Дорожные приключения итальянца или как добраться до Москвы

- Что вы делаете?! Оно же грязное! - донеслось до ушей Флорана откуда-то издалека. Ощущение было такое, будто он заперт в темной комнате, и кто-то кричит за закрытой дверью. Спустя мгновение это странное ощущение прошло, и Флоран вновь узрел окружающий мир, а именно физиономию Локонте, обеспокоенно разглядывающего друга, который пострадал на поле брани. В руках у Микеланжело было пустое мусорное ведро. - Э-это что? - сдавленно поинтересовался Мот. - Ты где ведро украл? - Нет, это почему это сразу украл?! - возмутился Локонте. - Ничего я ни у кого не крал, а просто снял его с твоей, между прочим, головы! - И как оно на ней оказалось, хотел бы я знать? - Как-как, вот эта почтенная дама его на тебя водрузила, предварительно угостив тумаком, - с этими словами Микеланжело указал на стоявшую рядом миловидную старушку, которая взирала на поверженных врагов, уперев руки в боки и победоносно сверкая очками в золотой оправе. Росту в бабусе было не больше полутора метров, так что ей явно пришлось здорово подпрыгнуть, чтобы нахлобучить ведро на голову Мота, который рядом с ней выглядел просто великаном. - Ну что, получили, лиходеи? - поинтересовался божий одуванчик у оторопевших артистов. - Да они первые на нас набросились, мы вообще никого не трогали! - запротестовал было Флоран, но Микеланжело дернул его за рукав и прошептал в самое ухо: - Фло, ты понял, что она сказала? - Конечно, понял, а ты что, нет? - В том-то и дело, что и я понял. - Черт! Она же говорит по-французски! - Да что ты говоришь! - «удивился» Микеланжело. - Какой ты догадливый, Фло, аж завидно. - Хватит там шептаться! - прервала их бабуля командным тоном. - Ну-ка быстро признавайтесь, кто такие, что тут делали и зачем моего внучка Артаксерксеса избивали! - Не избивали мы его, он первый начал! - ответил Флоран, ощупывая голову на предмет повреждений, однако ничего примечательного обнаружить не удалось, за исключением картофельных очисток и обертки от барбариски, налипшей ему на макушку. - Не лги мне, изверг окаянный! - бабуля, явно воспитанная в приличной семье где-то в начале прошлого столетия, изъяснялась высоким слогом и была твердо уверена, что ее драгоценный внучек ну никак не мог первым напасть на этих подозрительного вида амбалов, коими несчастные замерзшие музыканты представлялись ее придирчивому взору. Расстегнутая ширинка Микеланжело от этого взора тоже не укрылась. - Хоть бы срам бы прикрыл, - попеняла она в адрес Локонте. - Дети же смотрят! А «дети» в это время испуганно жались к кирпичной стене за спинами у Микеланжело и Флорана, в тайной надежде, что бабуля-таки не поверит этим двум бомжеватым мужикам, в противном случае о последствиях Артаксерксесу и его другу Ярославу и думать не хотелось. Бабушка Артаксерксеса, Олимпиада Аполлоновна, во гневе была страшна, в чем Флоран уже успел убедиться на личном опыте. - Не могу застегнуть, заело, - грустно ответил Микеланжело, немного виновато глядя на бабулю. - Мы уж и так и эдак, а она ни в какую. - А вы-то сами кто такие? - Олимпиада Аполлоновна была подозрительна и проницательна с самого рождения. - Мы артисты, - просто ответил Флоран. - Какие такие артисты? Больших и малых оперных театров, что ли? - чувство юмора у Олимпиады Аполлоновны тоже присутствовало, а в особенности она обожала старые советские комедии, коие знала уже практически наизусть. - Нет, музыканты мы, из Франции, - пояснил Микеланжело, не забывая прикрывать «срам» двумя руками. - Так-так... а здесь что делаете? В такое время и в таком виде? Неужто в феврале на улице играть надумали? Да еще в нашем районе? А инструменты отморозить не боитесь? Совсем, что ли, ум последний растеряли? - Похоже на то... - пробормотал Мот. - Да нет, не играть мы сюда приехали, а до вокзала никак добраться не можем, - пояснил Локонте. - От поезда отстали, значит? - недоверчиво переспросила бабуля, прищурив левый глаз. - Слушай, Сеня, а о чем они там лопочут? - опасливо прошептал Ярослав. - Понятия не имею, - отозвался Сеня тоже шепотом. - Я по-французски не шпрехаю, это бабуля у нас вундеркинд - десять языков знает, а еще и таблицу умножения впридачу. - Так, может, они ей там сейчас нарассказывают про нас с тобой, она же нас потом... - Ш-ш-ш, не накаркай смотри! - осадил друга Сеня. - Я сейчас с ней сам поговорю. Артаксерксес на цыпочках подкрался к бабушке и стал бубнеть что-то типа: «Ну ба-а-а, ну мы с Ярей не винова-а-аты, мы шли, а тут они, а я споткнулся и на этого в свитере с дырой налетел, а он говорит: «По ногам, как по бульвару!» и меня толкнул, а я на Ярю налетел и от него оттолкнулся, и снова в этого с дыркой врезался, а тут ты с ведром, ну ба-а-а-а...» Олимпиада Аполлоновна, любившая внука всем сердцем, немедля поверила немного сбивчивому и запутанному рассказу Артаксерксеса и решила первым делом убедиться, что эти, так называемые, музыканты на самом деле ими и являлись, хотя хорошее, хоть и небезупречное, с ее точки зрения, владение французским свидетельствовало в их пользу. - А ну-ка, спойте хором что-нибудь из мюзикла «Notre-Dame de Paris», - выдала бабуля немного поразмыслив. - Вот «Belle», например. Тогда поверю, что вы музыканты! В глазах у Флорана и Микеле, словно огоньки в окнах «Спортивных Бобров», вспыхнули искры холодящего кровь ужаса, и все, что они были способны выдать хором, это: - Что, опять?!!