Дорожные приключения итальянца или как добраться до Москвы

Антон несмело ковылял вслед за Даниилом, который тащил в подвал по одному народному артисту Франции в каждой руке. А может, и не народному, а может, и не Франции, к тому же добрая половина этих артистов пребывала в твердой уверенности, что Днем взятия Бастилии французы называют первую брачную ночь, но речь-то сейчас не об этом. - Данечка, прошу тебя, ну отпусти ты их, - хныкал Антон. - Пойдем лучше в сауну сходим, мартини выпьем, а? - Хватит ныть, Антуан! - Даниил был неумолим и настроен весьма серьезно. - Принеси-ка ты мне лучше несколько скакалок, да поскорее! - Что? Скакалок? Зачем тебе скакалки? Что ты собрался с ними делать? - Антуан, не зли меня! - рыкнул Даниил. - Неси скакалки живее, не видишь — эти жуки того и гляди высвободятся, а они мне еще нужны для важного и неотложного дела. Антуан послушно потрусил за скакалками, а тем временем его друг затолкал Локонте с Мотом в какое-то небольшое помещение, где было свалено устаревшее или вышедшее из строя спортзальное оборудование. В комнатушке нашлась старая гимнастическая лавка, на которую Даниил усадил друзей спинами друг к другу. - Сидеть и не дергаться! - грозно приказал он, размахивая сарделькообразным указательным пальцем перед их носами. Друзья, как и прежде, ничего не поняли, но сочли за верное не сопротивляться. - Фло-о, - тихонько позвал Микеланжело. - Что? - также негромко отозвался Флоран. - Фло, что они с нами сделают? Мы умрем, да? - Ну это вряд ли, если ты заметил, нам сегодня с самого утра не везет, - грустно ответил Мот. - А тогда что? - забеспокоился Микеланжело еще сильнее. - Неужели они нас... Но договорить он не успел, поскольку вернулся Антон, неся с собой штук пять скакалок. - Очень хорошо, - потирая ручищи крякнул Даниил. - Дай мне половину и сам не зевай. Я свяжу вот этого лохматого, а ты давай займись бородатым. Антон повиновался и связал руки и ноги Флорана, но, поскольку ему всегда импонировали бархатно-карие глаза и нежно-припухшие губы француза, руки у нашего Геракла тряслись от волнения, и узлы получились слабые. Микеланжело же в этом плане повезло намного меньше, потому как Даниил питал глубокую неприязнь к его мелированным кудрям и мармеладным улыбкам, а также на дух не переносил банановый блеск для губ и затянул узлы настолько крепко, что бедный итальянец не мог пошевелить и пальцем. Связав пленников, Даниил потянулся к своим тесным тренировочным штанам, аппетитно обтягивающим его подушкообразный зад. - Даня, а что теперь? - настороженно поинтересовался Антон. - А теперь мы сравним, у кого больше! Вот и пришла, пожалуй, пора объяснить моим дорогим читателям, что за ужас тут творится и почему у Моцарта розовые ресницы. Все дело в том, что у Даниила с Антоном были давние и серьезные разногласия на самую животрепещущую для обоих тему: какой мюзикл лучше - Notre-Dame de Paris (1) или Mozart, l'opéra rock (2). Антон был всем сердцем предан Моцартам и не знал исполнителей лучше, чем Микеланжело Локонте и Флоран Мот. Даже непревзойденный блондин Коля Басков стоял всего лишь третьим номером в рейтинге певцов по версии Антона. Даниил же, еще с армии, души не чаял в Нотырдаме, как сам он любовно называл этот знаменитый французский мюзикл. А больше всего Даниил обожал упругую попку Брюно Пельтье. Сам же Брюно, увы, не мог ответить Даниилу взаимностью в основном после того, как во время автограф-сессии в киевском Дворце Спорта Даниил приобнял любимого артиста, в результате чего Брюно доставили в четвертую неотложку с множественными переломами ребер (3), а Даниил остался без автографа. К счастью, рёбра Брюно успешно зажили, и его волшебный вокал не пострадал, но с тех самых пор артист предпочитает давать автографы исключительно девушкам не более пятидесяти пяти килограммов весом, да и кто бы стал его за это винить? Долгими зимними вечерами, дождавшись, когда любители спорта, насладившись запахом пота и гантелей, разойдутся по домам, непримиримые антагонисты Антон и Даниил начинали страстно доказывать друг другу, что именно его любимый певец поет лучше. Когда у друзей заканчивались словесные аргументы, в ход нередко шли подручные средства, такие как видео-ролики на ютубе, призванные продемонстрировать противнику всю глубину его заблуждений, а также аудио-записи Брюно, Микеле и Флорана с mp3-плеера, гантели, штанги, боксерские перчатки, а как-то раз были задействованы даже маты. В тот вечер, отчаявшись убедить Антона, Даниил просто повалил его на мат и, сидя на друге верхом и не давая тому подняться, покрыл им же, только уже трёхэтажным. Доведенный до истерики