Дорожные приключения итальянца или как добраться до Москвы

Флоран с тоской посмотрел в глаза Микеле и прошептал: - Нет, серьёзно, если я еще раз спою “Belle”, у меня вырастет горб, как у Квазимодо… - А у меня - два горба, - так же печально ответил итальянец и почесал спину, будто проверяя, не растут ли еще горбы. - Ну? За чем дело встало, господа? - поинтересовалась старушка, сдвинув брови. - Понимаете, - ответил Флоран, - мы не хотим петь “Belle”. От этой композиции нас уже подташнивает. Вы позволите исполнить что-нибудь другое? - Да на здоровье, - смилостивилась бабулька. - Пойте хоть Марсельезу, лишь бы на французском. - Отлично, - сказал Микеле и откашлялся. - Фло, давай споем что-нибудь наше, “Le bien qui fait mal”, к примеру. Как ты на это смотришь? - Я не против, только ты будешь мне помогать, - ответил Флоран и почесал сосульку, на месте которой когда-то была борода. - Договорились! Петь на морозе было непросто, но кое-как друзья справились, затянув до боли знакомое: C'est le bien qui fait mal Quand tu aimes Tout à fait normal Ta haine Prend le plaisir C'est si bon de souffrir Succombe au charme Donne tes larmes… Старушка слушала, прикрыв глаза, и явно наслаждалась этим импровизированным концертом. - Отлично, - сказала она, довольно потирая руки. - Теперь я уверена на все 100%. - Уверены в чём? - опасливо спросил Флоран, с подозрением глядя на бабульку. - А, да не обращайте внимания, это я так, ворчу себе под нос по-стариковски, - ответила старушка, хитро прищурившись. - А вы, касатики, замерзли, небось? Особенно вот этот, весь в дырах и срам наружу. Старушка неодобрительно покосилась на ширинку Микеле. Тот стыдливо потупил глаза. - Пойдемте-ка к нам, у нас чай горячий, и я плюшки испекла. - Бабуля, ты что такое говоришь?! - подал голос встревоженный Артаксерксес. - Зачем ты этих двух бандитов к нам домой пригласила? - Успокойся, внучек, - примирительным голосом ответила старушка. - Они вовсе не бандиты, к тому же они нам кое в чём помогут. - Это в чём же? - Увидишь. Совсем заледеневшие Флоран и Микеланжело отказываться от приглашения на чай не стали и радостно затрусили вслед за старушкой. Внук же её с другом замыкали процессию и всю дорогу о чём-то переговаривались недовольными голосами. - Вот, здесь мы и живём, - сказала бабушка, отпирая дверь квартиры на пятом этаже. Лифта в доме не было, и не слишком спортивным друзьям пришлось попыхтеть, забираясь на нужный этаж. Микеланжело мысленно пообещал себе пойти в спортзал прям с понедельника, а Флоран сперва решил бросить курить, но потом передумал. - Простите, но мы с вами, кажется, друг другу не представились, - сказал итальянец, обращаясь к старушке. - А ведь и правда! - отозвалась та, качая головой. - Меня зовут Олимпиада Аполлоновна. - Меня - Микеланжело Локонте. А вот этого вот хомяка зовут Флораном. - А фамилия у вашего хомяка имеется? - весело спросила Олимпиада Аполлоновна. - Я никакой не хомяк! - пробасил Флоран, намеренно делая голос как можно солиднее и грубее, чтобы уж точно ни у кого не возникло никаких сомнений, что он не хомяк. - А фамилия моя - Мот! - Мот - значит человек, который живёт не по средствам и тратит слишком много денег на всяческие глупости! - подал внезапно голос Артаксерксес. - Я знаю, мне бабушка объясняла! Поскольку французского языка парень не знал, он отреагировал на единственное знакомое слово. - Сенечка, какой же ты у меня умненький, и память у тебя просто шикарная! - восхитилась бабушка успехами внука. - Ну, а теперь - пойдёмте пить чай! Только сперва все идут мыть руки!

