Временно разрушено

Я — зло? Я — справедливость! Ягами Лайт «Тетрадь Смерти»

— Я не могу, я так больше не могу! Это все из-за тебя, мерзкая тварь! — парень швыряет в чудовище стеклянный стакан, и тот становится бесполезной кучкой осколков, но не причиняет никакого вреда. — Ты ведь сам сделал выбор, Джейк. Я не просил тебя использовать тетрадь, — Бог Смерти скалится и смотрит на парня с насмешкой. — В правилах все написано предельно ясно. Юноша мечется по всей комнате, хватается за голову и что-то неслышно бормочет под нос, но не может успокоить кипящее отчаянье и ярость, раздирающие его изнутри. Он не считает себя святым. Но когда Джейк использовал орудие смерти, данное ему Синигами, он думал, что творит справедливость и добро. Тетрадь Смерти оказалась у Джейка в момент его собственного отчаяния. Бывают моменты, когда человек ломается под напором жизненных трудностей, падает и уже не может встать. То же самое произошло с ним, и тогда, когда весь мир отказался от него, он решил просто подчинить его себе. Самое первое убийство (единственное, в котором парень совершенно не раскаивался), первое имя в тетради смерти — Мартин Брайан — его родной отец. Он ушёл к молодой любовнице, наговорив кучу гадостей матери Джейка, из-за чего та попала в больницу и ещё долго оправлялась от последствий. Именно тогда, когда отец умер, парень одновременно и обрадовался, и испугался. Он понял, что с этим сильнейшим оружием в мире он сможет наказать людей, которые совершили что-то ужасное. И не только преступников, но и тех, кто мог чем-то ему не угодить. Так умерла его одногруппница, девушка, которая очень сильно нравилась Джейку. «Как она могла отказать мне?» — возмущался он, открывая тетрадь. — «Она просто не поняла, как глупо поступила!» Так Джейк Брайан, примерный студент и самый обычный подросток со своими мечтами и страхами, стал убийцей, уничтожающим, как ему казалось, плохих людей. Став таким же, как и они. — Я же предупреждал, используя тетрадь, ты станешь совсем другим человеком. — Бог смерти зависает под потолком, громко хохоча. — Я не убийца, я был прав! — кричит юноша и сильно ударяет по столу, — но я уже не выдерживаю, Рюк. — Ты можешь отказаться от Тетради, но это не избавит тебя от последствий, — Синигами ухмыляется, рассматривая замученное лицо Джейка, — и когда придёт время, я все равно запишу твоё имя. Ты умрёшь, но никогда не попадешь ни в Рай, ни в Ад. Это записано в правилах, хотя, когда тебе было время их читать, а, глупый человек? Брайан хрустит пальцами, его губы дрожат и он долго смотрит на стену перед собой и все шепчет и шепчет, не замолкая. Парень вспоминает имена всех тех, кого фактически убил. Нет, он ни в кого не стрелял и никого не душил, и поэтому поначалу думал, что не является убийцей. Джейк чувствовал некую лёгкость, когда записывал имена людей в тетрадь и отсчитывал сорок секунд до их гибели. А потом юноша понял, что все изменилось. Не было спокойного сна, он постоянно оборачивался на улице и никогда не оставлял тетрадь дома, даже если выходил ненадолго. Парень стал бояться всего, а особенно расплаты, ведь понимал, что за такую огромную, убийственную силу придётся платить. Джейк настолько устал и душой, и телом, что все перестало его интересовать. Такое состояние со временем надоедает, и агрессия, жившая в нем первое время после находки Тетради, переросла в уныние и чувство невероятной вины. Недавно он понял, что чем-то выдал себя, но не знал, чем. За ним следили. Прятались за зданиями, когда он шёл в школу, подстерегали на каждом шагу, когда Джейк гулял по вечерам. А потом кто-то начал убивать так же, как он. По всему США и за пределами страны у преступников случались сердечные приступы, они умирали толпами каждый день. Но тот, другой хозяин Тетради, умнее, чем Брайан, любит напомнить о себе, попугать людей вокруг. Не боится каждого шороха, как Джейк, а питается страхом и властью. Парень завидует его хладнокровию. Ему нужно избавиться от страданий. Что-то резко меняется в его мыслях. То, что до этого пряталось внутри, выходит наружу. Рюк с удивлением отмечает, что красные цифры над головой парня изменились, образовывая совершенно другую дату. Парень резко встает и направляется к шкафу под пристальным взглядом Рюка. Вытащив оттуда целую пачку белых листов, он пишет, исправляет, кидает скомканную бумагу прямо на пол, иногда вытирает пот со лба, а руки его неизменно трясутся. Почерк неровный, мысли неясные и запутанные, как будто не его собственные, но он надеется, что мама, самый близкий человек, все поймёт. Поймёт и примет то, что её сын — убийца. Она намного сильнее него и сможет это выдержать. Парень кидает исписанный лист на стол и встает, быстро идя к окну. Он не может понять, что происходит, будто им кто-то управляет. Джейк улыбается, как самый настоящий безумец, посмеивается и плачет, открывая окно и запуская в комнату свежий вечерний воздух. Здесь, с высоты пятнадцати этажей, знакомые улицы кажутся чужими, а спешащие точки внизу похожи лишь на жалкое подобие людей. Брайан дрожит всем телом, пытаясь понять, что произойдет дальше. Все и так решили за него, и Джейк, будто по приказу, делает шаг с самого края подоконника. Слышится шелест крыльев, и Синигами исчезает вместе с Тетрадью. Навсегда. Все звуки в комнате затихают. Все вокруг исчезло, и когда-то самый обычный парень, его дыхание и сердцебиение пропадают в шуме вечернего города. Раздается звук открывающейся двери, шелест пакетов и тёплый усталый женский голос: «Сынок, я дома. Помоги мне разобрать сумки». *** Над Нью-Йорком сгущаются сумерки, окрашивая небо ярким розовым цветом. Идет мелкий снег, а город, как на ладони, отлично виден с крыши одного из многочисленных небоскребов. Ни красота природы, ни холодная вечерняя погода совершенно не волнуют Бога Смерти, и он со скучающим (если таковым можно назвать стеклянный взгляд Синигами) видом смотрит на людей вниз с огромной высоты. Даже отсюда, он видит их имена и даты смерти, точно зная, что кто-то из них может умереть в эту же секунду. Рядом с ним садится молодой человек, сгибая ноги в коленях, подперев подбородок руками и убрав телефон в карман куртки. — Этот парень, благодаря мне, покончил с собой, и все уверены, что это он убил столько преступников и полицейских. Я вне опасности, — он злобно усмехается, глядя на людей внизу. — И что ты собираешься делать теперь? — спрашивает Бог Смерти, поворачиваясь к нему. Юноша поправляет волосы, взъерошенные ветром — именно так люди делают, когда над чем-то размышляют, хотя его план давно продуман до мелочей. — Пока сделаю перерыв, а потом устрою им взбучку, которую они запомнят надолго, Лайт. А пока главное не сдохнуть со скуки, — глаза парня в свете заката недобро блестят, или, возможно, наблюдающему за юношей Богу Смерти это просто кажется. Синигами исчезает, как он всегда делает во время надвигающейся тишины. Мир, с недавних пор, интересен ему только тогда, когда появлялся человек, готовый изменить его.