Последний шанс

      Это было холодное февральское утро. Она стояла на краю недостроенного пятиэтажного дома. Девушка, одетая в черные джинсы, в грубые ботинки Dr. Martens, в чёрную кожаную куртку, стояла на краю и думала про жизнь, зажигая сигарету. Её темно-бордовые волосы, завязанные в хвост, развевались на ветру. С карих глаз, подрисованных подводкой, упала слеза. У девушки немного дрожали губы; чтобы остановить свой поток эмоций, она сжала правый кулак.       Вокруг не было ни одной души, только высокие жилые дома окружали её. Город ещё даже не начал просыпаться, все видели весёлые или грустные сны. Сейчас никто даже предположить не мог судьбу, которая произойдет со всеми этими людьми сегодня. Странно подумать, что уже через час в окнах домов заиграют телевизоры, зажгутся лампочки, будут слышны крики, колёса машин будут быстро ехать по дорогам, что каждая душа будет куда-то бежать, что-то делать, либо мирно спать, понимая, что у неё сегодня выходной… Залают собаки, и город проснётся.       В голове девушки были миллионы мыслей. Хоть все её друзья, знакомые, думали, что она экстраверт, сейчас в ней просыпался интроверт и мизантроп.       Гурская Екатерина Владимировна, шестнадцати лет от роду, первый раз в жизни не знала, что делать дальше. Она запуталась и не могла понять сама себя. Она не понимала, что происходит и как с этим справиться. Она взрослела, мысли её менялись, взгляды на жизнь менялись, и сердце становилось жёстче, а душа - сильнее. — Я устала. ГОСПОДИ, КАК Я, СУКА, УСТАЛА ОТ ЭТОГО ЛИЦЕМЕРИЯ, ЛЖИ, ОТ ЭТИХ ГНУСНЫХ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ САМИ СЕБЯ НЕ ПОНИМАЮТ И НЕ ЗНАЮТ, ЧТО, БЛЯТЬ, ХОТЯТ!!! — она перевела дыхание и спокойным тоном продолжила, смахнув рукой слёзы, которые начинали рекой литься из глаз. — А раньше всё было по-другому, раньше я сама была другая. А сейчас я ненавижу всех людей. Это жалкие мрази, которые ищут себе выгоду, — она опять замолчала. — Я хочу прыгнуть. Да. Я хочу прыгнуть с этого здания, разбиться и улететь вверх. Я хочу забыть все эти проблемы… — она рассмеялась после десятисекундной паузы. Это был очень тихий, убивающий изнутри смех. — Но тогда получится, что я не смогла их решить, что я слабая и что просто нашла самый легкий путь решения всего этого дерьма. Нет. Так не пойдёт, — легкая ухмылка появилась на её устах, — я сильная. Я справлюсь. Сколько раз я говорила это себе? Но отныне я такой стану. Я буду делать так, как я хочу, а не так, как меня кто-то заставит. КАК МОЖНО ТАК ЖИТЬ?! Катя, до чего ты докатилась?! У тебя шестой день психические срывы и боли в сердце. Пожалей же ты уже наконец сама себя, дура! Ведь ты одна, у тебя нет никого. Ты очень одинока… — она упала на бетон и зарыдала, громко, на всю улицу. Она кричала от боли, которая раздирала её, но по-другому не могла выбиться из тела.       Каждый человек хоть один раз в жизни уставал от всего, что его окружало, переставал что-либо хотеть. Так и она.

ЗА ДЕНЬ ДО

      Катя закрыла за собой входную дверь, сняла черные кеды и направилась к себе в комнату. — Катя, это ты?! Подойди сюда, сука! Я тебя просила помыть эту гребенную посуду и разложить, сука, бельё! Почему ты опять нихуя, блять, не сделала, дрянь?!       Катя вздохнула, опустив глаза вниз, она резко повернула направо и вошла в арку кухни. — И тебе привет, мам. Да, спасибо, в школе всё хорошо и меня совсем никто не достал. — Да что ты мелишь? Я уходила первая и просила тебя сделать домашние дела! Это что, блять, так сложно?! Ты же знаешь, что я работаю! Я зарабатываю деньги на содержание вас, дармоедов, вместо того, чтобы устроить себе день отдыха и хотя бы пойти на маникюр!       Мать Кати была в чёрных лосинах, кофте на одно плечо, которая оголяла татуировку в виде улетающих птиц на ключице, на её пышных, цвета пшеницы, волосах были бигуди. Кстати, маникюр она сделала четыре дня назад и он был ещё хороший, но мать Кати, Наташа, считала по-иному. — Я что, многого прошу? Отлично, давай, продолжай в том же духе! Пусть твоя мать сама всё делает, отец продолжает смотреть поздно вечером футбол, не обращая ни на кого внимания, младшая сестра играть в куклы, а ты — смотреть сериалы! ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ СВОЕЙ МАТЕРИ!!!!! — Хорошо, мам, прости. — она развернулась и пошла в комнату, не обращая внимания на всё ещё присутствовавшие крики.

