Он был моим мальчиком

      В оставшиеся два дня своего внепланового отпуска Киллиан Джонс из дома ни разу не вышел. Он игнорировал настойчивые звонки Роуз, потому что не хотел встречаться с родителями Руфио, которому продлил жизнь всего лишь на каких-то жалких десять часов или около того. Киллиана почему-то злила смерть мальчика, который для Сэма оказался дороже, чем они сами. Он снова и снова вспоминал момент, когда вынудил Сэма сказать ему: «Я останусь с тобой». И этого обещания ему тогда было достаточно, но теперь из глубин памяти внезапно всплыло тихо произнесенное продолжение, которое Киллиан тогда не услышал. Он даже остолбенел посреди гостиной, когда отчетливо услышал шепот Сэма: «До тех пор, пока он будет жив». И теперь Киллиан невольно винил несчастного Руфио в том, что Сэм ушел. Хотя Сэм МакКуин с самого начала говорил Киллиану, что поживет у него только две недели и что не сможет остаться, и смертельно больной мальчик по сути ни в чем не был виноват. Как и риэлтор, который, не дождавшись звонка от Киллиана, сам позвонил ему в субботу после полудня, чтобы напомнить о просмотре квартир, подобранных согласно последним пожеланиям заказчика. И этот звонок как-то слишком болезненно напомнил Киллиану, что буквально еще вчера он был счастлив, находясь в благостном неведении, и строил планы на будущее, в котором видел рядом с собой Сэма. А теперь Киллиан настолько туманно представлял свое будущее, что это вывело его из состояния относительного душевного равновесия, и он довольно резко и не особо стесняясь в выражениях дал понять, что никакие квартиры ему уже не нужны. Ему теперь вообще ничего не нужно! К черту все! И всех!       Риэлтор, как и Руфио, был ни в чем не виноват — просто позвонил не вовремя, попав под горячую руку, и Киллиан буквально вывалил на чужого человека всю свою боль. Он не помнил, что именно говорил. Вроде какие-то общие фразы, безо всякой конкретики. Но не зря же говорят, что хорошие риэлторы еще и отличные психологи. Поэтому Джереми Коул, молча выслушав своего потенциального клиента, на прощание сказал, что уверен в том, что Киллиану все же потребуется другое жилье, и он будет рад помочь ему избавиться от ненужных воспоминаний, которые, судя по всему, так или иначе связаны с его нынешней квартирой. И Киллиан, отключившись, послал въедливого риэлтора ко всем чертям и впал в состояние какой-то прострации — он совсем не хотел избавляться от своих воспоминаний, которые буквально «видел». Он бродил по квартире, ощущая себя какой-то бесплотной тенью, как будто кто-то забрал все его жизненные силы, оставив только выпотрошенную оболочку. И лишь сталкиваясь взглядом с чем-то, напоминающем о Сэме, Киллиан «видел» своего мальчика и чувствовал внутри себя импульсы, подобные слабому разряду дефибриллятора, которые заставляли вяло бьющееся сердце биться быстрее и чувствовать себя все еще живым. Он понимал, что это всего лишь иллюзия, игра его воображения, но каждый раз замирал, страшась разрушить очередное видение…       То он видел Сэма на балконе, и осторожно, чтобы резкими движениями не спугнуть собравшихся вокруг мальчика пусть и таких же иллюзорных, как и Сэм, птиц, усаживался в угол дивана. Он смотрел, как усевшийся на балконные перила Сэм крошил хлеб, отряхивал ладони и, склонив голову набок, с улыбкой смотрел, как птицы жадно склевывали угощение. А потом, провожая взглядом постепенно разлетающихся птиц, мальчик довольно жмурился и подставлял лицо под совершенно несогревающие лучи зимнего солнца, которые казалось льнули к нему, окутывали еле уловимой призрачной дымкой, запутывались в его волосах золотистым сиянием… То Сэм возникал у рождественской ели, с интересом что-то рассматривая среди ветвей, и в задумчивости медленно протягивал руку и тонкими полупрозрачными пальцами поправлял только ему видимые несовершенства праздничного убранства… Лежа в спальне, Киллиан наблюдал через открытую дверь, как Сэм хозяйничал на кухне: то тянулся к полке, чтобы достать чашки и заварить для них чай; то что-то искал в холодильнике, то сосредоточено всматривался в экран телефона; то, подперев голову рукой и с задумчивым видом уставившись в одну точку, возил «пиратской» чашкой по столешнице кухонного «острова»…       Все эти внезапно оживающие воспоминания вызывали приступы необъяснимой боли, бьющей в солнечное сплетение, постепенно растекающейся за грудиной и неизменно добирающейся до сердца. И Киллиан, свернувшись на кровати калачиком, просматривал очередную серию воспоминаний, обнимая подушку, на которой спал его мальчик, и жадно втягивал носом впитавшийся в нее запах, приносящий ему небольшое облегчение. Его запах. Необычный. Ни на что не похожий. И единственный, что был пока еще доступен обонянию Киллиана. Чуть сладковатый. Вызывающий головокружение и очередную галлюцинацию, которая то деловито хозяйничала на кухне, то рылась в шкафу в поисках своего любимого синего свитера, то сидела на подоконнике в этом самом безразмерном свитере, натянутом на подтянутые к груди колени и полностью скрывающем худощавое тело… Но стоило лишь моргнуть, как видение исчезало, чтобы появиться снова. Киллиан видел своего мальчика везде: сидящим на полу возле камина, поправляющим гирлянду на елке; рисующим на запотевшем зеркале в ванной свои забавные кривоватые сердечки; лежащим на кровати и с мечтательным видом уставившимся в одну точку на потолке; сидящим на подоконнике в спальне и окидывающим задумчивым взглядом огни ночного города… Он был везде. Он был рядом. Киллиан буквально физически ощущал его присутствие. Но на самом деле Сэма не было. Он ушел. Точка. Его больше не было. Пустота.       