Последний шанс

— Джонатан? — Катерина, что случилось? — В смысле? Я что, не могу позвонить своему парню? — Когда что-то случается, когда тебе плохо, ты всегда называешь моё полное имя. И каждый раз — это что-то важное.       Катя сидела в кафе в минутах десяти ходьбы от школы. На улице был сильный ветер, погода мрачная, всё небо закрыли серые и чёрные тучи. Она сидела в полном одиночестве и пила кофе, куря тонкую сигарету. Героиня любила такую погоду, и ей нравилось, как она действовала на её сознание. — Я в кафе. — В смысле? — его голос был полон искреннего недоумения. — В каком кафе? — В «8 pm». — Жди, я скоро буду.       Он приехал почти сразу. Джон был в полном негодовании и начал расспрашивать Катю обо всём, хотя даже ещё не сел за столик. Катя не проронила ни слова. — Ну давай, рассказывай уже, — он сидел напротив неё, размешивал кофе с взбитыми сливками, после зажигал сигарету. — Джонатан, — она посмотрела на него очень серьёзно и со скрытой надеждой. — Я люблю тебя. — Катя сделала тягу, сделала глоток чёрного, очень вкусного, кофе и хотела продолжить, но Он прервал. — Катерина, — видно было, что ему сложно говорить, он пару минут собирался с духом и после заговорил, — Моя душа пуста, она заполнена лишь дымом сигарет и болью. Но, сейчас её потихоньку заполняет счастье. Оно берётся из твоих губ, взгляда, касаний. Я не знаю, как описать свою любовь к тебе, возможно, я дошёл до безумия… — В кафе были только они. Вдвоём. Катерина и Джонатан сидели на улице, мимо проезжали машины, но сейчас ничто не могло разрушить притяжение, которые возникло между ними в данную минуту. — Знаешь… Сегодня, я снова проснулся в холодном поту. Мне приснилась ты. И так почти каждую ночь с нашей первой встречи. Я влюбился в тебя дважды… Тогда, в кафе. И тогда, в заброшенном здании. Хотя, ты удивляешь меня каждый день… И, знаешь, думаю, что я влюбляюсь в тебя заново, каждый день, каждое утро, каждый вечер и каждую ночь. Милая, помнишь историю Харли и Джокера? Она похожа на нашу, правда, ведь? — он хмыкнул. — Мы не идеальны, но мы влюблены. Я — псих. Ты тоже иногда сходишь с ума. Ты начала смеяться, когда плачешь, а это первая стадия. Я знаю, поверь. Я прошёл всё сам. Милая, знай, что если ты, как Харли, прыгнешь в чан, то я, как Джокер, прыгну за тобой.       Знаешь, я тогда не ошибся. Ты — моё всё. Давай так. Я признаюсь в том, что не хотел признавать сам, но невольно мой мозг соглашается с этим, — он сглотнул, отвёл глаза в сторону, потом посмотрел на Катерину и серьёзным тоном сказал, — Я схожу с ума. Я ненавижу людей. Я хотел покончить жизнь самоубийством. Мне нравится боль. И физическая, и моральная. Я не знаю, чего хочу, что будет дальше и что со мной. Но, я знаю одно: я люблю тебя. Так сильно, что могу за тебя умереть, либо убить… — Он замолчал, опустил глаза вниз, сделав тягу, выкурил при этом большую часть сигареты и произнёс, — У тебя есть 32 часа, чтобы всё обдумать, обдумать наши душевные разговоры по ночам, мои приступы. Обдумать всё… И дать мне ответ на такой вопрос: хочешь ли ты быть со мной, но только навсегда. Если ты уйдёшь, я всё равно буду ждать, знай это, ведь нам суждено будет ещё раз встретиться, и не один раз. Я буду ждать. Хоть вечность.       Ты знаешь моё желание убивать. Но, даю хер на отсечение, тебя я хочу больше, чем уничтожить этих мразей. И хочу во всех смыслах. Ты — единственное, что заставляет меня улыбаться. Ты одна из 4,5 миллиарда женщин на Земле. Ты одна такая… Красивая и умная, весёлая и серьёзная, милая и страстная, жёсткая и ласковая. Я люблю тебя. Больше всего на свете я хочу видеть тебя с утра.       В любом случае, я благодарен тебе за всё.       Ты — луч солнца, осветивший мою тёмную сторону. Я обожаю сладость твоих губ и твою невероятную, неповторимую, удивительную и до безумия красивую улыбку. Ты — лучшее, что до конца будет в моей жизни.       Как бы ни случилось, я всегда буду рядом, только прикасайся ко мне.       Знаешь… — Он опустил голову вниз, подумал несколько секунд, а потом опять посмотрел на девушку. — Знаешь, ты красивее луны. Ты каждый день даёшь мне надежду, что мир не так ужасен.       Я тебе рассказал всё, ты знаешь обо мне абсолютно всё. Ты первая, кто увидел, как я плачу.       