***

      Катя стояла под тёплым душем, подняв голову вверх и наслаждаясь этим моментом. — Когда же я уже перееду? Пусть это звучит глупо, но я хочу жить одна. Пусть многие люди утверждают, что потом я пожалею об этом, что я не ценю своих близких, что я дура, но я хочу жить одна. И я смогла бы.       После произошло два события. Катя мыла посуду после обеда, мать пришла и начала опять орать, наезжать и унижать. Катя просто молчала. Она продолжала делать вид, что зациклилась на одном действии. Наташа дала Кате хороший подзатыльник и та повернулась в сторону женщины. У матери были глаза полные ярости, она дала дочери пощечину, после которой губа Кати треснула и тоненький ручеёк красной крови потёк до самого подбородка.       Кате это уже было привычно. Такие ситуации были очень часто. Сначала она орала в ответ, пыталась нападать и давать отпор, но потом просто молчала, давая другим делать то, что они делали, независимо от того, больно ей или нет, физическую больно испытывала или моральную. Она поняла, что это просто бессмысленно. А второе событие душевно убивало героиню нашего рассказа. Думаю, когда Вы узнаете правду, Вы поймёте, как это ударяет по психике, по нервам. Только не смейте жалеть Гурскую, она это ненавидела…       Вечером, когда мать уже спала, Катя вышла из своей комнаты и направилась на кухню, чтобы заварить карамельный чай. Она знала, что не стоит выходить из своей комнаты вечером, либо ночью, но её уже просто все добивали ногами, хотя лежачих не бьют. Нашей героине уже было всё равно. Когда она только начала спускаться по лестнице, из комнаты, слева от неё, вышел старший брат. Опершись об косяк двери, он сложил руки на груди и смотрел на сестру. Катя остановилась. Она повернула голову в его сторону. — У тебя есть дело на сегодня. — сказал Дэв.       Катя молча и нехотя зашла в его комнату. Старший брат медленно закрыл за ней дверь.       Не стоит рассказывать всех подробностей. Каждый раз Катя выходила из комнаты брата в синяках. Иногда их было больше, иногда меньше. Зависело всё от того, станет Катя опираться или нет. Последнее время она перестала каким-либо образом давать отпор. Нет, он её не насиловал, но мысль о том, что старший брат заставлял сестру делать ему минет, была ужасна. Одним разом это заканчивалось приблизительно год назад, сейчас удовольствия брату становилось всё меньше и меньше… Катя уже боялась думать, что будет через пол года.       И ещё один секрет. У Кати есть парень, с которым они встречаются больше полугода, месяцев восемь. Сначала всё было очень невинно. Он её любил и она его… Думала, что любит. Так они встречались приблизительно месяц. Потом, его начало просто разрывать. Он становился другим человеком. И хотел только одного: её тела, наслаждаться им и только. Где-то месяц она терпела, уговаривала его не делать этого, потому что Катя очень боялась последствий. Она пыталась его успокаивать, не оставаться с ним наедине. Как-то раз, после вечернего кино, он привёз её к себе домой и изнасиловал, лишив девственности. Знали бы вы, как она кричала, как отбивалась и как ей было больно от того, что она поверила такому гнусному человеку. Спустя некоторое время они продолжали «спать вместе», если так можно это назвать, даже если она не хотела. Её отказ — кража из дома и избиение. Этого было не избежать.       А он любил её. Какой-то собственной, незнакомой никому, любовью.       Екатерина больше к нему ничего не чувствовала, после того случая… И никогда больше не почувствовала бы. Только отвращение. И страх при виде его безумных глаз.

