На распутье двух дорог

— А ну-ка дай мне градусник. Сейчас посмотрим… — ласково проговорил Джаспер, поглаживая Рафиля по взмокшим волосам и горячему лбу. Он достал градусник и нахмурился: 38.8. Слишком много. Альфа потянулся к тумбочке со сваленными в кучу лекарствами и стал искать жаропонижающее. — Джаспер… — жалобно простонал омега, со слезами на глазах смотря на него. — Ну, ну, чего ты. Не плачь. Сейчас выпьешь лекарство и спать будешь, — улыбнувшись, сказал парень. Хотя самому хотелось плакать. Рафиль заболел совершенно неожиданно. Еще утром, когда Джаспер уходил на учебу, с омегой было всё в полном порядке. А вечером Рафиль уже был вялый. Ночью же альфа проснулся от надрывного кашля и, включив свет, честно говоря, испугался, — парнишка был весь в поту, бледный. Потрогав его лоб, Джаспер поспешил за градусником. — Чего же ты меня сразу не разбудил? Интересный ты какой, Рафиль, — причитал парень, поправляя подушку омеги. — А если бы я сам не проснулся, то лежал бы и плакал от боли и дурноты? Парнишка промолчал. Тут и без слов понятно: да, он бы поступил именно так. Альфа сходил за стаканом воды и достал из пачки одну таблетку. — У тебя горло не болит? Сможешь таблетку проглотить? Рафиль скривился, но кивнул. Хоть что-то хорошее: бежать в аптеку Джасперу не хотелось. Омега выпил таблетку и тяжело вздохнул. Парень потрепал мужа по волосам и устроил его поудобнее. Что ж, сегодня придется спать на диване — если это вирус, то Джаспер не желал заразиться. — Я завтра вызову врача на дом, — убирая подальше лекарства, сказал парень. — Или скорую вызвать? — Нет, нет! — тут же запаниковал омега и, казалось, вот-вот действительно заплачет. — Всё, скоро жар спадет и тебе будет лучше. Засыпай, я рядом посижу. Джаспер взял Рафиля за горячую ладонь, словно успокаивая беднягу. После того, как они переспали, омега перестал смущаться от прикосновений и сам всячески пытался коснуться альфы. И потому теперь парнишка лишь улыбнулся и закрыл глаза, стараясь уснуть. Если о болезни Рафиля узнает его семейка, будет плохо, думал про себя Джаспер, разглядывая лицо омеги. Хотя наверняка узнает, — муж регулярно звонил домой. Альфа относился к этому с пониманием и никогда не мешал, даже не слушал, о чем он говорил. Впрочем, он бы и так ничего не понял, ведь язык омеги не выучил. Джаспер очень надеялся, что к утру мужу станет легче, но Рафиль только сильнее стал кашлять, температура поднялась даже выше, чем была. Пришедший по звонку врач осмотрел парнишку. — Это пневмония. Я бы рекомендовал лечь в больницу, — сказал доктор Адам, бета в возрасте, которому, впрочем, парень очень доверял. — Пневмония? Вы уверены? — Джаспер кинул быстрый взгляд на Рафиля — парнишка дышал тяжело, прерывисто и уже не открывал глаза. — Вот так вот за один день свалиться… — Джаспер, это точно. — Твердо сказал врач. — Так что бери супруга на руки и в клинику. Альфа поцокал языком. Он уже знал, какой реакции следует ожидать: омега разрыдается. А успокаивать и выдавливать из себя улыбки и милые слова Джаспер не желал. Хлопотно это. — Дома никак? Я боюсь, он откажется от клиники, а принуждать его… Адам бросил на парня долгий взгляд, и он на миг ощутил себя настоящим идиотом. Наконец врач вдохнул и принялся писать длинный список лекарств. — И придется тебе купить капельницу, штатив, раз у тебя такой привередливый муж. Джаспер лишь кивнул. Если бы дело было только лишь в том, что Рафиль — привереда! Просто перспектива вытирать слезы супруга и торчать в больнице, которые он терпеть не мог, — а то, что он там просто обязан быть едва ли не круглосуточно, парень не сомневался! — совершенно не прельщала. К тому же, лишние нервы навредят Рафилю еще больше. Проводив врача, Джаспер набрал папу и попросил приехать, — он уже много раз ставил капельницу отцу и знал, как это сделать. Гарри приехал довольно быстро, купил всё нужное. — Ох, милый, как же так! — горестно проговорил папа, разбирая лекарства возле Рафиля. Смотрел он на него с жалостью и теплотой. Джаспер сидел на кровати и сонно следил за действиями старшего омеги. Краем глаза он заметил, как Рафиль нервно сжимает одеяло. — Давай руку и не волнуйся, — ласково сказа Гарри. Альфа постарался не смотреть на это — ему было дурновато от такого вида. Рафиль болезненно вскрикнул. — Странно, до этого ты ничем таким не болел. — Вдруг Гарри отстранился и задумчиво проговорил: — Все-таки плохая идея была… После этих слов Джаспер, даже сонный, заметил, как муж вздрогнул и опустил голову. Он готов был вот-вот расплакаться. Тут же до парня дошло, с чего вдруг такая реакция. Он кинул пронизывающий взгляд на папу. Тот, сразу почувствовав это, глянул на сына. Омега переменился в лице и покачал головой. — Боже, ты меня не понял! Рафиль, я хотел сказать, что плохая идея была тебя так резко перевозить сюда — у нас иной климат. Ясно, что тебя подкосило. Ты давай себе там не надумывай! Как бы альфа не сопротивлялся, но папа все-таки заставил его посмотреть, как менять капельницу. Он строго приказал следить за Рафилем. — Иначе быть не может, — пробормотал парень. Пока он разбирался с Гарри, Рафиль уже заснул. И слава Богу, подумал про себя Джаспер. Он удобно разлегся на диване и уставился в потолок. Что ж, сегодня ему явно не выспаться. Опять.