Тогда, когда ты после первых свиданий и тренировок ушла… Когда мы поссорились… Я написал тебе кое-что… Когда будем женаты; Тоже снимешь кольцо? Даже, если свяжут канатом; Тоже так плюнешь в лицо? Не остановишь, когда буду уходить? Не скажешь ни слова? И вовсе не будешь говорить? Кинешь в чс, снова? И забудешь эту нить; Где же твои крылья? Почему так сложно любить? Всё быстро сгорает, и становиться пылью. Меня возможно забыть; А тебя — никогда; Мне легче уплыть; Туда, где глубока вода. Прости, что пристал; Не раз и даже не три; Я лишь о ласке мечтал; А теперь, лишь всё повторить. Моменты, как в сказке; Всё, что было внутри; Закрой рот, ничего не говори; Мне бы смотреть в твои глазки, что так сверкают вдали. Сижу в синей краске; И снова внутри всё дымит; Нет боли от пачки; Лишь боль от того, кто дома кормил. Неповторимые ночи; Когда умирало всё во мне; Мне бы снова увидеть эти карие очи; Что загорались в тебе. Ты прости, я больше не буду; Не раз это говорил; Я тебя не забуду; А вот ты, меня отпусти. C Вами был Tom, Tomahawk превратился в пух и превратился в прах…       Снова тишина заняла место в этой атмосфере, но, к счастью для обоих, ненадолго. — Красиво. Очень красиво. Но, там сказано про кольцо… Что за кольцо? — Не обращай внимания. — Ладно, всё равно с тебя не вытащить то, что не хочешь говорить. — Ты можешь. Только ты. Никто другой. — Прости, что тогда ушла. — Забыли, это в прошлом.       Они закурили и выпили ещё по чашке кофе. — Мне не нужны, эти чёртовы 32 часа. Ответ: да. Я безумно влюблена. Я не умею так красиво говорить, как ты, но если ты сойдёшь с ума, то я сойду с ума с тобой. Я готова быть твоей Харли, дорогой Джокер. Я хочу, чтобы ты был только мой… — Я и так твой, — Джон перебил её. — А ты — моя. В общем, запомни эти слова: «Я люблю тебя так, как не любил никогда».       Они опять погрязли в тишину, каждый по-своему наслаждался этим днём, этой погодой, этой обстановкой, тишиной и друг другом. — Почему ты так расстроена? И чем?       Она ответила, подумав несколько секунд. — Всё нормально. Ничего не случилось.       Он посмотрел на неё проницательным взглядом. — Да я серьёзно!       «Когда она счастлива, она не может прекратить говорить. Но, когда она грустит, с неё не вытащить ни слова». — Не притворяйся. Я же знаю.       Она опустила глаза вниз. Рассказать? Нет? Зачем его травмировать? — Я всё ещё боюсь темноты… — Темнота будет бояться нас.       Они опять замолчали, давая тишине овладеть их душами. Это была не неловкая тишина, а та, которая сближала ещё больше, чем слова.       Он встал, подошёл к ней, заставил её подняться, протянув руку и обнял. Знаете, что самое приятное? Когда ты обнимаешь человека настолько сильно, насколько можешь, а он, в ответ, обнимает тебя ещё сильнее. Он прислонился к её уху губами и начал шёпотом говорить: — Обещаю быть вместе с тобою; До конца наших дней — в тебе с головою; обещаю любить; и вечность быть рядом; даже в пасмурные дни, когда всё навалилось, как градом; обещаю ценить; не хочу видеть слёз твоих; быть может, иногда, и то, от счастья; в будущем видеть улыбки детишек своих. Обещаю быть верным; Ведь, доверие, прежде всего; Желаю быть миром твоим; и обещаю быть рядом в моменты падения и взлёта твоего. С тобой море ласки; И без риска. В общем, к чему вел тебя; может рано, может судьба; Любимая, выходи за меня!       Джон стал на одно колено, левой рукой он держал за её правую, а в другой было кольцо. Серебряное кольцо. Оно было настолько маленьким, но значащим, что у Катерины на глазах невольно выступили слёзы. Она прикрыла свободной рукой рот, и взгляд её перебегал с кольца на самого юношу. — Катерина, дорогая, ты выйдешь за меня? — Катя ещё больше расплакалась и еле выдавила из себя жалкое слово согласия. Эмоции мешали ей говорить, мысли мешали наслаждаться моментом, но на первый план выходило безмерное счастье, которое заставляло забыть обо всём.       Джон медленно надел на безымянный палец правой руки своей возлюбленной кольцо. Оно так сверкало на её тоненькой руке, и размер как раз пришёлся впору. Катерина примкнула к губам теперь уже своего жениха. У неё дрожали руки, подкашивались ноги, как при первом их поцелуе. Этот момент навсегда отложился в памяти обоих и заставил сделать собственный маленький мир, который теперь уже никто другой понять был не в силах.