***

      Напротив, через дорогу, была река Вырлица. С этого недостроенного дома открывался красивый вид. Светло-жёлтый утренний рассвет рассекал небо. Солнце высовывалось из многоэтажек на другом берегу и пыталось пробраться в душу Екатерины, чтобы подарить ей хоть немного радости, но броня не позволяла ему проникнуть глубоко. Каждый раз, когда она приходила сюда, она рыдала, кричала, разговаривала сама с собой и никогда не стеснялась, не боялась никого и ничего. Её никто не услышит здесь, особенно в такую рань.       Катя взяла из маленькой чёрной сумочки пудру, тёмно-алую помаду привела себя в порядок.       Она встала опять на краю, посмотрела на землю, которая была так далеко, представила, как она падает вниз, как лежит в луже крови, и как её душа улетает вверх.       Екатерина спустилась на первый этаж. До занятия было еще пятнадцать минут. Она опять закурила, элегантно держа сигарету левой рукой и задумчиво смотря в пустоту. Она сидела на голых бетонных ступеньках, которые вели в сам этот дом. Внутри стояли бетонные блоки, похожие на колонны. Первый этаж был очень просторный. Свет почти не пробивался в середину здания, поэтому там было темно.       Она увидела, как к ней приближается высокий молодой человек. Он тоже был одет в чёрное. Его ровная, уверенная походка давала понять, что человек он целеустремлённый, что у него есть, как говорят, стержень внутри. После разговора с ним было понятно, что он умный, сильный, культурный, образованный, он мог поговорить с человеком на абсолютно любую тему.       Молодой человек подошёл к ней и произнёс: — Опять торчала здесь с самого рассвета? — Раньше. — она посмотрела в его зелёно-карие глаза, в которых расширялись зрачки. — Ну что, расскажешь или сразу начнём? — Ты мне не психолог и не друг. Поэтому начнём. — она опустила глаза и зашла в здание, спрятавшись за колонной, почти в самом конце.       Она слышала его медленные шаги, Катя знала, что он специально так громко идёт, чтобы она могла слышать его. Молодой человек очень хорошо владел искусством боя и теперь учил её.       Они с Катериной познакомились три месяца назад в одной кафешке. Он сам подошёл к ней и у них развязался разговор. Парень уже несколько раз тренировал девушку, но у неё ничего не получалось, она не могла найти в себе столько силы воли, потому что тренировки были очень сложные. Но, именно таким способом закаляется тело и душа.       Его шаги затихли. Теперь ужас тьмы и тишины зарождал в ней страх.       Она боялась его. Он был настолько непредсказуем, что действия его вселяли адреналин и страх. Между этими двумя людьми было очень сильное притяжение, не глупое, не наивное юношеское, а окрыляющее.       Он резко свалил её с ног. Екатерина упала на холодный бетонный пол. Резкая боль пронзила её спину, но парень подал свою руку и она нашла в себе силы подняться. Правой ногой он хотел ударить её в бок, но ученица поставила блок. С помощью локтя он хотел нанести удар в челюсть, но получил кулаком в щеку. — Не правильно бьёшь. Кулаком нужно бить в челюсть, либо в нос.       Она хотела ударить его в пах, но он схватил её ногу и прижал к колонне. Они были так близко и так далеко. Их миры соприкасались и проникали один в другой. — Джонатан… — Ты никогда не называла меня по имени.       Екатерина опустила глаза. Джон вдохнул запах её волос... Такой родной, такой чужой. Парень поднял её и закинул на плечо. Он понёс девушку к другой колонне. Они смеялись, Катя кричала, брыкалась. За много месяцев она наконец искренне смеялась.       Он поставил её на землю, опять уперев спину девушки в колонну, положил руку на талию, а второй рукой провёл по её щеке и убрал выбившуюся прядь волос за ухо.       Он не должен был поддаваться эмоциям и чувствам. Нет. Она слишком дорога для него, чтобы он все испортил. Джон отстранился и они продолжили тренировку.