А ночью Киллиан, лежа в постели, смотрел на темные тени на сером потолке и не только отчетливо слышал тихое дыхание Сэма, но и чувствовал невесомые прикосновения его прохладных губ на своем плече. И ему невыносимо хотелось повернуть голову, чтобы убедиться в своих ощущениях, но он сдерживал себя. Потому что точно знал, что увидит рядом с собой пустоту, которую его сознание стремилось заполнить во что бы то ни стало, хотя бы вот такими оживающими воспоминаниями. И Киллиан, закрыв глаза, представлял, что Сэм действительно лежит рядом. Ему даже казалось, что он ощущает на себе чей-то взгляд. И стоит лишь повернуть голову, чтобы снова провалиться в этот наполненной притягательной темнотой взгляд блестящих и кажущихся в полумраке черными глаз… Нет-нет. Он не станет смотреть. Он просто будет думать, что Сэм никуда не ушел и что он рядом. Но ведь это не так… Киллиан ощутимо прикусил губу, чтобы хоть как-то отвлечься от своих навязчивых мыслей, отвернулся к окну и зацепился взглядом за довольно крупную звезду на темном небе, которой там раньше не было. Или он ее не замечал… И ему показалось, что звезда будто бы почувствовав его взгляд, ожила, засверкав ярче, словно хотела привлечь его внимание. И Киллиан вспомнил, как одна из таких ярко сияющих звезд померкла той самой ночью, когда Сэм появился на пороге его квартиры, буквально перед самым его приходом. А теперь звезда прямо таки пульсировала искрящимся разноцветьем, как будто хотела дать Киллиану какой-то знак.       — От самой яркой звезды второй поворот направо… — он прошептал когда-то услышанную фразу из сказочной истории про вечного мальчика с его Неверлэндом. — А дальше прямо до самого утра… — Киллиан вдруг подумал, что этот путь в таинственный Неверлэнд известен всем с самого детства и существует на самом деле, но неизвестна отправная точка путешествия в эту страну счастья. Конечно, она у каждого своя. И для Киллиана Джонса это был зеленоглазый мальчик с забавно оттопыренными ушами, неожиданно появившемся в его жизни и внезапно исчезнувшем. Но ведь никто не исчезает бесследно, а значит… — Я разыщу тебя и верну, чего бы мне это ни стоило. Киллиан смотрел всю ночь на лучистую пульсирующую в ночном небе точку. Он тихо разговаривал с ней, делился счастливыми воспоминаниями, давал обещания, потому что ему казалось, что это его мальчик, что он подавал ему знаки и что он обязательно вернется. Ну или Киллиан вернет его. Обязательно…       Киллиан так и уснул с этой мыслью, а проснувшись, еще острее ощутил свое вновь вернувшееся одиночество. Никто не целовал украдкой его спину и не терся носом между лопатками в попытке разбудить. Из ванной не доносилось пение, режущее слух фальшивыми нотками, а в душе не лилась вода. В мертвой тишине квартиры больше не витал запах вкуснейшего кофе и свежей выпечки, которой Сэм иногда их баловал по утрам. И Киллиан буквально заставил себя подняться с кровати, хотя не видел в этом смысла. Теперь все было бессмысленным. Он постоял посреди спальни, зависнув взглядом на стене, где еще недавно висели их с Сэмом фотографии. Потом, будто что-то вспомнив, подошел к шкафу и взял с полки аккуратно сложенный старый синий свитер, из которого мальчик буквально не вылезал. Киллиан натянул на себя ставшую безразмерной вещь, впитавшую с себя особенный запах Сэма и сохранившую его собственный. Этот старый свитер пах ими и был единственной оставшейся вещью, напоминающей о том, что они были… И еще фотография, не удаленная Сэмом с телефона, который он оставил на кухонном столе. Киллиан подошел к столу и, машинально ткнув пальцем в кнопку, оживил телефон и долго смотрел на их совместную фотографию на заставке: они были и могли бы быть. Внезапно охватившая злость нарастала, клокотала в груди, билась изнутри о ребра, ища выход: могли бы, могли… Киллиан вздрогнул, когда упавший на пол телефон разлетелся обломками и сверкнувшими в лучах утреннего солнца осколками. Он не помнил момента, как схватил гаджет со стола и не понимал, зачем буквально вколотил его в кафельную плитку. Но зато с ужасом понял, что у него не осталось ничего доказывающего, что Сэм был в его жизни. Ему остались лишь воспоминания и старый свитер, что смешал их запахи, делая неделимым целым, пусть и эфемерным, но будоражащим воспоминания и укрепляющим Киллиана в мысли, что он во что бы то ни стало разыщет своего мальчика. Их история не должна закончится вот так — быстро и больно. Ему бы хотелось — долго и счастливо… Глядя на разбитый телефон, Киллиан машинально натянул рукава свитера, скрывая в теплой шерсти похолодевшую ладонь и свою безобразную культю. Так обычно делал Сэм, когда его что-то расстраивало, будто искал укрытия от возникшей проблемы. А если еще и, забираясь в угол дивана, натягивал свитер на коленки, прячась в его бесформенности практически целиком, то значит проблема была довольно серьезной. За то время, что они были вместе, Киллиан научился «читать» множество таких «тайных знаков» своего мальчика, но так и не успел узнать у Сэма множества очевидностей — например, адрес их с Феликсом квартиры. А разыскать в громадном мегаполисе человека, о котором почти ничего не знаешь, довольно проблематично. Особенно если не уверен в правдивости того немногого, что тебе известно… Но шанс всегда есть. Даже если Сэм МакКуин не учится в Нью-йоркской Киноакадемии, то о нем наверняка что-то известно Мистеру Сказочнику. А еще Бабуле. Вернее, Саре Лукас — Руби что-то эдакое говорила Киллиану, после того самого сеанса гипноза, когда Сэм погрузил Джона Спаркса на время операции почти в коматозное состояние. И вроде бы сама Руби тоже узнала Сэма. Правда, тогда в ее глазах Киллиан увидел сомнение. Кстати, можно попробовать выйти и на Локи — парень наверняка завсегдатай «Даниэля», и мистеру Спарксу как метрдотелю ресторана наверняка известно, где можно его разыскать… Оказалось, что с Сэмом так или иначе связаны многие люди, и какая-либо из «ниточек» обязательно к нему приведет.       В понедельник, едва переступив порог «Морган Стенли», доктор Джонс направился не во вверенное ему отделение функциональной диагностики, а поднялся на самый верхний этаж, где когда-то они с Сэмом коротали конец одной из ночей за стаканчиком кофе. Вернее, Киллиан — за стаканчиком и даже не одним, а Сэм тогда так к кофе и не притронулся, а вот видом из окна был очень впечатлен. Но сейчас Киллиана Джонса не интересовали ни открывающийся на город вид, ни кофе — он торопился в кабинет главврача больницы, потому что ему было нужно поговорить со своим непосредственным начальником и узнать у него еще об одном подчиненном. Мистер Сказочник с нескрываемым удивлением выслушал торопливый и сбивчивый рассказ доктора Джонса о Питере Пэне, которого он должен был знать как Сэма МакКуина. Но ни о Питере Пэне, ни о Сэме МакКуине, ни об Аманде МакКуин Мистер Сказочник не знал ровным счетом ничего. На лице главврача читалось явное сомнение в психическом состоянии одного из лучших, несмотря на его увечье, врачей "Морган Стенли". И по мере того, как постепенно сползающие с переносицы очки открывали немигающий полный удивления взгляд главврача, Киллиан и сам с каждой произнесенной фразой все больше сомневался в своей адекватности. А еще у него появились кое-какие подозрения.       — Это ведь твоя затея, Редж? — Киллиан буквально ворвался в кабинет сестры, оторвав ее от изучения анамнеза пациента, которому через пару часов предстояла операция на сердце.       — И я рада тебя видеть, Кил, — Реджина развернулась в кресле. Левый уголок ее губ дернулся в сдержанной улыбке, в то время как бровь недоуменно выгнулась элегантной дугой. — Но вот только я не совсем понимаю — о чем ты?       — О твоем рождественском подарочке для увечного братца, вот о чем! — подскочив к столу, Киллиан оперся здоровой рукой на его поверхность и, подавшись вперед, навис над сидящей в кресле сестрой. — Это ведь ты все устроила?       — Я не понимаю… — Реджина откинулась на спинку кресла и заметалась взглядом по перекошенному от злости лицу брата. — Какой подарочек? Не понимаю, как связано твое увечье с кожаной курткой, коробка с которой, кстати, все еще лежит под нашей елкой. Ты так был занят своим мальчиком, что у тебя не нашлось времени заскочить к нам хотя бы на минутку? — губы женщины изогнулись в саркастичной улыбке. — Хотя, знаешь, я тебя прекрасно понимаю.       — Понимаешь?! Еще бы ты не понимала. Ты же моя сестра как ни как. Вот только я не понимаю… Откуда ты знала, что я клюну на него? — Киллиан, не дождавшись ответа на последний вопрос, оттолкнулся от стола и выпрямился. — Куртка, значит… — он нахмурился. — А это так — приятный бонус, да? Ты так была озабочена моей сексуальной жизнью, что решила купить его для меня? Мне бы следовало сразу обо всем догадаться… Я даже знаю, когда эта идея пришла тебе в голову!       — Что ты мелешь? — Реджина резко поднялась из-за стола и, уперевшись ладонями в раскрытую папку истории болезни, которую изучала, подалась к Киллиану. — Какая еще, черт подери, идея?!       — Ну как же… — Киллиан усмехнулся и сложил на груди руки. — Я как-то расспрашивал Эмму о ее студентах-волонтерах, чтобы разыскать одного из них, работающего в образе Питера Пэна. Эмма тогда сказала, что ни разу не пересекалась с таким студентом, но пообещала разузнать. А потом как по мановению волшебной палочки этот Питер Пэн вдруг материализуется в нашей больнице, хотя до этого его никто в глаза не видел. Потом все эти встречи, разговоры и постоянное ощущение, что он знал обо мне если не все, то многое. Это ты ему рассказала обо мне? — Реджина молча буравила его взглядом, но Киллиану и не нужен ее наверняка лживый ответ — ему теперь было понятно, откуда Сэм знал некоторые вещи, о которых могла знать только кузина. — А потом он и вовсе заявился ко мне домой. Прямо накануне Рождества. И теперь я понимаю, откуда он узнал адрес твоей квартиры… Можешь не рассказывать мне о том, где именно ты его нашла. Скажи мне только одно, Редж… Как ты вышла на гильдию, и сколько ты заплатила за его услуги? — от последнего вопроса кузина вздрогнула как от пощечины, и Киллиан почти уверился в своих догадках.       — Что ты несешь?! — всегда присущее Реджине непроницаемое выражение лица вдруг перекосилось в негодовании. — Какие еще услуги? Какая к черту гильдия? О чем ты вообще?!       — О Сэме! — Киллиан почти задыхается, когда произносит его имя. — Я говорю о Сэме, Редж! И это было очень жестоко с твоей стороны! Зачем? Зачем ты это сделала?!       — Ничего не понимаю… — Реджина, нахмурившись, озадаченно наблюдала за несдержанностью брата. — Да что я такого сделала?       — Ты не представляешь, что ты натворила… Ты даже не представляешь… — глядя кузине в глаза, Киллиан попятился и, наткнувшись на диван, буквально рухнул на него.       — Я ничего не делала, Киллиан. И никакого отношения к твоему Сэму не имею, — у Киллиана был настолько отрешенный взгляд, что Реджине казалось — брат не слышал ее, и она была не далека от истины.       — Считай, что ты убила меня, Редж… — Киллиан, обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону. — Лучше бы ты подписала кучу согласий на ампутацию всех моих конечностей, чем вот так…       — Киллиан, ты слышал, что я сказала? — Реджина вздохнула и вышла из-за стола, присев на край которого, некоторое время наблюдала за метаниями брата — таким она его еще ни разу не видела. — Киллиан?       — Господи, ты даже не представляешь насколько это больно. Слишком больно…         — Киллиан, посмотри на меня! — властность в голосе сестры отрезвляет и заставляет Киллиана вскинуть голову и посмотреть в ее темные глаза. — Что случилось? Что-то с Сэмом?       — Он ушел, Редж. Он ушел.       — Так вот в чем дело… — уголок губ Реджины дернулся в саркастичной ухмылке. — Не ты ушел, а от тебя ушли. Обычно ты ставил точку во всех своих отношениях, а твой Сэм опередил тебя. И поэтому тебе больно?       — Нет, Редж, не поэтому… — глядя сестре в глаза, Киллиан облизнул пересохшие губы, но не решался на признание своих истинных чувств к Сэму. Хотя… Это же Реджина, которая всегда читала его как открытую книгу… Так почему не признаться в очевидном?.. Киллиан вздохнул. — Я никогда бы не поставил точку. Я хотел связать с ним свою жизнь. Хотел, чтобы он остался.       — Ого! Не узнаю своего брата — Киллиан Джонс никогда ни с кем не хотел связывать свою жизнь. А сколько было этих желающих связаться с тобой… Кстати, в «Морган Стенли» тебя тоже считают завидным женихом, — Реджина улыбнулась промелькнувшему во взгляде брата удивлению. — Если бы ты не был так зациклен на своем увечье, то замечал бы все эти заинтересованные взгляды и попытки флирта. Так почему именно он, Кил? В кабинете повисло тягостное молчание. Киллиан отвел глаза в сторону, раздумывая как сказать сестре о том, что он чувствовал, когда Сэм был рядом, а Реджина наблюдала за братом и терпеливо ждала на свой вопрос ответа, о котором уже догадывалась, но все же ей хотелось услышать признание от того, кто когда-то считал любовь непростительной слабостью и величайшей глупостью.       — Только с его появлением я понял, что значит жить ради кого-то, — Киллиан вздохнул и перевел взгляд на сестру, чтобы, глядя ей в глаза, признаться в том, о чем не говорил даже своему психиатру. — И вообще ощутил желание снова жить… Желание — не только засыпать с кем-то в одной постели, но и просыпаться. Желание — быть рядом каждую минуту, двадцать четыре часа в сутки. Желание — говорить, слушать, видеть, касаться. Желание — делать глупые вещи и совершать серьезные поступки. Желание — давать обещания и стремиться их выполнить во чтобы ни стало. Желание — не просто разделить жизнь, а отдать ее всю, без остатка. И все эти желания связаны с Сэмом. Я люблю его, Редж. Все, кто были до него, были просто моими суками, а он… Он был моим мальчиком.       — Тогда почему был? — Реджина улыбнулась наконец-то услышанному признанию брата. — Он ведь ушел, а не умер. Найди и верни его.       — Легко сказать… — Киллиан вздохнул, откинулся на спинку дивана и устало потер ладонями виски. — Я не знаю, где его искать, Редж, потому что почти ничего о нем не знаю.       — Ты хочешь связать свою жизнь с человеком, о котором мало что знаешь? — Реджина недоуменно дернула бровью.       — Хочу, — Киллиан уверенно кивнул. — Несмотря на то, что он рассказал о себе только то, что посчитал нужным, и то, в чем был вынужден признаться. И мне все равно что у него было до меня. Важен только он, понимаешь?       — Понимаю… — Реджина кивнула и закусила губу — она понимала брата как никто другой.       — Он просил не искать его, но… Он в большой беде, Редж. И ему самому не под силу из нее выпутаться, а от моей помощи он отказался.       — Все сначала отказываются от помощи, — Реджина дернула плечами этому очевидному факту. — Хочешь помочь — не спрашивай, а делай.       — Поздно что-то делать, Редж… — Киллиан, подавшись вперед, тяжело оперся на колени. — Я даже не знаю, где он живет.       — Никогда не бывает поздно, — Реджина Милс подмигнула озадаченному брату и, вытащив из кармана мобильник, одним нажатием набрала самый важный для себя номер. — Злой Королеве срочно нужна Спасительница, — Реджина улыбнулась ответу и, быстро взглянув на Киллиана, смущенно закусила губу. — Так ты поспасаешь меня вечером дома, а сейчас твоя помощь нужна еще кое-кому… — Реджина в двух словах описала ситуацию, в которой оказался их ближайший и горячо любимый родственник, явно непонимающий, судя по выражению его лица, чем ему может помочь Эмма Свон. — Помнишь, когда мы недавно гуляли в парке, встретили твоего симпатичного друга? Ну тот, что работает в Департаменте шерифа Нью-Йорка?.. Ах, так он сам и есть шериф?.. В бывшем детектив? — изогнутая в удивлении левая бровь доктора Милс изогнулась еще больше. — Как все удачно складывается… Помнишь, он тогда сказал, что ты можешь обращаться к нему в любое время, если возникнет необходимость? Думаю, что она возникла… Все более, чем серьезно, Эмми… Чем быстрее, тем лучше. Перезвони мне, если твой друг согласится нам помочь разыскать пропавшего человека. Эмма перезвонила практически сразу: Грэм Хамберт согласился встретиться с ними сегодняшним вечером, и ему нужно было сообщить о месте встречи. Реджина решила, что самым подходящим местом будет непосредственно «место преступления», то есть ее бывшая квартира, из которой собственно Сэм и исчез. Но никто не исчезает бесследно, а для опытного детектива каждая на первый взгляд незначительная деталь может стать важной зацепкой, которая поможет в расследовании.       Почти весь рабочий день Киллиан провел в своем кабинете, сидя на излюбленном Сэмом подоконнике и покидая его только в случаях крайней необходимости, а именно — по причине полученных из приемного отделения вызовов. Странное поведение доктора Джонса не осталось незамеченным медсестрами отделения неврологии, с которыми обычно не обделяющий их своим вниманием Киллиан за целый день не обмолвился ни словом. А когда стрелки часов на сестринском посту замерли на времени окончания дневной смены, и Киллиан, не задерживаясь ни на минуту, отправился домой, то по коридорам и этажам больницы со скоростью стремительно развивающейся эпидемии поползли слухи и домыслы, которые сводились к одному — у доктора Джонса что-то случилось. Что в принципе было не так далеко от истины — с Киллианом Джонсом случилась беда… Безумно симпатичная, невероятно зеленоглазая и жутко ироничная, которая занимала абсолютно все его мысли. Погруженный в свои мысли Киллиан даже не заметил и своих «ведьмочек», что поджидали его у выхода, чтобы всем вместе отправиться на встречу с шерифом Хамбертом.       Грэм Хамберт оказался крайне пунктуальным и постучался в дверь квартиры ровно в назначенное время. Киллиан, пропуская гостя в квартиру, подумал, что парень слишком молод для должности городского шерифа, о чем он, знакомясь, и сказал ему. Но оказалось, что они с Грэмом почти ровесники.       — Эмма немного ввела меня в курс дела, но я хотел бы услышать от тебя, Киллиан… — осматривающий квартиру Грэм повернулся к непосредственному клиенту. — Мы же можем на «ты»? — он скользнул заинтересованным взглядом по черной перчатке протеза, прежде чем взглянуть на кивнувшего ему Киллиана. — Так зачем ты хочешь разыскать парнишку?       — Мне кажется, что он в большой беде. Он говорил, что хотел бы остаться, но не может, что состоит в какой-то гильдии, которой… — Киллиан на секунду запнулся, сомневаясь — стоит ли вообще про это говорить? Но шерифу нужно было ясно дать понять, что Сэм попал в опасную ситуацию, — …которой принадлежит его жизнь. И он не хотел ставить под угрозу и мою жизнь. Сэм боялся, что гильдия узнает обо мне. Он говорил, что тогда все может закончиться очень плохо.       — А вот это уже серьезное заявление… Грэм уселся за кухонный «остров» и вытащил блокнот, готовясь записывать «зацепки». — Расскажи о парне и все что знаешь об этой гильдии.       — О гильдии я ничего не знаю, — Киллиан покачал головой. — Мы почти не говорили с Сэмом на эту тему.       — Тогда откуда тебе известно об этой самой гильдии? — Грэм, заинтересованно глядя на собеседника, нетерпеливо покрутил зажатую между пальцами ручку.       — Как-то пару раз случайно подслушал разговоры Сэма с его коллегами или было бы правильнее сказать — с братьями по несчастью, — Киллиан подумал о том, что на самом деле тот же Локи не выглядел несчастным, как, впрочем, и Сэм. А может парни просто умело скрывали свои истинные эмоции. Кто знает какими методами в этой гильдии вколачивают безоговорочное послушание, покорность обстоятельствам и принятие ситуации в целом? Может это банальный шантаж. А может очень хорошая работа психологов, которые вложили в голову мальчишкам нужные гильдии мысли и соответствующее правильное поведение. — А буквально перед своим уходом Сэм признался, что вынужден работать на эту самую гильдию, из которой не может уйти, как бы этого ни хотел. Но из того, что я подслушал, а потом узнал у Сэма, нельзя сделать однозначные выводы. Я лишь могу догадываться о том, чем они занимаются. А еще могу сказать, что у этой таинственной гильдии довольно длинные руки, с которых им многое сходит. Думаю, что у них могущественные покровители.       — Ну что ж, ты все равно расскажешь мне все что знаешь и о чем ты там догадываешься, — шериф Хамберт нетерпеливо постучал ручкой по столешнице. — А пока вернемся к пропавшему парнишке. Как его полное имя, кстати?       — Его зовут Сэм МакКуин. По крайней мере, он так представился. Хотя… Когда мы только познакомились, он назвался Джеймсом МакКуином.       — Проверим обоих… — Грэм сделал пометку в своем блокноте. — Что еще?       — В октябре, точную дату я не знаю, ему исполнилось двадцать лет. С его слов — он студент второго курса Нью-йоркской Киноакадемии, учится актерскому мастерству. В свободное время подрабатывает в «Морган Стенли», чтобы оплачивать содержание и лечение матери в психиатрической больнице нашего Пресвитерианского госпиталя. И якобы его пристроил на эту работу наш главврач…       — Почему «якобы»? — Эмма, что все это время молча рассматривала рождественскую ель, обернулась, не сводя с Киллиана глаз, прошла к дивану и пристроилась рядом с сидящей на поручне Реджиной.       — Потому что я разговаривал с Мистером Сказочником сегодня утром, и он не знает ни о каком Питере Пэне.       — Мистер Сказочник? — шериф Хамберт недоуменно дернул бровью и посмотрел на Эмму. — Питер Пэн?       — Это концепция нашей «сказочной больницы», — Эмма пальцами изобразила в воздухе кавычки и пожала плечами. — В стенах «Морган Стенли» мы все герои сказок. Я — Спасительница. Реджи — Злая Королева. Киллиан — Капитан Крюк. А пропавший мальчик был Питером Пэном.       — Понятно… — Грэм завис взглядом на левой кисти своего собеседника, который постукивал механическими пальцами своего высокотехнологичного протеза по мраморной столешнице, и подумал, что Киллиану с его увечьем очень даже подходит образ Капитана Крюка. Хотя у сказочного Крюка не было правой ладони, да и вряд ли он был хорош собой, как Киллиан Джонс. И книжный Крюк хотел Питера Пэна убить, а этот… Этот хочет разыскать и спасти своего Питера. Грэм усмехнулся ироничности всей ситуации в целом. — Но ведь получается, что в «Морган Стенли» Сэм МакКуин официально не работает?       — Думаю, что Мистер Сказочник просто-напросто не помнит всех, кого принимает на работу. У нас довольно большой штат — всех не упомнишь, — Реджина, подключившись к разговору, дернула уголком губ и сложила на груди руки. — Но если у Сэма был доступ во все уголки больницы, как говорит мой брат, то, значит, у него было на это разрешение.       — Значит, проверим это в кадровой службе, — Грэм сделал пометку в своем блокноте.       — Там тебе ничем не помогут, — Эмма покачала головой. — Все наши волонтеры не оформлены официально, мы сотрудничаем с несколькими волонтерскими организациями на договорной основе. И я уже сделала запрос во все, как только узнала от Реджины о пропаже Сэма.       — И? — три пары заинтересованных глаз сосредоточились на Эмме Свон.       — И ничего, — Эмма развела руками. — Ни в одной из них не числится волонтер по имени Сэм МакКуин.       — Хорошо… — шериф Хамберт потер ладонью лоб, понимая, что на самом деле, у него пока нет ни одной более или менее стоящей зацепки, и снова сосредоточился на Киллиане. — Что еще ты знаешь об этом Сэме? Он что-то еще рассказывал о себе или о своей семье?       — У него нет семьи, — теперь взгляды полные недоумения были обращены на Киллиана, и он поторопился объясниться. — Отец и сестра погибли в автокатастрофе три года назад за несколько дней до Рождества, когда возвращались из Бостона в Нью-Йорк.       — Проверим. Об этом происшествие наверняка должно было быть написано в газетах, — шериф быстро записал всплывшую и на этот раз довольно существенную «зацепку». — Постой-ка… А как же его мать? Ты же говорил, что она находится в психиатричке, — Грэм ткнул ручкой в соответствующую запись в блокноте. — Кстати, как ее зовут?       — Аманда МакКуин, — Киллиан торопливо произнес имя, чтобы поспешить объяснить свое заявление. — В тот день именно она была за рулем, и чувство вины за гибель семьи и привело ее в итоге в психиатричку. Сэм говорил, что почти не общается с ней, потому что она не всегда узнает его. Говорил, что не хочет нарушать ее хрупкое душевное равновесие. И он, считай, что сирота при живой матери… Киллиан рассказывал все, что он знает о Сэме. Что у парня нет никаких родственников — так бывает. Что после того как мать попала в психиатрическую лечебницу, а дом банк изъял из-за непогашенных долгов по ипотечным выплатам, Сэма определили в приют. Кстати, не без помощи все того же Мистера Сказочника. Но на самом деле Сэм живет у друга. Но ни адреса, ни фамилии друга Киллиан не знает. Сэм рассказывал о нем совсем немного, называл его Феликсом и говорил, что тот работает воспитателем в приюте, куда его пристроили. Что Феликс оформил над ним опеку и забрал его к себе. Но потом случайно выяснилось, что с Феликсом они были давно дружны. Потому что около пяти лет назад они были пациентами отделения гематологии «Морган Стенли», где и познакомились, когда проходили курсы химиотерапии — у обоих была онкология крови, которую в конце концов удалось победить. И скорее всего именно тогда они оба попали в ту самую таинственную гильдию, на которую теперь вынуждены работать. Скорее всего это какая-то благотворительная организация, которая инкогнито вхожа в «Морган Стенли», и Сэм МакКуин работает под их началом.       — И Мистер Сказочник наверняка причастен ко всей этой истории, но по каким-то причинам держит в тайне свое сотрудничество с этой гильдией. Тогда понятно и то, почему главврач не признался в том, что знаком с Сэмом МакКуином. В то время как сам Сэм факт их знакомства не скрывал. Может быть гильдия действует незаконно или Мистер Сказочник сам в ней состоит… Тогда бы это многое объясняло, — рассуждая о роли главврача во всей этой истории, Киллиан обвел взглядом своих притихших и внимательных слушателей. — Возможно, эта так называемая гильдия и поспособствовала выздоровлению Сэма и Феликса, но это не значит, что парни теперь обязаны жизнью этим «благотворителям», — Киллиан пальцами чиркнул воздушные кавычки, — и должны делать все, что им велят.       — И что именно они делают? — делающий пометки в своем блокноте на протяжении всего рассказа Киллиана Грэм поднял голову. — Чем они занимаются в этой гильдии?       — Не думаю, что это поможет разыскать Сэма.       — Важно все, даже несущественная на первый взгляд информация, — в голосе шерифа улавливались нотки раздражения — он чувствовал, что собеседник что-то скрывает. Чутье детектива еще ни разу не подводило Грэма Хамберта. Впрочем, как и его способность — разыскать в полученной информации то, что непременно приведет к необходимому результату. — Ты что-то упоминал о приюте. Сэм не говорил, где хотя бы находится этот приют?       — Нет. Он часто вспоминал приютских мальчишек, которых называл Потеряшками, но ничего не говорил о самом приюте. Хотя… Он как-то упоминал название. Что-то связанное с мальчиками… Мальчики… Там живут исключительно мальчики… — Киллиан пытался разыскать в глубинах памяти то самое нужное словосочетание, которое буквально вертелось на языке. — Вспомнил! «Город мальчиков». Вроде так.       — «Город мальчиков»? — Грэм нахмурился. — Ты в этом уверен?       — Абсолютно!       — Черт… — шериф отбросил ручку, зачесал пятерней слегка волнистые волосы и нервно взлохматил затылок. — Значит, эти твари никуда не делись, а лишь умело скрываются. Черт!       — В чем дело, Грэм? — Эмма поднялась с поручня дивана и сдвинула брови — реакция друга ей не понравилась.       — Предыдущий шериф рассказывал мне о так называемом «Франклинском скандале» или как его неофициально называли «бойз-таун скандал», что разразился в конце восьмидесятых годов. Громкое и резонансное дело, связанное с приютами, опекаемыми известной католической организацией, с очень звучным и запоминающимся названием — «Город мальчиков», крупнейший из которых находился в Омахе. Святые отцы, занимающиеся совсем не святым делом, предоставляя детей-сирот в распоряжение общенациональной группировке педофилов, которые сводничали и поставлял детей клике богатых и сильных мира сего. Сирот из этих самых приютов использовали для удовлетворения вполне определенных потребностей. Клиентами были в основном люди состоятельные, но и стоящие у власти любители мальчиков тоже не гнушались пользоваться услугами шайки педофилов. И эта организация за свои услуги получала весьма внушительные суммы, которые официально проходили как благотворительность, а толстосумы — запретные и такие сладкие «плоды». Хотя для этих ублюдков не так важны деньги, как нужные связи и покровительство. ФБР, ЦРУ, Министерство юстиции, Секретная служба, крупные медиа корпорации… Поговаривали, что мальчиков поставляли даже в Белый Дом. И свидетели нашлись, некоторые, правда, очень быстро и очень тихо исчезли в неизвестном направлении, а кое-кто из них даже умер при весьма загадочных обстоятельствах. Впрочем, как и главный обвиняемый — некий Крейг Спенс. Надо ли говорить, что едва возбужденное дело было моментально закрыто, а приюты с весьма говорящим названием исчезли буквально за одну ночь. Но если верить вашему пропавшему парню, то сама организация никуда не исчезла, а продолжает свою деятельность, уверен, что под весьма могущественной протекцией. Иначе бы и Департамент Шерифа, и полицейский Департамент были бы в курсе этой деятельности — глаза и уши у нас есть везде, кто-нибудь обязательно бы проболтался…       — Теперь мне понятно, почему Сэм так боялся… Гильдия не отпускает своих адептов живыми и убирает всех, кто догадывается об их существовании… Поэтому и испугался, когда я сказал ему, что знаю о гильдии и догадываюсь, чем они занимаются.       — Банальная проституция, хоть и завуалированная, — Грэм усмехнулся и закрыл блокнот: он нашел ту самую зацепку, которую вряд ли использует — как бы он не любил Эмму Свон, жизнь ему все же была дороже.       — Выходит, что твой Сэм — обычная проститутка? — Реджина вслед за Эммой поднялась с диванного поручня, на котором все это время сидела, и прошла к кухонному «острову».       — О, нет… — Грэм упредительно поднял ладонь. — Ваш Сэм — очень дорогая, вышколенная и хорошо обученная шлюха. Уверен, что парень если и неидеально красив, то очень симпатичен и в любом случае притягателен. Эдакий эксклюзивный вариант. Кстати, у тебя есть его фото?       — Нет. Он не разрешал себя фотографировать. А все наши совместные фото исчезли. Думаю, он их уничтожил.       — Я так и думал… — Грэм усмехнулся, когда Киллиан отрицательно покачал головой. — Вполне в духе, занимающихся таким бизнесом, не оставлять никаких следов. Конфиденциальность не только клиентов, но и собственная.       — Правда, было одно фото на его телефоне, но… — Киллиан потер ладонью щеку, прежде чем посмотреть в проницательные серые глаза Грэма Хамберта. — Я случайно разбил его, и восстановлению он не подлежит, — он кивнул в сторону журнального столика, на котором находились останки того, что еще вчера утром было целехоньким телефоном.       — Это его телефон? — Грэм заинтересованно разглядывал обломки.       — Не совсем… Это я купил ему взамен утерянного. И он удалил оттуда абсолютно все, кроме единственной фотографии, — Киллиан явно упредил вопрос шерифа.       — Странно, что он оставил компрометирующую себя улику… — Грэм задумчиво потер щетинистый подбородок. — Не профессионально с его стороны. Или же это было сделано намеренно. Эти ребятки слишком умны, чтобы вот так подставляться… Это не похоже на ошибку — конторы очень тщательно подбирают своих сотрудников. Они образованы, умны, психологически гибкие и умеют быть разными, легко подстраиваясь под желания клиентов и полностью оправдывая их ожидания. Искушенная клиентура весьма разборчива и не будет платить за посредственности, которыми кишат городские улицы. А с такими мальчиками и девочками не стыдно появиться на людях, и никто даже не догадается, что он из так называемой службы эскорта.       — Друг Сэма назвал это сферой обслуживания, службой сопровождения. Но… — Киллиан растерянно взглянул на Реджину, которой явно не нравились всплывающие подробности. — Я никому не платил за Сэма.       — Значит, кто-то заплатил, чтобы использовать его в своих целях. Кто-то в тебе очень заинтересован, Киллиан. В таких случаях парней и девушек сводят с будущей жертвой. Что-то типа случайного знакомства. А дальше они действуют по заранее спланированному сценарию, который приведет к цели, преследуемой заказчиком.       — Да кому я нужен?!       — Возможно, ты интересен самой гильдии. Может они перешли на новый уровень и используют своих шлюх как «кротов». Внедряют и незаметно для клиента «раскручивают» на то, в чем заинтересованы. Обычно это большие деньги, недвижимость, занимаемые должности, ценные бумаги, даже промышленный шпионаж. Ты и не заметишь, как уже подписываешь соответствующие бумаги.       — Я хотел купить ему квартиру… — до этого разговора с шерифом Киллиану даже в голову не приходило, что до такого решения он дошел не сам, а кто-то с помощью Сэма грамотно разыграл заранее просчитанную комбинацию. — Вернее, для его мамы, которую в конце января выпишут из клиники.       — Что и следовало доказать, — Грэм ухмыльнулся и развел руками. — Извини, Киллиан, но буду прямолинеен — ты идеальная для таких типов жертва: состоятелен и уязвим из-за своей… травмы.       — Возможно, но Сэм не был заинтересован в моем предложении. Если следовать твоей логике, Грэм, то он бы ухватился за большую квартиру в престижном районе, которую я изначально предложил, но он отказался от такого варианта. Сказал, что для мамы будет достаточно и квартиры с одной спальней. Он не хотел вводить меня в лишние траты. Он вообще ничего не хотел. От всего отказывался. Ему ничего не было нужно. Ни деньги, ни машина, ни брэндовое шмотье, ни дорогие гаджеты. Он ушел, оставив абсолютно все… — Киллиан обвел взглядом присутствующих. — Я был готов дать ему все, но он не взял ничего. Даже вещи, которые носил и которые любил. Забрал лишь часы, которые я подарил ему на Рождество и фигурку рождественского ангела. Он знал код от сейфа, где лежат не только деньги, а и привилегированные акции компании RSLSteeper, и документы на доступ к банковским счетам. Он мог бы полностью меня выпотрошить, но не сделал этого, потому что… — Киллиан хотел сказать — «любил меня», но не решился на такое откровение при человеке, которого видел первый раз, и только лишь устало вздохнул. — Я всего лишь хочу разыскать его и забрать из этой чертовой гильдии.       — Прости, но я не полезу в эту клоаку, — шериф Хамберт поднял руки в красноречиво говорящем жесте, признающем поражение. — И тебе не советую.       — После всего, что ты рассказал, я не могу оставить его там. Я вытащу его оттуда, чего бы мне это ни стоило.       — А если жизни, Киллиан? — уперевшись ладонями в столешницу, Реджина подалась к брату и взволнованно сверкнула глазами.       — Жизни? — Киллиан усмехнулся. — О какой жизни ты говоришь, Реджи? Не было у меня никакой жизни до него. Так — жалкое подобие, никчемное существование, одиночество, исполненное жалостью к самому себе. А он наполнил мою жизнь смыслом. Он для меня, как для тебя Эмма. Понимаешь, Редж? — у Реджины навернулись на глаза слезы, и она кивнула, понимая, что именно хочет сказать ей брат. — Он и есть моя жизнь, моя Вселенная, мой смысл существования. Я должен его найти, — Киллиан посмотрел в глаза слегка опешившего от его признания шерифа. — И у меня тоже есть очень влиятельные друзья, которые могут мне помочь.       — Послушай, прежде, чем привлекать «тяжелую артиллерию», давай для начала я по своим каналам хоть что-то разузнаю об этом Сэме. Проверю по базам, дам запрос в Киноакадемию и в Пресвитерианскую психиатрическую клинику насчет Аманды МакКуин. Может этого будет вполне достаточно, чтобы разыскать твоего парня. Телефон, если разрешишь, я заберу. Может, мои спецы что-нибудь вытащат из его памяти. Не получится — обратимся в Apple, запросим доступ к архивным файлам, — Киллиан кивнул, соглашаясь с доводами шерифа. — Что же касается самой гильдии… И у меня тоже, знаешь ли, есть связи, и может удастся уладить все полюбовно, — Грэм хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Дай мне пару недель. И ради бога, ничего не предпринимай без моего ведома. Можешь наломать таких дров, что не разгребем и останется их только сжечь.       Дни ожидания казались Киллиану Джонсу бесконечными. Они ничем не отличались от тех дней, что Киллиан проживал до встречи с Сэмом. Он снова с головой ушел в работу, ассистировал на операциях, проводил обходы, забирал ночные дежурства не только в своем отделении и круглосуточно находился в стенах больницы, стараясь как можно меньше времени проводить в опустевшей с уходом Сэма квартире, где все ему напоминало от том, как он был счастлив со своим мальчиком. Хотя в «Морган Стенли» доктору Джонсу был не легче: он словно тень бродил по коридорам отделений, заглядывая в палаты ребятишек с неутешительными диагнозами, и надеялся на встречу со своим Питером Пэном. Иногда ему казалось, что Сэм ждет его в кабинете: сидит на том самом подоконнике и, прижавшись лбом к оконному стеклу, рассматривает ночной город, раскинувшийся внизу. Но подоконник сиротливо пустовал. Сэм не появлялся ни днем, ни ночью, а у Киллиана появилось предчувствие чего-то нехорошего. Чувство приближающейся неотвратимой беды. Гадкое, надо сказать, чувство, скручивающее внутренности до легкой тошноты. Именно такое ощущение было у Киллиана Джонса в тот злополучный вечер, когда в их с Сэмом идиллию случайно вторгся Локи с его откровениями, открывшими Киллиану правду относительно Сэма. Случайно ли? Может Локи хотел остеречь Сэма, напомнить ему о последствиях нарушения правил гильдии? Киллиан мысленно прокручивал все то, о чем Локи говорил с Сэмом, думая, что их беседа приватна. Но в голове постоянно вертелась одна и та же фраза: «Как я мог забыть — любимчику же гильдии все сходит