***

Джаспер совершенно перестал слушать причитания и злобный клекот на другом конце провода. Каждый раз, когда звонили родичи Рафиля, парень отключался из этого мира и стандартно отвечал о самочувствии омеги. Стоило же им начать ругать его и возмущаться, он мыслями уходил куда-то глубоко в себя и пялился в одну точку. Рафиль краснел, и всё время извинялся за своих братьев и отца. — Они слишком переживают за меня, — тихо говорил омега. — Прости их, пожалуйста! — Брось, я все понимаю, — отвечал ему альфа, а сам мысленно считал до десяти, дабы успокоиться. Родственники мужа просто выводили из себя. Из-за болезни Рафиля парню пришлось проводить дни только дома, — хотя он и сам был рад не ходить на учебу, да и на работу к отцу. Омега же воспринял такое решение альфы как великую жертву. — Мне этот диплом нужен лишь для галочки. А отец меня поймет, — терпеливо пояснял Джаспер, но парнишка всё равно смотрела на него словно на героя какого-то. Поэтому он просто с этим смирился. В конце концов, это не так уж и плохо. В моменты, когда Рафилю становилось лучше, парень просил заниматься с ним арабским, — язык ему все-таки нужен, а носитель лучше всех учебников и самоучителей. Парнишка был счастлив, с терпимостью и лаской объяснял все. Даже если Джаспер серьезно тормозил, Рафиль ничуть не злился и повторял как для маленького. Иногда у альфы проскакивала мысль, что омега будет отличным папой. Временами парень созванивался с друзьями, но общение с Симоном и Эшем было недолгим: или Рафиль просыпался и ему надо было давать лекарства, или, что бывало чаще, у О`Брайнов появлялись более важные дела. Джаспер пытался смотреть на это философски. Смотря на экран телефона, когда в очередной раз Симон или Эш спешили прощаться, парень успокаивал себя: их мысли заняты ребёнком и всего-то. Он их прекрасно понимал. Эта была опасная мысль, опасные чувства, но… он тоже безумно переживал за Эша и его сына. Ведь это ребёнок его друга. Так что любой поход к врачу и любую новую информацию Джаспер хотел узнать едва ли не первый. Рафиль смотрел на это странно, но ничего не говорил, — он не приучен говорить что-либо. Эш только смеялся с него. Но однажды он перестал смеяться. Рафилю ночью вновь стало хуже. Джаспер уже успел позвонить врачу и узнать, что делать. Сделав тяжелый вздох, парень осторожно поставил капельницу, — а ведь только недавно от нее отказались! Ему нужна была совершенная концентрация для этого дела, ведь делать больно Рафилю он не хотел. Но на самом ответственном моменте раздался оглушительный звонок. — Черт! — выругался альфа, едва не промазав. Омега зашипел от боли. — Ох, прости меня! Потерпи. Потом меня пнешь, если хочешь. Джаспер со злобой покосился на разрывающийся телефон и все-таки поставил капельницу парнишке. Успокаивающе погладив Рафиля, он взял телефон. Сердце его замерло: Эш. Что могло случиться, если омега звонит ему в такое позднее время? — Да, — охрипшим голосом сказал Джаспер. У него сжалось всё внутри — он слышал всхлипы и неровное дыхание. — Джаспер, мне нужна твоя помощь. — Слабо проговорил друг. Он всегда был бодрый и боевой, а теперь слышать его таким испуганным и растерянным было ужасно. — Что случилось? — Симона нет дома, а мне плохо. — Как нет? Где он?! — сейчас Джасперу захотелось разорвать друга на куски — как можно оставлять беременного омегу одного! Особенно Эша! — Он задерживается на работе и трубку не берет. Приезжай, пожалуйста! Альфа сделал глубокий вдох: надо успокоиться самому и успокоить Эша. Он только было рванул за одеждой, как наткнулся взглядом на бледного Рафиля и замер. Парень сглотнул стоящий в горле ком: он не может оставить его одного в таком состоянии. Но Эш… — Джаспер, я прошу тебя! — срывающимся голосом заговорил друг. — Я… — слова застревали в горле. Джаспер не мог себя заставить отказать Эшу. Казалось, если он сейчас не сорвется с места и не понесется к омеге, то умрет. Но… — Рафиль болен, ему стало хуже, я не могу его кинуть. — Ненадолго, умоляю! Я боюсь. Ребёнок… Стоять было так тяжело. Альфа чувствовал себя потерянным — он не знал, что и делать. Хотя нет, одно знал точно: он не может оставить Рафиля. Если что-то случится ним, то