Временно разрушено

В окно, совсем недавно закрытое шторой, пробиваются холодные солнечные лучи, освещая каждый предмет в комнате. — У тебя здесь такая темень, просто невозможно, — Момо открывает ещё одну штору, и лучи ослепляют глаза Норико, сидящей на застеленной кровати. Младшая пытается вести себя спокойно. Она сегодня даже пошла на занятия в школу, но вернулась домой вся в слезах, не просидев и урока. Норико хочется закрыть дверь, чтобы никому не вздумалось приходить и что-то менять в её маленьком мирке. Но Момо вряд ли что-то может остановить — она просто выбьет дверь, если старшая не откроет. — Мама приготовила обед, — младшая поднимает с пола книгу и кладет её на одну из многочисленных полок. — И твой любимый пирог. Спустишься? Норико вспоминает их стол, во главе которого всегда сидел отец, и передергивает плечами. — Нет. Я не хочу есть, обедайте без меня. — Девушка улыбается, но получается очень неубедительно. Момо садится на кровать рядом с ней, скрещивая руки на груди. — Нори, я правда понимаю, что тебе трудно. — Младшая вздыхает. — Но и нам нелегко. Особенно маме… Норико поджимает губы и медленно встаёт с кровати, опираясь на плечо сестры. Ей не хочется, чтобы кто-то расстраивался из-за неё. Она просто будет делать вид, что все более, чем хорошо. — Ты права. Я спущусь, но не думай, что только ради пирога, — с этими словами старшая выходит из комнаты, а Момо, победно улыбаясь, идёт за ней. *** Обед проходит в неловком молчании, иногда прерываемом дежурными фразами вроде «передай соли». Норико с неприятным удивлением отмечает, что в открытое окно пробивается приторный, ядовитый запах вишни, но не находит в себе силы и желание закрыть его. Пирог больше похож на пластик, который желудок упорно не хочет принимать. Мама разливает чай по кружкам, рассказывает смешные истории, и Норико смеется, всем видом показывая, что она счастлива. Будто и не было ничего плохого до этого дня. Саито понимает, что не может вести себя по-другому. Ей стоит, прежде всего, думать о маме и Момо, а не о себе самой. Прошло всего три недели, а её уже успели отправить на больничный почти до конца семестра — из-за неустойчивого (это мягко сказано) эмоционального состояния. Норико видела своего психолога всего пару раз, и не помнит, чтобы они обмолвились больше, чем несколькими фразами. Саито действительно не понимает, почему за короткое время все так быстро меняется. От созерцания ярких цветов — лилий, кажется — на белой скатерти Норико отвлекает трель звонка. Госпожа Саито встаёт, резко задвинув стул, и уверенно идет к двери. Поведение матери настораживает Норико, и она ожидает увидеть своего горе-психолога, от которого все равно нет никакого толку. Но, это оказывается не он. На пороге стоит смутно знакомый ей человек, который сжимает в руках толстую папку с бумагами. Он что-то негромко говорит госпоже Саито, и та, кивнув, подходит к столу. Она мягко улыбается Норико и сжимает плечо ничего не понимающей Момо, намекая, что им лучше уйти. Они выходят из комнаты, и младшая успевает лишь бросить удивленный взгляд на сестру. Ну все, он точно пришёл копаться у неё в душе, ну или сразу в голове, смотря какой у него подход к делу. Но откуда девушка могла помнить его лицо? Мужчина садится за стол на противоположную от Саито сторону и скрепляет перед собой руки в замок. У него строгое, сосредоточенное лицо, глубокие морщины на лбу, опущенные уголки губ. Взгляд же его мягкий и уставший, будто мужчина очень давно не спал. — Вы же полицейский? — Норико подвигается ближе к столу, заинтересованно глядя на незнакомца. Мужчина удивлённо приподнимает густые брови и отвечает: — Почему ты так думаешь? — Вы выглядите, как мой отец. Такой же задумавшийся, уставший. И походка у вас довольно специфическая. Если бы я держала спину так ровно, то уже давно бы упала и не вставала. Мужчина улыбается одними глазами, и Норико понимает, что впервые за последнее время чувствует себя заинтересованной в чем-то, кроме чаинок в кружке. — Ты права. Я — Ханэко Акайо, полицейский и хороший друг твоего отца. Он действительно был прав, ты очень наблюдательная. Саито не знает, радоваться ей или нет. Этот человек так просто говорит об её отце, будто он сидит в соседней комнате. По коже девушки пробегают мурашки, и она машинально передергивает плечами. Кажется, полицейскому тоже неловко, потому что он то и дело перебирает воротник рубашки пальцами. — Мне очень жаль Сейджи, и я вижу, как тяжело тебе сейчас, но сделать ничего не могу, — мужчина делает небольшую паузу.