Пройти дорогой счастья или награда найдёт своего героя!

Резиденция Хокаге, раннее утро. Солнце ещё только поднималось над крышами Конохи, когда в кабинете Четвёртого уже собрались все, кого вызвали повесткой. Минато стоял у карты, занимавшей всю стену, и сосредоточенно разглядывал красный кружок, обведённый на стыке Страны Рисовых Полей и Страны Водопадов. Он знал эту карту наизусть, но сегодня вглядывался в неё особенно пристально, словно пытался увидеть то, что скрыто между линий. Шикаку полулежал на диване с таким видом, словно его только что оторвали от послеобеденного сна, хотя день едва начался. Но те, кто знал его достаточно хорошо, понимали: эта ленивая поза обманчива. Мозг советника уже просчитывал варианты на три хода вперёд. Команда №7 стояла полукругом перед столом: Таро — прямой, собранный, с неизменным выражением сдержанной ответственности; Наруто — подавшийся вперёд, уже готовый сорваться с места; Саске — скрестивший руки на груди, но с тем особым блеском в глазах, который выдавал его нетерпение; Фудо — спокойный, сосредоточенный, пальцы правой руки едва заметно касались рукояти катаны, как он делал всегда, когда готовился к бою. У окна пристроился Эн Чиноикэ — седой, сутулый, с неизменным посохом и трубкой в поясе, он рассеянно разглядывал улицу за стеклом и, казалось, не слушал. Но Минато знал, что старый сенсор не пропускает ни слова. — База в Рисовых Полях, — начал Минато без предисловий, — одна из последних крупных ячеек «Наследия» за пределами архипелага. Разведка подтверждает: там лаборатория, архив и, возможно, ещё живые пленники. Команда №7 идёт внутрь. Эн-сан обеспечивает проход сквозь иллюзии. Шисуи и Итачи — поддержка снаружи. Он обвёл всех взглядом и задержал взгляд на Наруто. — Наруто, ты поведёшь отряд внутри базы. Твоя чакра и твоя связь с Курамой — единственное, что может противостоять иллюзиям Курама изнутри. Таро координирует снаружи и держит связь с группой прикрытия. В кабинете повисла короткая тишина. Наруто не ожидал такого — он думал, что командиром останется Таро, как обычно. Он перевёл взгляд на старшего брата, и Таро чуть заметно кивнул. — Я не подведу, — сказал Наруто, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. Минато взял со стола кунай — трёхлезвийный, с печатью Летящего Бога Грома на рукояти — и протянул сыну. — Если станет совсем плохо — метни. Я приду. Наруто сжал рукоять. Металл был тёплым от чакры отца. — Мы справимся, — сказал он. — Все вместе. Когда команда вышла, Шикаку приподнялся на локте. — Ты делаешь из него лидера, — заметил он. — Он уже лидер, — ответил Минато, глядя на закрывшуюся дверь. — Просто ещё не знает об этом. *** Восточные ворота Конохи. У ворот царило утреннее оживление: торговцы с тележками, чунины на посту, пара курьеров с охапками свитков. Эн уже ждал — сидел на перевёрнутом ящике у стены и курил трубку с таким видом, словно собирался на загородную прогулку. Завидев приближающуюся команду, он выбил пепел о подошву сандалии и поднялся. — Все в сборе. Хорошо. Наруто-кун, ты после ритуала-то оклемался? Выглядишь бодрее, чем в прошлый раз. — В полном порядке, Эн-сан, — Наруто коротко поклонился. — Спасибо, что согласились помочь. — Пустое. Я ещё твоей бабушке должен столько, что до конца жизни не расплачусь. Услуга за услугу. — А что вы ей такого задолжали? — поинтересовалась Сора, которая вместе с Ю и Рю увязалась за старшими братьями до самых ворот. Теперь она стояла, держа Рю за рукав, и смотрела на Эна с жадным любопытством. — Когда-нибудь расскажу, — Эн хитро прищурился. — Но не сейчас. История длинная и в некоторых местах неприличная. — Вот именно поэтому ты её не расскажешь, — раздался голос Чи. Бабушка появилась из-за поворота в сопровождении Шиничи