Летаргический сон: Жизнь После

Неделю спустя… Полину выписали из больницы. И казалось, что как только это произойдет, девушке станет значительно легче дома, рядом с родными. Но стало хуже. Было ощущение, что человеку дали жизнь, а он не знает, что с ней делать дальше. У нее встречались истерики, и девушка снова загонялась прошедшими событиями. Добавился ко всему и неприятный бонус — Полина стала зачастую где-то пропадать по ночам, выпивать и курить. Делать все то, что было нельзя вовремя беременности, будто бы назло всем. Леша боролся с этим, как только мог. Мало того, что очень старался обеспечить ей поддержку и заботу дома, чтобы та чувствовала себя спокойнее (но, нет), так еще ему приходилось практически каждую ночь или ранним утром вскакивать после очередного звонка из бара или паба и нестись за своей женой. Каждый раз он слышит один и тот же сценарий: девушка сидит пьяная, по состоянию немного неадекватна, расплатиться не в силах и не хочет уходить, а нам закрываться нужно! Каждый раз Леша протирает сонные глаза, натягивает на себя куртку и кеды, выскакивает из квартиры и бежит по лестницы, чтобы потом как можно скорее добраться до нужного адреса. Приезжает место, видит Полину среди множества выпитых стаканов. — Полин, Полин, — вздыхая треплет он девушку за плечо, — Поехали домой, пожалуйста, Полин. — Не трогай меня! Я никуда не поеду. Оставьте меня все в покое! — резко отвечает она. Полина сопротивлялась, хотя было очевидно, она была готова уже уснуть. Леша оплачивал заказанные ею напитки или разбитые предметы в баре, бережно, несмотря на пьяное состояние и сопротивление жены, брал ее на руки, выносил на улицу, сажал в машину и вез домой. Несколько раз ей становилось плохо из-за высокой интоксикации алкоголем. Он нес ее до самой квартиры обессиленную и пьяную, иногда все также несущую бред, а иногда и вовсе спящую. А по утрам у этой абсолютно спокойной и семейной пары в последнее время начинались выяснение отношений. Это была очередная попытка Леши выяснить причины ее поведения и вразумить ее. — Ты еще скажи, что все случилось из-за меня! Вот ВСЁ, Полин! Мне тоже тяжело, я тоже переживаю. Всем тяжело. Ты не знаешь, как спится мне, в каких кошмарах! Но нужно уже потихоньку брать и сдерживать себя в руках. — говорит он ей уже изрядно на эмоциях. — Да, Леш, из-за тебя! Они к тебе на день рождения ехали! Сначала не стало их, а потом мы потеряли ребенка. Ты не ощутил всю мощь пустоты внутри себя, как ощутила я, понимаешь? Внутри тебя жило и развивалось существо, маленький человечек, которого ты чувствовал, а потом ты его потерял, понимаешь? Это другое, Леш. Это не мы потеряли ребенка, это Я потеряла ребенка, потому что я ощутила это. Мне было больно. — пыталась доказать ему она. На последних словах Леша замолчал после ее разделения на МЫ и Я. Думал, что они равны в своих потерях. И каждый пережил в равных долях. Он отошел от нее, тяжело вздохнул, посматривая в окно. — Ты думаешь, мне не тяжело? Я прекрасно понимаю, что мы ощутили потерю ребенка по-разному. Но это не значит, что это просто прошло мимо меня, Полин. Я знаю, как это тяжело. Но сейчас речь идет не о том, кому из нас тяжелее, а о том, что заливать себя алкоголем не самый лучший вариант… Если ты не хочешь жить нормальной жизнью ради нашего будущего, ради меня, то подумай о Димке. Ему очень нужна мама, которую сможешь заменить ты. Именно маму, Полин. — говорит Леша спокойно. — И если придет опека и увидит тебя в подобном виде, у нас заберут его. Полина не сдерживает слезы, чувствуя себя виноватой. Девушка встает с месте, отставив кружку чая. Подходит к мужу, обнимает его, прижимаясь к спине и утыкается в нее. — Прости меня, Леш. Я не должна была так говорить. И я не должна была себя вести так. — просит Полина прощение, целуя его. Леша обнимал ее в ответ, и надеялся, что больше таких эпизодов не повторится. А потом иногда это повторялось снова… Как-то выпив Полина