***

      Вскоре, она рассказала Джону абсолютно всё. — Принцесса… Я знаю, что ты очень ответственная. Но, может пора совершать глупости? Может, стоит уже начать жить для себя? Ведь, это твоя жизнь. Её никто не сможет у тебя отнять. А если и попытается, то, поверь, я ему покажу, насколько он опрометчиво поступил.       Она сидела молча, не отрывая взгляд от кольца. Серебряное кольцо, со сверкающим камнем посередине. От этого камня дорожкой были выложены и другие, очень маленькие, но гармонирующие с тем. Кольцо потрясающе смотрелось на тоненькой и изящной руке Екатерины. — Знаешь, любимый, ты прав, — несколько секунд подумав, промолвила она, — мне действительно пора подумать о себе, — она опять замолчала, прочистила горло и энергично продолжила: — Я давно думала… И очень хотела это сделать. И вот, нашёлся человек, единственный, с которым я хочу это совершить… Давай уедем. Вдвоём. И не вернёмся. Никогда.       Подумав, они начали обсуждать эту идею: — Довольно серьёзный поступок. Ты уверена? — Да, я уверена. — Тебе нужно выучиться, закончить школу. — Я могу её закончить и в другом городе, в другой стране. — Ну, да, ты идеально знаешь английский, сможешь учиться на этом языке. — Ещё я могу разговаривать на французском, немецком, хорватском, я владею этими языками. Я смогу. Поверь…       Он колебался, а потом, всё-таки решил поддаться своей невесте. — Так. Хорошо. Машина есть. Денег на первые месяца два — три хватит. В любом случае, подработка для IT-шника по интернету найдётся всегда. Если мне работать с 9 до 18 с понедельника по пятницу, то в месяц я буду получать примерно 55 000. И я буду дома. Оплатить тебе школу я смогу. Можем собрать деньги и оплатить тебе тот институт, который ты действительно хочешь. На продукты, на жизнь точно хватит. — Хорошо. Тогда, с тебя деньги, с меня — хозяйство. — И учёба. Я не допущу, чтобы ты была без образования. Тем более, ты сама этого хочешь. — Как ты можешь в свои девятнадцать так зарабатывать? — Я — IT-шник, программист. Ещё в школе я начал всё это изучать и сейчас могу спокойно зарабатывать. Итак, хорошо. А куда мы поедем? — Не знаю даже… Кстати, если мы не хотим застать мою мать в квартире, то нужно уже сейчас выезжать. Она приходит примерно в два. То есть, через два с половиной часа. У меня вещей много. Ты будешь должен мне помочь.