и остановилась, опершись на трость. — Не слушайте его, дети. Половину своих историй он выдумывает на ходу. — Всего лишь половину? — усмехнулся Эн. — Ты мне льстишь. Чи проигнорировала его и подошла к Наруто. Положила ладонь ему на плечо и несколько мгновений молча смотрела в глаза. — Помни: иллюзии Курама питаются страхом. Они покажут тебе то, чего ты боишься больше всего. Но ты уже пережил свои страхи. Ты прошёл через плен, через боль, через забвение. Ты видел свою смерть и вернулся. Не дай им убедить тебя, что всё было зря. Наруто вспомнил ритуал, старика из плена, лицо «Старшей сестры». Всё, что он увидел тогда, было страшнее любой иллюзии. И он справился. — Я помню, бабушка, — сказал он. Чи кивнула, отступила, и к Наруто подошла Кушина. Она ничего не сказала — просто обняла его крепко-крепко, так, что хрустнули кости, потом так же молча отпустила и отошла, не оборачиваясь. Но Наруто видел, как напряглись её плечи. — Идём, — тихо сказал Таро. — Времени мало. *** До границы Страны Рисовых Полей добирались несколько часов. Сначала по основному тракту, потом свернули на просёлочную дорогу, что петляла между холмами, поросшими густым кустарником. Эн, верный своему обещанию, развлекал команду историями, и вскоре даже Саске перестал демонстративно смотреть в другую сторону. — ...а она стоит посреди этого разгрома, в одной руке сковородка, в другой — тот самый свиток, ради которого мы ползли через полстраны, и говорит: «Что, не ожидал?» А я, честно скажу, ожидал. Твоя бабушка, Наруто, в гневе — это стихийное бедствие. Лучше не попадаться. — Сковородкой?! — недоверчиво переспросил Саске. — Вы серьёзно? — Клянусь предками, — Эн поднял ладонь в торжественном жесте. — Узумаки в ярости — страшная сила. А уж Узумаки со сковородкой — это оружие массового поражения. Я до сих пор помню лица тех бандитов. Им нужен был не врач, им нужен был экзорцист. Наруто и Фудо расхохотались. Даже Таро, шедший чуть впереди, позволил себе короткую усмешку. — А как вы вообще познакомились? — спросил Фудо, когда отсмеялся. — На дипломатическом приёме в Стране Молний. Я тогда служил кем-то вроде консультанта по безопасности при одном мелком даймё. А Чи была в составе делегации Узумаки. Представляешь: зал, полный важных лиц, церемониальный обмен свитками, тишина — и тут я, проходя мимо, случайно наступаю ей на подол. Ткань трещит, все оборачиваются, а она смотрит на меня своими глазищами и голосом, от которого молоко скисает, говорит: «Вы только что объявили войну, молодой человек». — И что вы сделали? — подался вперёд Наруто. — Я извинился. Трижды. И предложил оплатить починку. Она ответила, что скорее съест свой собственный свиток, чем примет деньги от человека, который не умеет ходить. На этом мы и подружились. Саске фыркнул, но уголки его губ дрогнули. Когда до цели оставалось около километра, Эн внезапно остановился и поднял руку. Улыбка исчезла с его лица, сменившись сосредоточенностью. — Дальше пешком. И тихо. Они углубились в рощу. На первый взгляд всё выглядело заброшенным и мирным: старая рисовая ферма, заросшие поля, покосившийся амбар вдалеке. Но Наруто кожей чувствовал что-то неправильное. Воздух казался слишком плотным, звуки — приглушёнными, будто кто-то накрыл это место стеклянным куполом. Даже трава под ногами шуршала как-то неестественно. «Там, — прорычал Курама внутри. — Мерзкая, липкая чакра. Как туман. Я такое уже чуял. Это они». — Иллюзия, — подтвердил Эн шёпотом. — Три слоя. Первый — простая маскировка: любой прохожий увидит брошенную ферму и даже не подумает сюда зайти. Второй — для шиноби: если всё же проникнут, им покажут мирную картину. Третий — печать, её так просто не обойти. Я сниму первые два слоя и открою проход. Вы войдёте. Я останусь