***

— На сегодня хватит. — Эй, ты чего? — Катя упёрлась руками о колени, пытаясь восстановить дыхание. — С тебя пот льётся рекой и нету больше силы в ударе. Вообще никакой. Закалять в себе воина тоже нужно постепенно, принцесса. — Принцесса? — она переспросила его, но он проигнорировал, направляясь к машине.       Они ехали в чёрной BMW E46, довольно быстро. Джон был настоящим шумахером, он очень аккуратно и с умением обгонял другие машины. Адреналин обострил все чувства, она не привыкла ездить таким образом. «Хорошо, что он ещё не додумался дрифтовать…» — подумала Екатерина. Даже в такой ситуации у них развязался приятный повседневный разговор, который вызывал на устах лёгкую, неподдельную улыбку. Они говорили обо всём на протяжении получаса езды и наконец непритворно смеялись. Такая обстановка грела душу после холодного шторма.       Джон поставил машину во дворе многоэтажки, почти в центре города.       Екатерина сидела на высоком стуле около каменной кухонной барной стойки, которая отделяла кухню от гостиной. Джон ставил тосты и различные баночки с джемом на стол.       Чайник закипел. Дурманящий запах чая из лепестков роз разнёсся по всей квартире, так же, как и смех Катерины. Наконец в этой квартире, в которой жил одинокий, замкнутый человек, присутствовала девушка, которая заменяла этому парню абсолютно всё на свете. «Мне говорили, что для того, чтобы она влюбилась, я должен смешить её. Но, каждый раз, когда она смеялась, влюблялся я…» — подумал Джон. — «Я не смогу выдержать. Она слишком тянет меня к себе.»       Он посмотрел на неё. Екатерина была всего лишь на другой стороне стола. Так близко и так далеко. Вдруг, он резко сорвался с места, поднял её за руку, прижал к стене и страстно поцеловал. Их поцелуй был не очень долгий, но обжигающий и настолько долгожданный, желанный, что подкашивались ноги.       Джон отстранился. Карие глаза Екатерины были так красивы, зрачки расширены, казалось, внутри них пустота, кромешная пустота.Почти никто не мог прочитать по её глазам настроение или какие-либо чувства. Но, когда заглянешь в самую глубь, в самую бездну, то увидишь всю боль, которая есть в её душе, в её прокуренных легких и разбитом сердце.       Джон встретился взглядом с Екатериной. Она со страстью и жгучим желанием примкнула к его губам. Он целовал её так, словно её губы были кислородом. Так страстно и нежно, мягко и грубо. Их поцелуй был настолько вожделенным обоим партнёрам, что в крови закипал адреналин, мурашки бегали по коже, подкашивались ноги, руки начинали трястись, чувствовалось легкое головокружение и сердце билось так, точно бы хотело вылететь из груди.       Он подхватил её под бёдра, она обхватила ногами его тело, они продолжали улетать в горячем поцелуе. Джон прошёл гостиную, поднялся по двум ступенькам, зашёл в спальню и поставил её на пол, опять впечатав в стену. Она сняла с него чёрную футболку, обняла его за широкие плечи, наслаждаясь теплом его тела. Джон положил руку ей на талию, потом резко снял с неё майку. Он расстегнул её джинсы, а она, стянув их, осталась в нижнем чёрном кружевном белье. Они не переставали целоваться, наслаждаясь нежностью и вкусом губ друг друга, иногда легко их покусывая. Катерина начала расстегивать его широкий чёрный пояс, после стянув с него джинсы.       Они начали медленно и аккуратно идти к кровати, наступая на различные предметы на полу и иногда поддерживая друг друга, чтобы не упасть.       Они легли на кровать, Катерина была под Джоном. Его горячие прикосновения к телу оставляли жгучие следы, он проходил сквозь неё как электрический импульс, заставляя содрогаться её тело при каждом касании. Им обоим не хватало кислорода и они, время от времени, отрывались друг от друга, жадно хватая воздух. Джон усадил Екатерину, снял с неё лиф и кинул обратно на кровать, примкнув к ней разгорячённым мускулистым телом. Она обхватила его шею, всё ближе и ближе притягивая к себе. Наконец-то она оказалась между ним и кроватью. Наверное, она ждала этого ещё при первой встрече, просто осознала только сейчас. Его горячие поцелуи, которыми он покрывал её тело, заставляли её изгибаться, давая ему понять, что он всё делает правильно. Каждый из них чувствовал некое волнение. Хоть секс для обоих был освоен, был чем-то повседневным, сейчас они оба тряслись от перевозбуждения и страстной любви друг к другу.       Их тела и души соединялись в потоке эмоций, которые надевали пелену на глаза и затуманивали разум.