вся вина ляжет на плечи парня. Но Эш и ребёнок… Случись что с ними, Джаспер никогда себя не простит. — Я вызову скорую и буду говорить с тобой, не паникуй, умоляю тебя. Всё будет хорошо! — Ты не понимаешь! — Я понимаю, но если ты будешь так нервничать, то точно что-то случится с ребёнком! Алло, Эш?! Эш?! Гудки. Джаспер лихорадочно принялся набирать друга снова и снова, но он не брал трубку. Парень все-таки вызвал скорую на адрес Симона и принялся звонить уже самому альфе. Все тщетно. Никто не отвечал ему. Рафиль стал кашлять сильнее, уничтожая даже малейшие шансы Джаспера поехать домой к Эшу. В волнениях прошла вся ночь. К утру супругу стало лучше, а сам Джаспер извелся так, что не было сил. Мысли его всё время занимал Эш. Как там он? Что случилось? Как ребёнок? Он с трудом мог смотреть на мирно спящего парнишку. Какое-то странное неприятное чувство появилось к нему… От звонка в дверь альфа подорвался с места. С громко бьющимся сердцем он подошел к двери и открыл. От увиденного закружилась голова. — Ты меня впустишь или как? — привычный ироничный и веселый голос. Улыбка на губах. — Эш… — выдохнул парень. — Ты как привидение увидел, Вейлан. Отойди, — фыркнул омега и пролез под рукой альфы. — Как Рафиль? Джаспер был словно во сне: перед глазами туман, он не мог ничего понять. Ночью Эш звонил и едва ли не рыдал в трубку, а теперь сидит на диване как ни в чем не бывало. — Я не понимаю… Ты как? Что с ребёнком? — нетерпеливо воскликнул альфа и сел рядом. — Да вот поэтому и приехал я, — сказал омега и вдруг лицо его стало виноватым. — Я хотел извиниться за ту истерику, что устроил тебе ночью. Просто повздорили с Симоном слегка, он еще и на работе задержался, я переволновался… — Так что с тобой? — едва ворочая языком уточнил Джаспер. Эш усмехнулся и погладил свой живот. — Всё в порядке. Просто переволновался, говорю же. И с малышом тоже! Извини, мне реально стыдно! Вел себя как слабак и истеричка. У альфы всё потемнело. Всю ночь он не знал, куда деть себя от волнения, а всё оказалось хорошо. Впрочем, это отлично, но откуда это ужасное давящее чувство? Почему ему так, откровенно говоря, дурно? Джаспер не слушал трёп Эша до тех пор, пока омега не взял его за руку, — лицо его внезапно оказалось совсем близко. Парень лишь в своих самых сокровенных мечтах желал увидеть друга столь близко: его карие, горящие глаза. — Джаспер, всё в порядке? Ты ужасно выглядишь, — обеспокоенно проговорил омега. Вдруг глаза его расшились от шока. — Ты что, плачешь? — Нет, конечно, — сипло сказал парень. Он сам не узнавал свой голос. Но он точно не рыдал, просто… Его душили ужасные чувства. Вдруг Эш обнял его. Так сильно, как никогда в жизни. — Извини, я виноват! Ты и так на нервах, еще я тут надавил. Прости. Ты мой единственный лучший друг, я тебя люблю, вот и треплю нервы. От меня эти слова ты услышишь один-единственный раз: я дурак. Друг. Лучший друг. Любимый друг. Джаспер чувствовал изменившийся запах Эша. Он хотел было протянуть руки и тоже обнять друга, но не сделал этого. Лишь через силу улыбнулся и сказал: — Да ладно, не переживай. Но я запомню, как ты назвал себя дураком. Эш рассмеялся и его смех отдавался у альфы в груди. Он чувствовал себя опустошенным. Словно действительно окончательно что-то потерял. Омега вскоре ушел домой, к Симону. Джасперу лишь осталось вернуться в комнату к Рафилю. Парнишка уже проснулся и сидел на кровати, смотря вниз, на одеяло. В полной угнетающей тишине. Вдруг Джаспер заметил, что капельница стоит не там, где он её оставлял. — Ты вставал? — попытавшись придать голосу спокойствие, спросил парень. Рафиль не ответил. Он уперто смотрел на узоры одеяла и не говорил ни слова. Когда голос его все-таки прорезался, альфа не услышал в нем привычных милых и веселых ноток. Словно чужой. — Эш приходил? — Да. — Коротко бросил Джаспер и присел на край кровати. Сзади омега тяжело сглотнул, хрипло вздохнул, — то ли от болезни, то ли от переполнявших эмоций. Парень даже думать не хотел, почему Рафиль поменялся в настроении. Вдруг парнишка произнес тихим, но уверенным голосом: — Давай заведем ребёнка. Раньше бы Джаспер посмеялся и сказал, что рано. Но теперь… — Я не против.