здесь и буду держать коридор, чтобы вы смогли выйти обратно. У вас не больше часа — потом печать начнёт восстанавливаться. Он повернулся к Наруто и задержал на нём взгляд. — Когда окажешься внутри, не верь глазам. Верь чакре. Своему лису. Собственному сердцу. — Я понял, Эн-сан. Старик вытянул ладонь, сложил пальцы в сложную печать и что-то прошептал. Пространство перед ними задрожало, пошло рябью, как поверхность воды от брошенного камня. Сквозь рябь проступила совсем другая картина: приземистое каменное строение без окон, окружённое колючей проволокой, и несколько фигур в тёмных плащах на постах. — Идите, — выдохнул Эн. Четверо скользнули в открывшийся проход. *** Внутри было темно и душно. Пахло сыростью, ржавчиной, металлом — и чем-то ещё, сладковатым и тошнотворным. Этот запах Наруто узнал мгновенно: так пахло в том месте, где его держали в детстве. Сердце сжалось, но он заставил себя дышать ровно. «Спокойно, — рыкнул Курама. — Ты не там. Ты здесь и сейчас. Дыши, щенок». Коридор разветвлялся. Правый проход, судя по звукам шагов и отдалённым голосам, вёл к казармам охраны. Левый уходил вниз, в темноту, и именно оттуда тянулся сладковатый запах. Таро быстро распределил роли: — Саске и Фудо — правая сторона. Снимаете часовых, зачищаете казармы, держите коридор. Наруто — левая, лаборатории. Я прикрою с тыла и буду на связи с Шисуи и Итачи. Если что-то идёт не так — немедленно отступаете. Это приказ. — Договорились, — сказал Наруто. Таро на мгновение задержал на нём взгляд — подозрительный, изучающий. «Договорились» в устах младшего брата почти всегда означало «я, конечно, сделаю по-своему, но ты не волнуйся». Однако времени на пререкания не было, и Таро, коротко кивнув, растворился в тени коридора. Саске и Фудо двинулись вправо. Их тени скользнули по стенам и исчезли за поворотом. Через несколько секунд оттуда донёсся короткий звон металла, глухой удар, приглушённый вскрик — и тишина. Наруто повернулся к левому проходу и шагнул в темноту. *** С каждым шагом запах усиливался. К сладковатому привкусу примешивался ещё один — запах лекарств, спирта, чего-то затхлого. Лазарет? Или лаборатория? Наруто двигался бесшумно, прижимаясь к стене и прислушиваясь к ощущениям. Курама внутри напряжённо сканировал пространство. «Налево. За следующей дверью. Что-то живое. Много живого. Чакра слабая, детская. И ещё — я чувствую примесь. Не мою. Другую. Спокойную, тягучую...» «Что это?» «Санби. Трёххвостый. Они пытались воспроизвести его чакру. Но у них не было самого зверя, только образцы. И они калечили детей, пытаясь создать джинчуурики искусственно». Наруто сжал зубы так, что они скрипнули. В висках застучала ярость, и на мгновение золотистый ореол вспыхнул вокруг его тела, прежде чем он усилием воли взял себя в руки. В конце коридора оказалась массивная железная дверь, запертая на печать. Символы были знакомыми: старая разработка Курама, грязноватая, но мощная. Наруто приложил ладонь к центру печати и смешал свою чакру с чакрой Курамы, как учила его Чи. Печать зашипела, пошла трещинами и осыпалась серым пеплом. Он толкнул дверь и вошёл. Внутри было темно, лишь несколько тусклых светильников разгоняли мрак. Помещение напоминало лазарет и лабораторию одновременно: десять коек, стоящих рядами, капельницы, датчики, свитки с формулами на стенах. На каждой койке лежал ребёнок. Самому старшему — мальчику с рыжеватыми волосами — на вид было лет двенадцать. Самой младшей — девочке, свернувшейся калачиком — едва пять. Они лежали, опутанные трубками и проводами. Их чакра, слабая и искажённая, пульсировала неровно, с вкраплениями чего-то чужого, тяжёлого, вязкого. «Санби, — снова рыкнул Курама, и в его голосе прозвучало нечто похожее на боль. — Это его чакра, но