***

— Ты неправильно складываешь. Да не эти вещи! Не туда! Да что ты делаешь вообще?! Отойди. Спасибо за помощь… Я справлюсь сама. — Катерина, — он неожиданно подошёл к ней и крепко обнял, — успокойся, я с тобой. Всё хорошо. Давай просто быстро сложим твои вещи. Если мы будем всё очень аккуратно складывать, то управимся только до 6 вечера.       Он был прав, поэтому они быстро кое-как сложили её вещи и положили в машину, они заняли весь багажник.       Катя стояла посреди своей комнаты, с любимым горшком и кактусом. Она разглядывала, теперь уже, комнату для гостей. Её тумбочка, стол были так пусты… Лежала только записка. Посреди всего большого стола, один маленький листик, на котором красивым, но не разборчивым почерком, были написаны такие слова:       «Наташа.       Я освободила комнату, теперь её могут занимать гости.       Я уезжаю.       Можешь не думать обо мне, у меня всё будет отлично.       Тем, кто спросит, говори всё, что угодно, мне всё равно.       Я не вернусь.       А если и вернусь, то на какое-то время.       Это всё, что тебе стоит знать.       Твой телефон и телефон Насти я знаю.       Береги её, как можешь.       Я попытаюсь забрать сестру, как только ей исполнится 16.       Будь счастлива.       Спасибо тебе за всё, что сделала для меня.       Прощай.

Твоя дочь, Катерина»

      В комнате Насти, на столе, она тоже спрятала записку:       «Настюш, я устала.       Я действительно устала.       Я уезжаю со своим парнем, рассказывала тебе о нём.       Пиши мне, звони на новый телефон.       Не забывай меня.       Через 5 лет я заберу тебя к себе.       Держись, ты уже взрослая и сильная.       Береги себя.       Помни, что ты можешь всё рассказать мне.       Помни, чему я тебя учила.

Люблю тебя, Катерина»

      Внизу был указан мобильный телефон. — Любимая, нам пора. Твоя мать может прийти с минуты на минуту, — жених подошёл к ней сзади и обнял её за талию. — Я провела здесь 16 лет своей жизни… Дай мне ещё секунду. Проверь, пожалуйста, чтобы я ничего не забыла.       Он обошёл всю комнату, захватил два горшка с кактусами и они пошли к машине.       Екатерина закрыла дверь ключами, снова осмотрела дом, пытаясь запомнить каждый камешек. Обернувшись, она увидела, как мать идёт вдалеке. Героиня быстро направилась к машине, села на переднее сидение и громко выдохнула — Давай быстрее, мать сзади идёт, — молодые люди посмотрели в стёкла заднего вида. — Она бежит, кричит что-то. — Жми на газ, поехали быстрее, я не вынесу этого.       Джон нажал на педаль, и они уехали с родительского дома Катерины. Она сбежала. Уже который раз, но именно сейчас всё было наконец-то по-настоящему.

***

— Так что, милая? В Прагу? Ты же обожаешь Прагу. — Да, это действительно так. Но, там дорого. — Принцесса, с этого дня Вам позволено делать всё, что желаете, — звонкий смех разнесся по машине. Они припарковались возле квартиры Джона, собрали его вещи, всё занесли и упаковали в машину.       Джон и Катерина направились в Прагу. Они наделали бутербродов, заварили в термосы чаи, кофе. Молодая пара ехала, разговаривала, обсуждала будущее. Наконец, они счастливы. Наконец, они понимают друг друга. По дороге, Катя общалась с разными людьми на счёт покупки или аренды квартиры, у них было куча времени, чтобы всё продумать и обдумать. Теперь начиналась жизнь. Счастливая жизнь.       Джон и Катерина теперь уже жених и невеста, уезжали из этого города, который оставил свой след в их сердцах, далеко, в другой, в котором начиналась совсем другая история, этот город имел шанс поменять их жизни и, кажется, они уже менялись.       Они уезжали вдаль, с надеждой на новую жизнь, на новую историю, под потрясающие краски вечернего заката.