***

Джаспер перевернул страницу альбома. Теперь он прекрасно осознавал, что тогда зря согласился. Это была глупейшая идея. Тогда альфа считал, что легко спасется от своей боли с помощью ребёнка. Он прогонит дурные мысли прочь и поможет сделать семью настоящей и крепкой. А ведь всегда считал себя ненаивным человеком. В итоге оказался так похож на Рафиля…

***

Джаспер наблюдал из-под опущенных ресниц. Ему становилось немного легче на душе, когда он смотрел на него: с горящими, хотя и опухшими, красными от слез, которые он скрывал как мог, глазами, с улыбкой на губах. Пускай хоть что-то приносило ему радость. Больничные коридоры, маленький домик и холодное море, — всё это надоело и нагоняло такую тоску, что сердце сжималось. И не только у него. — У него очень маленькие ручки, — говорил парень, внимательно рассматривая младенца. — Я боюсь его трогать. — Не бойся. С ним ничего не будет… — спокойно говорил ему Джаспер. — Отец, он на меня посмотрел! Посмотрел! Он меня видит?

***

— Нет, Джаспер, он еще слишком мал, чтобы хорошо тебя видеть. Отойди, дай я на внука гляну! — Гарри бесцеремонно оттолкнул парня от маленькой кровати-тележки, лицо его озарила счастливая улыбка: — Ой, какая кроха! Лапочка, а не малыш! На Рафиля-то как похож. Старший омега никак не мог налюбоваться новорожденным и всячески его сюсюкал, — давно альфа папу таким не видел. Хотя он мог его понять: Джаспер сам не мог оторвать взгляда от маленького, завернутого в пеленки и в смешной шапочке малыша. Его сын родился через четыре месяца после Эрика, ребёнка Эша и Симона. Это была хорошая идея. Теперь-то он перестанет так сильно переживать, ведь у него есть… — Мой маленький Даниэль. Джаспер бережно взял младенца на руки. Гарри рядом приговаривал, что надо держать еще осторожнее, но парень его не слушал, — новорожденный стал издавать смешные звуки. Хоть не плакал. У него был крошечный носик и большие щёки, Джасперу так и хотелось их потискать. Малыш улыбался, но как-то бессмысленно смотрел на него своими тёмными глазами. Позже они станут совсем чёрными.