Антон, извернувшись, выскользнул из-под Даниила, в чем ему с радостью помогло его любимое маслице, и, потеряв голову от нервности ситуации, оторвал все дверки в мужской раздевалке, после чего проделал то же самое и в женской. По несчастливому стечению обстоятельств в женской раздевалке в тот момент переодевались три девушки, которые аннулировали свои абонементы в тот же вечер, а на следующий день в «Спортивные Бобры» позвонили все остальные представительницы женского пола и сообщили, что вынуждены уехать на ПМЖ в Кострому, а посему продлевать контракт со спорткомплексом намерения не имеют. Вот так неожиданно «Спортивные Бобры» стали сугубо мужским заведением, а Антон узнал о себе много нового и интересного. Конечно, с Даниилом они сразу же помирились, потому как жить не могли друг без друга. Такие словесные и не очень баталии продолжались четыре года, шесть месяцев и три дня, покуда однажды, холодным февральским вечером, побитые судьбою и морозом, в «Спортивные Бобры» не заглянули Микеланжело Локонте и Флоран Мот собственными персонами. Даниил ни на секунду не усомнился, что это был перст судьбы и, конечно же, не мог упустить свой шанс доказать Антону всю несостоятельность его аргументов. Итак, вернемся же к тому месту, на котором остановились. - Даня, а что теперь? - настороженно поинтересовался Антон. - А теперь мы сравним, у кого больше! - с этими словами Даниил выудил из кармана мобильник и стал усердно тыкать в него толстым пальцем. - Что больше? - Антон все никак не мог понять, что задумал друг. - Вокальные данные да талант артистический у кого больше — у бетховенов твоих или у моего Брюно. Наклацав, наконец, что-то в телефоне, довольный Даниил тыцнул им в лицо сперва одному пленнику, а затем другому. Из айфона полились волнующие звуки увертюры из мюзикла Notre-Dame de Paris. Микеланжело с Флораном непонимающе переглянулись. - Фло, а, Фло, как думаешь, чего они от нас хотят? - сквозь зубы, пытаясь не злить качков, спросил Микеланжело. - Понятия не имею, - тем же макаром ответил Флоран. - Но выяснять мне, честно говоря, не очень хочется. - Хватит бубнить! - осерчал Даниил. - А ну-ка пойте немедля! - Фло, что он говорит? - подумал Локонте, обращаясь к Моту, но глядя при этом на раздувающиеся ноздри Даниила. Флоран, по причине того, что сидел вплотную к Микелю, без проблем прочитал его мысль и так же телепатически ответил, что по-русски он не понимает, а потому ответ так и остался покрытым мраком тайны. - Пой-те! - по слогам и громко повторил Даниил, а затем стал во всю ширь раскрывать свой рот, демонстрируя друзьям, что именно от них требуется, и свои золотые зубы. Зубы у Даниила были вставными по причине того, что двухсоткилограммовая штанга совершенно не умеет целоваться, а тем более в руках разгневанного Антона, пылающего праведным гневом за своих любимых Микеланжело с Флораном и пытавшегося доказать другу, что они в сто раз лучше Брюно. Кстати говоря, именно он, Брюно, и появился на экране мобильника в костюме Гренгуара и затянул свои незабвенные «Le Temps Des Cathédrales» (4). - Фло, мне кажется, он хочет, чтобы мы спели «Le Temps Des Cathédrales», - телепатировал Микеланжело Флорану. - Тогда ты первый пой, у меня рот не открывается, - попросил Мот, тоже телепатически. - Ла-адно, - смилостивился Локонте. И запел. - C'est une histoire qui a pour lieu Paris la belle en l'an de Dieu Mil quatre cent quatre vingt deux... (5) То ли голосовые связки Микеланжело перемерзли на трескучем февральском морозе, то ли он излишне переволновался, а то ли прав был Даниил, и рисует Локонте лучше, чем поет, но от его пения у Антона ком в горле встал, а на глаза навернулись слёзы. Даниил же сиял, как новый самовар, довольный своей безоговорочной победой. - Ну что, Антуан, ты убедился? А я тебе говорил! - злорадствовала загорелая гигантская шпикачка, помахивая айфоном. - Не может твой Микеланжело Брюно перещеголять! А о втором я вообще молчу — ты только глянь на этого вареника с бородой, да у него же небось ожирение и одышка, куда ему петь? - Не смей говорить такие ужасные вещи, Даниил! - воскликнул Антон чуть не плача. - Ты их связал, перепугал до смерти — конечно, они, бедняжки, ничего толком не могут, а вот если бы им сырое яичко выпить да как следует распеться — так они бы твоему Брюно дали бы прикурить! - Ха! Не смеши мои бицепсы, Антуан! Да если бы им даже полный рот яиц натолкать — ничего, кроме сальмонеллёза, ты не добьешься! - Твои слова еще ничего не доказывают, Даниил! - Ах, не доказывают?! - возопил бодибилдер, наливая глаза кровью. - Ах, не доказывают?!! Да я им... И вот тут-то Антон понял, что если он хочет мира во