— Почти ничего. Норико удивлённо рассматривает его, ожидая, когда Ханэко вновь начнет говорить. — Норико, ты ведь что-то заподозрила, когда Сейджи ничего не рассказал тебе о своём последнем деле? — мужчина смотрит ей прямо в глаза. Если бы она что-то понимала, все могло закончиться по-другому. Или нет? — Конечно, меня это насторожило, — она утвердительно кивает. — Папа ничего не рассказывал. Полицейский устало трет переносицу, будто пытается разобраться в своих мыслях. — Сейджи в составе особого отдела работал над очень опасным делом, — полицейский поднимает глаза и смотрит на Норико изучающе, — они искали убийцу, которого называют Кира. Саито не понимает. Тот самый человек, убивающий преступников по всему миру, о котором так часто рассказывают по телевизору? Норико смотрит на полицейского с недоумением, не веря его словам. — Именно Кира убил твоего отца и сотрудников отдела. — от прежнего добродушия мужчины не остаётся и следа. Саито внимательно наблюдает за его ладонями, сжимающимися в кулаки, и сама того не понимая повторяет этот жест. — Господин Ханэко, зачем вы рассказываете все это мне? — Норико рассеянно качает головой. — Ты хотела стать полицейским, но поступила на психолога. Почему? — он спрашивает коротко, но будто залезает к ней в душу. Девушка массирует виски пальцами, пытаясь отогнать внезапную головную боль. Она устала, ужасно устала рассказывать о своей жизни совершенно чужому человеку. — Потому что работа полицейского — самое неблагодарное дело во всем мире. — Норико говорит с неожиданной для себя злостью, не пытаясь сдержать свои эмоции. — Я не видела отца неделями, а раз в год, когда у него был отпуск, папа всегда заполнял какие-то бумажки или просто отсыпался. Я не хотела, чтобы меня ждали каждый день, как его. Да и перспектива быть убитой неизвестно кем меня тоже не устраивает. Она, кажется, сама не верит своим словам. — Но ведь тебе нравится это, несмотря на риск? Ты охотно помогала в расследованиях, тратя на силы и время. Сейджи всегда рассказывал о тебе как о человеке, внимательном к малейшим деталям и совпадениям, говорил, что ты очень упорная и решительная. Я уверен, он гордился и гордится тобой, Норико. Говорят, что можно успокоиться, мысленно посчитав от одного до десяти. Или прочитав про себя какой-нибудь стих. Но Норико это не помогает. Гордится ею. — Да, мне очень нравится это. Несмотря на риск, — девушка отвечает тихо, будто шепчет. — Знаешь, сейчас я больше всего хочу найти человека, убившего моих друзей. Уверен, ты желаешь того же, я прав? Он читает её мысли? Как он смог найти то, что не смогли другие? — Вы правы, господин Ханэко. Но что вам даёт весь этот разговор? — Признаюсь, мне было интересно поговорить с тобой, но это не главная причина нашей встречи. Сейчас создают новый отдел расследований, к этому подходят очень ответственно, отбирают самых лучших, — мужчина поправляет очки скорее рефлекторно, чем из надобности. — Я знаю, что ты хочешь и можешь помочь, и уверен, что способна сделать многое, если постараешься. Норико, я предоставляю тебе возможность присоединиться к одному из интереснейших и опаснейших дел, которые я когда-либо видел. В голове целая куча мыслей. Один раз она помогала отцу найти грабителя и драгоценности, и тогда же решила стать полицейским. Ещё много раз Норико ошибалась и много раз была права, но Саито никогда не сталкивалась с чем-то настолько опасным. Но сегодняшний разговор — это шанс, шанс найти Киру и отомстить ему за ту боль, что он причинил её семье! — Я правда хотела бы помочь, но не уверена, что смогу. — Норико пожимает плечами. — Даже если ты не сделаешь так много, как хотела бы, тебе станет легче. Мне немного неприятно об этом говорить, но я понимаю, как тебе трудно. — полицейский сейчас выглядит ещё старее в полуденных солнечных лучах. — Терять близких нелегко. Работа в таких случаях действительно помогает, особенно трудная. У тебя просто не будет времени на переживания. Ханэко становится совсем отстраненным, но лишь на секунду. Норико думает о том, что в его жизни было много потерь. — А если представить, что я согласилась, то как на это отреагируют другие сотрудники отдела? Не думаю, что им нравятся третьекурсники, мешающиеся под ногами. — В отделе по поиску Киры сейчас всего девять человек, многие ушли после… сама понимаешь. Лишние мозги не помешают. С тобой нас будет уже десять, и вероятность найти Киру с минимальными жертвами высока. — Ханэко грустно улыбается уголками губ, разминая пальцы. Одной из таких минимальных жертв вполне может стать и она сама. — А кто руководит вашим отделом? — Норико устало вздыхает. Она уже давно так много не разговаривала. — Ты наверняка слышала о нем. Он называет себя L. Девушка удивленно приоткрывает рот, не веря услышанному. Лучший детектив мира! Норико часто слышит о нем по телевизору. Она пытается представить, как же он выглядит. Скорее всего грузный мужчина средних лет, не любящий активную работу и людей. А может красивый парень из голливудских фильмов, спасающий мир вместо чашечки кофе на завтрак? *** Они сидят молча уже минут пятнадцать: господин Ханэко просто пьёт чай, заваренный так кстати появившейся хозяйкой дома, то и дело поглядывающей на дочь. Норико составляет на салфетке список плюсов и минусов и взвешивает каждый, хотя уже точно не сможет отказаться. Как только её мать выходит из комнаты, девушка поднимает темно-карие глаза на задумавшегося мужчину: — Она знает, о чем мы тут с вами общаемся? — Да, правда о другой, более… безопасной версии. Уговорить ее было сложно. — полицейский улыбается, глядя на девушку. Саито впервые за несколько дней искренне смеется, рисуя на салфетке маленькое яблоко с цилиндром вместо верхушки.