искажённая, изломанная. Они не просто брали образцы — они пытались воссоздать его силу искусственно. И дети... они умирали. Выживших — единицы». Наруто подошёл к ближайшей койке. Мальчик лет семи, с бледным, почти прозрачным лицом и запавшими глазами. Его дыхание было таким слабым, что Наруто сначала не уловил его вовсе. Он осторожно коснулся лба мальчика, проверяя пульс. Жив. Слаб, но жив. Внутри у Наруто что-то дрогнуло, и он узнал это чувство — смесь облегчения и ослепляющей, бессильной ярости. В этот момент за его спиной раздался шорох. Наруто резко обернулся, выхватывая кунай. В дверях стоял человек в тёмном плаще. Его лицо — лицо старика с тонкими, почти прозрачными чертами, обрамлённое седыми патлами — искажала гримаса удивления и злобы. Руки его были свободны, но пальцы уже начали складываться в печать. — Ещё один Узумаки, — прошипел он. Голос был сухим, как шорох пергамента. — Как ты прошёл через мои иллюзии? Впрочем, это неважно. Он сделал шаг вперёд, и Наруто, не раздумывая, заслонил собой койку с мальчиком. — Я чувствую в тебе лиса, — продолжал старик, и его глаза — бесцветные, выцветшие — загорелись жадным интересом. — Значит, ты тот самый Наруто. Тот, кого они так долго искали. Тот, кого мы потеряли в пещерах Зуба. Если бы ты знал, сколько сил мы потратили на тебя, сколько планов... — Заткнись, — голос Наруто прозвучал спокойно, но внутри него закипал гнев. Золотистый ореол начал разгораться вокруг его тела, а глаза вспыхнули оранжевым. «Золотой Лис» пробуждался. Старик на мгновение отшатнулся, но тут же овладел собой и усмехнулся. — Ты думаешь, что силён? Ты всего лишь ребёнок. Я покажу тебе, что такое настоящая иллюзия. Я покажу тебе то, чего ты боишься больше всего. Он ударил в ладоши. Мир исчез. Лаборатория пропала. Вместо неё — пещера. Холодная, сырая, с плесенью на стенах и мерным капаньем воды. Наруто знал это место. Знал слишком хорошо. Здесь прошли первые годы его жизни. Здесь он лежал в темноте, слушая, как капли разбиваются о каменный пол, и ждал. Ждал старика, который приносил еду. Ждал смерти. Ждал неизвестно чего. «Ты никому не нужен», — прошелестел голос в его голове. Голос, который он слышал когда-то, в самые тёмные ночи. — «Никто не придёт за тобой. Твои родители забыли тебя. Твой брат не знает о тебе. Ты сдохнешь здесь, как сдох твой старик, и никто не заметит». Наруто замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Воспоминания нахлынули, как ледяная волна: холод, голод, одиночество, бесконечные дни в темноте, когда единственным светом была слабая искра чакры где-то глубоко внутри. Он забыл, как дышать. Забыл, где находится. Пещера стала реальнее, чем всё, что было с ним за последние недели. «Наруто! — рык Курамы разрезал тишину, как нож. — Это не настоящее! Слушай меня! Боль — якорь! Вспомни, чему учила тебя Якумо! Верни себя! Дерись!» Якумо. Её голос, её наставления. «Если окажешься внутри иллюзии, найди боль. Настоящую, физическую. Она вернёт тебя». Наруто вонзил ногти в ладонь. Резкая, обжигающая боль пронзила руку. Пещера дрогнула. Он ударил снова, сильнее, и ещё раз. Кровь закапала на пол. И с каждой каплей мир вокруг него трещал по швам. Пещера рассыпалась осколками. Лаборатория вернулась. Старик стоял на том же месте, но его лицо изменилось. Удивление сменилось потрясением, а затем — страхом. Он пытался сложить новую печать, но пальцы дрожали и срывались. — Ты... как?! Моё гендзюцу невозможно сломать! Даже Учихи... — Якумо показывала мне, как это делается, — сказал Наруто. Его голос был спокойным, почти тихим, но в нём звенела сталь. — Она из твоего же клана. И она куда сильнее тебя. Золотистый ореол вспыхнул с новой силой. Наруто не стал тратить время на печати — он просто выпустил волну