с рук. Но только до поры до времени, Питер. Рано или поздно гильдии все станет известно, и тогда…» Что тогда? Что если гильдии все же стало все известно? Что случается с теми, кто нарушает правила этой долбаной гильдии? Или уже случилось… И Локи, и Сэм говорили о том, что все закончится очень плохо, если гильдия обо всем узнает. Вот только не уточняли — для кого именно. Киллиан отгонял от себя навязчивые мысли о том, что с Сэмом случилось что-то непоправимое. А вот за мысль, что ему жизненно необходимо встретиться с Локи, доктор Джонс наоборот ухватился. Этот парень с его безжизненно холодными, пронзительно синими глазами был единственным, кто мог ему рассказать о судьбе Сэма. Вопрос — захочет ли? Киллиан Джонс почти наверняка знал, где именно он может встретить Локи. Парень тогда назвал это место своей территорией, а значит бывал там довольно часто. Киллиан набрал нужный ему номер и, отсчитывая гудки, дабы они не превысили нормы вежливости, присел на подоконник.       — Здравствуйте, мистер Спаркс, — абонент ответил на удивление быстро, будто ждал звонка. — Узнали?       — Конечно, мистер Джонс. Вы в списке моих самых важных контактов, — метрдотель «Даниэля» произнес «самых» тоном, при котором важность не подвергается сомнению. — Думаю, вы позвонили, чтобы забронировать столик на двоих. На какой день?       — На завтра и, возможно, на послезавтра, — Киллиан решил потратить все свои выходные на возможность встретиться с Локи.       — В какое время вы с Сэмом предполагаете посетить наш ресторан?       — Мне нужно встретиться с одним человеком, мистер Спаркс, — у Киллиана на мгновение перехватило дыхание, когда метрдотель упомянул Сэма. — Думаю, он завсегдатай вашего заведения, и вы наверняка знаете его. Холеный парень с броской внешностью… — Киллиан довольно подробно описал Локи, — …но в первую очередь обращаешь внимание на его неестественной синевы глаза. Его зовут Локи. И он был в тот вечер с пожилым господином и подходил к нашему столику. Мне нужен столик на то же самое время, когда обычно приходит Локи.       — Простите, мистер Джонс, но я впервые слышу это имя и не припоминаю никого подходящего под ваше описание. И в тот вечер никто не подходил к вашему столику. Моя работа заключается в том, чтобы постоянно наблюдать за гостями и улавливать их желания еще до того, как они произнесут их вслух. Я наблюдал и за вами, поэтому если бы кто-то подходил к вам, я бы запомнил это. Как запомнил то, что Сэм очень нервничал и во время вашего отсутствия не сводил глаз с одного из гостей. Кстати, нашего постоянного и давнего клиента. Сэм смотрел на него так, будто предчувствовал его смерть, и это пугало его.       — Вы хотите сказать, что ваш клиент умер?       — Почти сразу после вашего ухода. Бедняга каким-то образом заглотил створку раковины из своего супа, и та перекрыла ему дыхательные пути так плотно, что никакие приемы первой помощи не помогли. Тогда такая суматоха поднялась, что я даже был рад, что вы с Сэмом ушли… Киллиан почти не слушал метрдотеля престижнейшего ресторана, размышляя над тем, что мистер Спаркс не только не видел Локи у их столика в тот вечер, но и не вспомнил его вообще. А ведь у парня очень необычная и цепляющая внешность — один раз увидишь и запомнишь на всю жизнь. Особенно взгляд его синих глаз, пробирающих до костей холодом… Это было странно. Будто кто-то намерено подчистил память мистеру Спарксу. Хотя Сэма метрдотель помнил. В отличие от Сары Лукас, которая напрочь забыла, что видела Сэма в операционном блоке, когда он погрузил Джона Спаркса в гипнотическое состояние близкое к клинической смерти. Несмотря на свое обещание шерифу Хамберту «ничего самому не предпринимать», Киллиан все же пытался разузнать о Сэме по своим каналам. Но доктор Лукас смотрела на Киллиана с таким недоумением, когда тот заговорил с ней о Сэме, что он даже не стал напоминать девушке об их разговоре в моечной, из которого он сделал вывод, что семейству Лукас откуда-то знаком Сэм МакКуин. Факт их знакомства подтвердила Сара Лукас: именно в ее отделении Сэм проходил несколько курсов химиотерапии, последний из которых был настолько безуспешным и изматывающим, что мальчик попросил родителей отказаться от продолжения курса. Именно поэтому доктор Лукас и запомнила своего мудрого не по годам и мужественного пациента. Сара Лукас сказала, что не интересуется судьбой своих пациентов, но почти уверена, что Сэм МакКуин умер. И была очень удивлена, когда Киллиан сказал ей, что Сэм жив и здоров. Сара даже запросила историю болезни своего давнего пациента, чтобы Киллиан сам убедился, что излечиться от поставленного диагноза сродни чуду. Но когда он через несколько дней заговорил с Сарой о Сэме, та абсолютно ничего не помнила ни об их разговоре, ни о самом Сэме МакКуине. Частичная амнезия случилась и с доктором Кэссиди, и с медсестрой Роуз. Никто из них не помнил Сэма. Видимо, до всех них добралась гильдия и подчистила все следы. И если раньше свидетелей устраняли физически, то теперь каким-то образом из памяти свидетелей убирались ненужные воспоминания. И такой «чистке» подверглись те, кто непосредственно видел Сэма МакКуина. Ниточки, ведущие к Сэму, обрывались одна за другой. Поэтому, когда мистер Спаркс заговорил о Сэме, Киллиан обрадовался. Потому что это означало, что гильдия не успела до него добраться, и значит, у Киллиана есть шанс с помощью метрдотеля выйти на Локи. Но, видимо, с памятью мистера Спаркса все же поработали. Странно, что никто не добрался до воспоминаний самого Киллиана…       — … и я надеюсь, что ничего такого больше не произойдет в нашем ресторане и вы с Сэмом прекрасно проведете у нас время. Так на какое время забронировать для вас столик?       — Во сколько открывается ресторан? — Киллиан наконец вернулся из своих размышлений к реальности.       — Мы начинаем работать с половины шестого вечера.       — Забронируйте с самого открытия, — Киллиан решил, что так у него будет больше шансов встретиться с Локи.       — Будут какие-то особые пожелания. Может быть Сэм…       — Ничего не нужно! — Киллиан поморщился от своей резкости, когда оборвал на полуслове метрдотеля, который был уверен, что они придут вместе. — Простите, мистер Спаркс. Никаких особых пожеланий. Я буду один.