всем мире, а своим любимым артистам желает жить долго и счастливо душа в душу, то лучше ему капитулировать и официально признать, что карьера слесарей-сантехников была бы лучшим выбором для них обоих. - Данечка, успокойся, прошу тебя, - примирительно пролепетал Антон, кладя руку на талию друга. - Ты знаешь, я тут подумал... ты прав. Давай их отпустим и поедем ко мне, будем Нотырдам смотреть и чай пить. - С козинаками? - заинтересовался Даниил. - С козинаками, - подтвердил Антон, умильно глядя на приятеля. - Хорошо, Антуаша, я согласен, только вот отпустить этих двух я никак не могу, прости. Придется им поехать с нами, пусть к настоящему искусству приобщаются. - Но, Данечка, у меня ведь их спать уложить негде, сам знаешь, кровать одна, хоть и большая, да для четверых все равно мала будет. - Ничего, пуся, что-нибудь придумаем, - совсем растаял Даниил и ущипнул Антона за щечку. - Ты их пока развяжи и отведи наверх, хорошо? А я сбегаю наши с тобой вещи соберу. - Ладно, Данечка, беги, - проворковал Антон. Как только Даниил ушел в раздевалку собирать вещи, Антон немедля развязал друзей. - Il est foutu le temps des cathedra- a-a-a-ales... (6) - все еще затягивал Микеланжело - Все-все, можете уже не петь, - попытался остановить его Антон, но Локонте, конечно же, ничего не понял и продолжал заливаться соловьем, надеясь, что этим он спасает и себя, и Флорана от ужасной участи. Антон вздохнул и закрыл ему рот рукой. Вздохнул он оттого, что закрыть рот Микеланжело он бы хотел вовсе даже не рукой, но Даниил мог вернуться в любой момент, а потому нужно было спешить. Антон подхватил обоих «моцартов» под руки и потащил куда-то под лестницу. Там обнаружилась дверь запасного выхода из спорткомплекса. Антон распахнул ее и выставил друзей наружу. - Идите, - сказал он полушепотом. - А лучше, конечно, бегите, пока Данечка со штангой не вернулся. И помните: вы самые лучшие певцы на свете, пусть даже Даня в это и не верит... - от этих слов у Антона запершило в горле, и он тихонько всхлипнул. - Фло, - осторожно проговорил Микеланжело. - Кажется, он нас отпускает. - Похоже на то... - ответил Флоран, оглядываясь вокруг. - Давай-ка убираться отсюда, да поскорее, пока второй не вернулся. - Давай, - закивал Локонте. Он хотел было повернуться и уйти в ночную метель вместе с Мотом, но что-то его остановило. Он пристально посмотрел в глаза Антону и вдруг, встав на цыпочки, легонько чмокнул его в щеку. Антон немедля запылал, как алые паруса над синим морем, а у Флорана от неожиданности глаза чуть на снег не выкатились. - Микеле, ты ничего не путаешь? - одернул друга Флоран. - Или ты совсем рехнулся? Это же тебе не фанатка с пылким взором, что ж ты делаешь?! Или тебе мама в детстве не говорила, что целовать бульдозер может быть опасно для жизни? Но Микеланжело и ухом не повел. Он снял с шеи свою самую любимую фенечку со звездой и протянул ее Антону. Тот несмело взял звездочку, так аккуратно, будто это была мумия Тутанхомона, и растерянно спросил у Микеля: - Это что, мне? Локонте улыбнулся и, хоть и не понял вопроса, ответил: - Это тебе. Спасибо, друг. Любитель маслица и ценитель крепкой мужской дружбы тоже ничего не понял, но слова были совершенно не важны - смысл этого странного разговора на разных языках был очевиден для обоих. Антон стал совсем малиновым и украдкой смахнул набежавшую слезу. - Так, ну, может, хватит уже этих мексиканских сериалов, Мике? Двигаем отсюда, покуда дракон не проснулся, - пробубнел Флоран раздраженно. - Да, нам пора, - сказал Микеланжело, обращаясь к Антону. - Приходи на следующий концерт, только без своего приятеля, ладно? Антон смущенно кивнул и помахал рукой им вслед. Он с удовольствием пришел бы и на сегодняшний концерт, но затащить на него Даниила было равноценно последнему дню Помпеи, то есть не выжили бы ни артисты, ни зрители, ни даже здание Дворца Спорта, а одного его бы друг не отпустил, сославшись на расплодившееся на киевских улицах нахальное хулиганьё. Локонте еще раз улыбнулся парню на прощание и быстро нагнал Флорана, который взял курс от «Спортивных Бобров» в неизвестность. А февраль продолжал морозить. ------------------------------------------------------------ (1) Собор Парижской Богоматери (по роману В. Гюго) (2) Если и это название для вас просто какая-то хренотень на непонятном языке, то вы явно ошиблись фандомом. (3) Прошу прощения у господина Пельтье за этот на-уши-не-натягиваемый бред. На самом деле, я вас очень уважаю и ценю ваше творчество. (4) Времена соборов. (5) Вот история, произошедшая В прекрасном Париже в божий год Тысяча четыреста восемьдесят второй (6) Прошло время соборов.