чакры, смешанной с чакрой Курамы. Воздух загудел, и старика, не успевшего даже вскрикнуть, швырнуло к стене. Он врезался в неё с глухим стуком и сполз на пол, теряя сознание. Наруто, тяжело дыша, опустился на колени. Перед глазами всё ещё плыли остатки иллюзии, но он уже знал, что справился. «Ты в порядке, щенок?» — голос Курамы звучал устало, но в нём слышалось удовлетворение. «Да. Спасибо тебе». «Не за что. Ты сам справился. Я только напомнил. А теперь займись детьми». Наруто поднялся и, стараясь не обращать внимания на дрожь в руках, принялся одну за другой отсоединять трубки. Проверял пульс у каждого ребёнка, поправлял одеяла, тихо, почти беззвучно говорил что-то успокаивающее — неважно, что они не слышали. Ему самому это помогало. Через несколько минут в коридоре послышались шаги, и в дверях появились Таро, Фудо и Саске. Их одежда была местами опалена, на скуле Саске красовалась свежая царапина, но все трое были целы. — Охрана нейтрализована, — доложил Таро, быстро окидывая взглядом помещение. — Восемь человек, без потерь с нашей стороны. Итачи и Шисуи перехватили двоих у выхода. Архив нашли, документы уже упаковывают. Ты как? — Дети, — сказал Наруто. — Их нужно вынести. У них слабая чакра, им нужна Цунаде-сама. Срочно. Фудо молча подошёл и, не задавая вопросов, начал помогать брату. Саске, помедлив, тоже присоединился. Они выносили детей одного за другим — бережно, осторожно, как несли бы собственных младших. И в каждом движении, в каждом взгляде читалась одна и та же мысль: «Мы больше никого не потеряем». *** Снаружи, спустя час. Эн стоял, тяжело опираясь на посох, и тяжело дышал. Поддерживать коридор сквозь многослойную иллюзию оказалось куда тяжелее, чем он рассчитывал. Но когда из прохода вышли четверо шиноби — каждый с ребёнком на руках, — старик выдохнул и позволил себе улыбнуться. — Все вышли. Хорошо. Очень хорошо. Детей осторожно уложили на расстеленные плащи. У двоих — той самой маленькой девочки и рыжеволосого мальчика — начиналась лихорадка, но в целом, как определил Таро, бегло осмотревший каждого, все были живы и в относительном порядке. Шисуи и Итачи появились из-за деревьев почти бесшумно. Шисуи нёс несколько туго набитых свитков, Итачи — увесистую металлическую коробку с печатью. — Архив, — доложил Шисуи, ставя коробку на землю. — Имена, списки, карты. Там достаточно, чтобы вычислить всех, кто ещё прячется. Но есть кое-что ещё. Он покосился на Таро и понизил голос. — В списках агентурной сети есть пометки. О ком-то внутри Конохи. О том, кто передавал информацию о передвижениях Узумаки. Таро помрачнел. — Это уже не наша работа. Передадим отцу и Шикаку. Наруто, стоявший чуть поодаль, услышал этот разговор. Внутри у него сжался холодный узел. Предатель. Тот самый, о котором говорил Тору. Кто-то, кто всё это время был рядом. — Эй, Наруто, — окликнул его Саске. — Ты в порядке? Наруто встряхнул головой и посмотрел на спящего мальчика, которого всё ещё держал на руках. — Да. Просто думаю. — О чём? — О том, что победы ещё нет. Она будет, когда последний ребёнок вернётся домой. Когда «Наследие» перестанет существовать. Когда мы узнаем, кто нас предал. Саске помолчал, потом кивнул. — Тогда пошли. Чем быстрее вернёмся, тем быстрее со всем этим разберёмся. Эн раскурил трубку и выпустил облачко дыма. — Сказано, как истинный воин, — пробормотал он. — Твоя бабушка гордилась бы тобой, Наруто. — Она и так гордится, — ответил Наруто. — Просто не всегда говорит об этом. — Знаю. Узумаки вообще не любят говорить о чувствах. Они их демонстрируют. Обычно — сковородкой. Фудо тихо рассмеялся. Таро закатил глаза. Саске хмыкнул. И даже Наруто, несмотря на усталость и холод внутри, почувствовал, как уголки губ ползут вверх. *** Коноха, госпиталь, поздний