***

Через полчаса сытые и согревшиеся в тепле у батареи Флоран с Микеланжело уже совершенно позабыли о тяготах своих сегодняшних приключений. Флоран дожёвывал восьмую ватрушку, а Микеланжело допивал третий стакан чая. Друзья вкратце рассказали Олимпиаде Аполлоновне что привело их в столь поздний час во двор её дома, и почему они оказались все в дырах и без верхней одежды в такой мороз. Старушка слушала, не перебивая, и участливо качала головой. Яря и Сеня жались в углу, поглядывая на гостей с подозрением и неприязнью. - Так, значит, вам нужно добраться до Москвы, а денег у вас на это нет? - резюмировала Олимпиада Аполлоновна. - Выходит, что так… - грустно ответил Микеланжело и шмыгнул носом. - Вы знаете, а ведь я, похоже, могу вам немного помочь! - заявила Олимпиада победоносным тоном. - Правда?! - воскликнул Флоран. - И как? - У меня есть соседка Катюша. Она завтра рано утром машиной едет в город Харьков. Это совсем рядом с границей Российской Федерации. Так вот, я бы могла её попросить взять вас с собой до Харькова. А там вы уж как-нибудь до Москвы доедете, там поезда неплохо ходят. Ну, что скажете? - Отличная идея! - воскликнул Микеланжело. - Вы бы нас здорово выручили, если бы попросили Катюшу взять нас с собой. - Вот и прекрасно! - ответила старушка. - Значит, я сейчас пойду, договорюсь с Катюшей, а вы пока себе постель стелите. Будете спать на диване в кабинете. Увы, но других спальных мест у нас нет, только диван, но он раскладывается. - Это ничего! - заверил её Флоран. - Мы как-нибудь поместимся. - Ну ты-то, может, и поместишься, - под нос себе пробурчал Микель. - А вот мне места точно не хватит. - Это почему это? - с вызовом спросил француз. - А потому, что кое-кто, не будем тыкать пальцем, у нас слишком пушистый стал! - А кое-кому не помешало бы захлопнуть дырку на физиономии, чтобы оттуда всякие глупости не вываливались наружу, а заодно и некоторые другие дырки устранить не помешало бы! - обиженно сказал Флоран, многозначительно косясь на всё еще расстёгнутую ширинку итальянца. Олимпиада Аполлоновна не стала дослушивать их перебранку, справедливо рассудив, что милые бранятся - только тешатся, и ушла к соседке, предварительно распорядившись, чтобы Сеня дал гостям чистое постельное бельё для дивана.

***

Диван в кабинете оказался очень узким даже в самом своём разложенном виде. Друзья сразу поняли, что спать на нём вдвоём будет очень проблематично. - Знаешь что, Фло, - сказал Микель задумчиво. - Я, пожалуй, на полу посплю. А то ты меня ночью своей тушей раздавишь. - Не дам я тебе на полу спать! - заявил Флоран, взбивая подушку. - У нас одеяло одно на двоих и подушка тоже, а на полу тебе будет холодно. А ты же у нас знатная кисейная барышня, неудобства и перепады температуры переносишь с трудом. Поэтому не выпендривайся и ложись с краю, если уж так боишься быть раздавленным. На краю тебе максимум грозит свалиться на пол. - Ну да, свалиться на пол, сброшенный твоим могучим задом! - мстительно ответил Микеланжело, сводя счёты за “кисейную барышню”. - Хочешь к стеночке? - приторно-нежным голосом спросил Флоран. - Так пожалуйста, я только за. Итальянец только сердито засопел и ничего не ответил. Быть зажатым у стены туловищем Мота не входило в его планы на ближайшие сто лет. Ну, хоть соседка Катюша милостиво согласилась их подвезти до Харькова, о чём сообщила вернувшаяся Олимпиада Аполлоновна. А значит, всего-то надо было пережить эту ночь вдвоём с Флораном на узком диване, а потом жизнь непременно наладится! Француз к тому времени уже разделся, оставшись в одних трусах (которые, к слову, были все в розах и сердцах, и Микеланжело непременно собирался рассказать об этом всей труппе, дабы Флоран был посрамлён на веки-вечные и все наконец-то забыли о дырках самого Локонте), и улёгся на диван, укрывшись тонким одеялком. Другого у владельцев квартиры в хозяйстве не нашлось. Микель вздохнул и стал стягивать свои “дырявые писки итальянской моды”, как Солаль не раз называл его одежду. Стыдить флорановы труселя прямо сейчас он не решился, побаиваясь, что тот передумает и таки уложит его спать на холодном полу. Кое-как стянув джинсы, он выключил свет и пристроился на диване рядом с Флораном. Единственным позитивным обстоятельством во всей этой ситуации было то, что Флоран был очень тёплым, просто как печка. Правда, Микеланжело ожидал, что он будет еще и мягким, однако француз то и дело упирался ему в копчик чем-то твёрдым, то ли локтями, то ли коленом, то ли еще чем… Думать на эту тему дальше Микеланжело не стал и просто блаженно смежил веки, наслаждаясь долгожданным покоем и тишиной. И никакого Нотрдама.... Рай!