильную боль в затылке. Что-то долбило по ушам, но это как будто очень далеко. Это происходит не со мной. Просто фильм, книга без счастливого конца. Резкий рывок, и я, уже на улице, валяюсь на асфальте и смотрю на обочину и проезжающие рядом машины. Сильный ветер, холод и слабость во всем организме. Живот скручивает, тело сгибается, и меня рвет на дорогу. Трудно дышать. Снова очнувшись, я понял, что опять нахожусь в машине. Музыка немного стихала, но спокойнее точно не становилась. — Кто тут у нас проснулся? Мы уже подъезжаем к вашему новому дому, мистер Уэй. — Фрэнк, — прохрипел я. — Поговоришь с ним наедине, — вновь фыркнул человек и отвернулся от меня, — надо было сильнее накачать его наркотой. За что Фрэнк так поступил со мной? Я же верил ему. Фрэнки, я же люблю тебя. До, блять, сих пор. До сих пор я, блять, верю, что все это шутка, ты просто играешь со мной… Ведь это правда? Блять, повернись и скажи, что всё это ебаная шутка. — Он опять сопли пускает, Айеро, давай его просто выкинем по пути? — Он мне ещё нужен, — снова эта улыбка, такая омерзительная, что хочется стереть её с лица. Я хочу в детство, я хочу быть у себя дома, сидеть на коленях у мамы, хочу чувствовать прикосновение её еле теплых рук, слышать ее шепот. Пусть возле нас будет бегать мой младший брат, играя с собакой. Я опять тихо засыпаю, надеясь, навсегда. *** Все слишком плохо, слишком холодно. Меня обдало мурашками. Открыв глаза, я уперся взглядом в грязную бетонную стену, от которой пахло сыростью. Где я? Укутавшись каким-то пледом или тряпкой, я обхватил себя руками. В середине стены железная дверь, по бокам находятся две трубы, а сама комната огромная, или мне только это кажется. Мне холодно и страшно. Я быстро переместился в угол и прислонился спиной к трубе. Господи, спасибо, что она оказалась теплой. Что происходит,? Где я оказался? Вопросы, вопросы, вопросы, но ты же знаешь, что ответов не будет. Я не хотел быть одиноким, боялся этого, как солома огня, а что в итоге? Я один. Совсем один. Я уже успел тысячу раз пожалеть, что открылся Фрэнку, но у меня всё ещё покалывало в области сердца, когда я думал о нём. Да, это очень глупо, я бы сказал, что не поддаётся никакому объяснению. — Ммм, уже очнулся? Я думал, ты уже подох… — Фрэнк хлопнул железной дверью. Ты говоришь. Ты слышишь меня. Ты только и делал, блять, что обманывал меня. Как тебе удалось всё подстроить? — Чего ты там думаешь? А, ты удивлен, что я умею говорить вообще и слышать? Здорово я тебя разыграл, правда? Я не отвечал, мне было противно и слишком больно. — Не хочешь говорить, и не надо. Нормального туалета нет, но у тебя есть бонус — душ, но лишь раз в месяц. Ссать, срать будешь в ведро в углу, ибо собирать за тобой дерьмо и вытирать ссанье я не буду. Протянув руку ко мне, он провел теплыми пальцами по моей холодной щеке, отчего я прикрыл глаза, словно собака, ищущая ласки. — Ты бы видел себя сейчас, — он улыбнулся. Давай же, скажи, что это шутка. — Помнишь, ты говорил, что у тебя никогда не было домашнего животного? Теперь ты сам мое домашнее животное. Хм, у меня ещё есть дела, но я успею тебя покормить вечером, песик. Домашнее животное? Песик? Еда? Я раб? Я жалею себя, и эта жалость давит из меня мои слезы. — Протяни руку, — приказывает он и я, конечно же, повинуюсь. Я услышал звук захлопывающихся кандалов. Что происходит? Здорово, он приковал меня цепью к трубе. — Головка болит? — Фрэнк посмотрел мне в глаза, а я смог только закрыть их. Не хочу на него смотреть — больно, — не плачь, — он вытер мои слезы рукавом и погладил по голове, — вечером получишь и таблетку, если будешь вести себя хорошо. Кстати, здесь у стен есть глаза и уши, можем и поговорить. Махнув мне рукой, он вышел из помещения и опять хлопнул дверью.