вечер. Цунаде лично осматривала каждого из спасённых детей. Её лицо оставалось суровым, как всегда, но пальцы, касавшиеся детских лбов, были на удивление нежными. Закончив осмотр, она выпрямилась и тяжело вздохнула. — Последствия введения чужеродной чакры. У троих — серьёзные повреждения каналов. У одного — частичная атрофия. Мне понадобится помощь Якумо и Чи-самы, чтобы восстановить их. — Но они будут жить? — спросил Наруто. Он всё ещё стоял у дверей палаты, хотя мог бы уже давно уйти домой. Цунаде повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Будут. Благодаря тебе и твоей команде. Наруто кивнул. Слова не шли. Он просто стоял и смотрел, как ирьёнины поправляют капельницы и вводят успокоительное самой маленькой девочке. В коридоре на скамейке его ждали Таро, Фудо и Саске. Все трое выглядели смертельно уставшими, но спокойными. Наруто опустился рядом с ними, и несколько минут они сидели молча. — Как они? — спросил Фудо. — Будут жить. — Тогда идём домой, — Таро поднялся. — Мама волнуется. Наруто представил, как Кушина меряет шагами гостиную, сжимая в руках полотенце — или, учитывая рассказы Эна, сковородку, — и поёжился. — Идём. И как можно быстрее. *** В гостиной горел свет. Кушина действительно ждала — стояла на пороге, скрестив руки, и её глаза сверкали в полумраке. Когда команда вошла, она молча окинула всех взглядом и, убедившись, что все целы, обняла каждого по очереди. Наруто — крепко, до хруста. Фудо — чуть мягче, но так же тепло. Таро — коротко, с едва заметной улыбкой. Когда она протянула руки к Саске, тот на мгновение замер, не зная, куда деваться. Но Кушина не заметила — или сделала вид, что не заметила, — и притянула его к себе так же уверенно, как и родных сыновей. — Ты — член этой семьи, — сказала она ему на ухо. — И не думай иначе. Саске ничего не ответил, но, отстранившись, чуть заметно покраснел. Шисуи, проходивший мимо с очередной коробкой документов, сделал вид, что ничего не заметил. Но Наруто готов был поклясться, что в его хронике уже появилась новая запись. После лёгкого ужина, когда все начали расходиться по комнатам, Наруто задержался у лестницы. Его догнал Минато. Вид у отца был уставший, но спокойный. — Шикаку передал первые результаты, — сказал он вполголоса. — В документах, которые вы принесли, есть упоминания. О ком-то внутри Конохи. О том, кто передавал им информацию. — Предатель? — Наруто напрягся. — Возможно. Шикаку и Тору будут проверять. Я хочу, чтобы ты был осторожен. И чтобы никому об этом не говорил. Даже братьям. Пока мы не будем уверены. — Договорились, — сказал Наруто. Потом, заметив скептический взгляд отца, добавил: — Я серьёзно. — Знаю, — Минато улыбнулся и потрепал его по волосам. — Спокойной ночи, сын. — Спокойной, пап. В своей комнате Наруто сел на кровать и вытащил из подсумка кунай, который дал ему отец. Трёхлезвийный, с печатью Хирайшина. Тёплый. Он положил его на тумбочку, рядом с фотографией трёхлетнего себя — той самой, что поставила Кушина в первый день. И с утёнком, который подложил Рю. Курама внутри него заворочался. «Это ещё не конец, да?» «Кажется, нет». «Хорошо, — прорычал лис, и в его голосе послышалось что-то вроде сытого удовлетворения. — Я ещё не нагулялся. А ты, щенок, сегодня справился». «Спасибо». «Спи. Завтра будет новый день. И новые враги». Наруто улыбнулся, свернулся под одеялом и закрыл глаза. Где-то внизу тихо переговаривались родители. В соседней комнате Фудо точил катану. В гостевой Саске впервые за долгое время спал без снов. А в резиденции Хокаге Тору и Шикаку уже раскладывали бумаги, готовясь к долгой ночи расследования. Предатель был где-то рядом. Но сегодня они победили. И Наруто знал, что, кто бы ни стоял за спиной, он больше не один.