пыталась забрать Димку от Юры, потому что очень соскучилась. Малыш смотрел на нее испуганными глазами. Айя увела его в комнату, а он еще долго расспрашивал ее, почему Полина такая странная. Та не знала, что ответить. Просто равнодушно обняла ребенка, лишь бы успокоился. Тем временем Каспарян, понимая, что отпускать с ней ребенка было опасно, вел абсолютно тактичные переговоры с пьяной девушкой. — Полин, давай ты сейчас пойдешь домой. Протрезвеешь. Побудешь наедине с собой, отдохнешь. Как только ты придешь в себя, я сам приведу ребенка. Остынь. Дима пока побудет у меня. Так будет лучше. — говорит Юра спокойно. — Нет, отдай мне ребенка. Я уже в норме! Он должен быть со мной! Чего ты раскомандовался?! — противится она и не собирается даже никуда уходить. Юра накидывает на себя пиджак и аккуратно, стараясь не усугублять ситуацию, выводит ее из квартиры. И не то что провожает ее, а доводит до дома, сдает ее в надежные руки Леши. Потом еще долго не покидает их квартиру, до тех пор пока вместе с Лешей не убеждается, что Полина спит и больше ничего не случится. На следующий день она приходит к ним домой, извиняется за причиненные неудобства. Юрка реагирует положительно. Не держит на нее зла, да и не умеет. Для него было главнее, чтобы она осознала свои поступки. Читать нудные нотации в этом случае просто бесполезно. Она соглашается с Юрой, что еще немного отдохнет, прежде чем забрать Димку домой. А как только она собирается уходить, Димка подбегает к ней. Девушка присаживается перед ним на корточки, берет его за ручки. С легкой улыбкой смотрит на него. — Полина, а ты еще придешь? — интересуется он. — Конечно, приду, зайчонок. — обещает она, поправляя ему одежду. — А ты больше не будешь баловаться? Дядя Юра сказал, что ты балуешься. — спрашивает Димка. — Не буду, зайка, не буду. Я просто была очень злая. — оправдывается она. — На меня? — спрашивает он, будто чувствуя себя виноватым. — Нет, что ты. Не на тебя. — успокаивает его Полина и целует в макушку. Ребенок крепко прижимается к ней. Для нее он словно бальзам на душу. Его улыбка и смех, его голосок оживляют и заставляют надеяться на лучшее. — Я буду очень скучать по тебе. Так же, как и по маме с папой Женей скучаю. И буду ждать вас с Лешей. — говорит он грустно с опущенной головой. — Я тоже буду скучать. Так же, как скучаю по твоим маме и папе Жене. — вздыхает тяжело девушка, стараясь сдержать слезы. Целует его в носик. Малыш резво бежит к Юре, который стоит не мешая им, и хватает его за руку. Ему пока все-таки привычнее постоянно находиться с ним рядом. — Пока, Юр. — говорит Полина на прощание, -Мне жутко неудобно перед тобой. — Пока. Ни о чем не думай. Просто заходи в любое время. — отвечает он. Она кивает головой. После ее ухода, Юра закрывает дверь. Димка несется к окну и при поддержки Юры долго наблюдает за уходящей Полиной, машет ей рукой вслед. Девушка обернулась, послала с улыбкой воздушный поцелуй. А потом все обещания стираются и Полину будто бы заносит на очередное приключение. И опять: снова ночь. Снова бар. Снова звонок уставшему после работы с группой Леше. Сил у него нет. Он вынужден просить помощи у более сильного и старшего товарища. — Юр, прости, что разбудил… — всего лишь начинает объяснять неловко он, как в ответ слышит: — Леш, где она? — Я вышлю адрес. — Выезжаю. И действительно выезжает и прибывает на место. Снова удручающая картина с выпившей Полиной. — Девушка так сидит уже несколько часов. — объясняет ему администратор, — У нее не осталось денег, чтобы заплатить… — Сколько? — перебивает сразу же Юра, глядя то на нее, то на администратора. — 86 800 рублей. — показывает тот чек. « Полина, твою мать… Ты что весь бар выпила что ли? Бедная девочка! Кто так пьет-то!» — проносится в голове у Юры, от чего он тяжело вздыхает. — Она выпила очень много текилы, потом был абсент, потом она полезла в бар, разбила там несколько бутылок дорогого алкоголя. Потом разбила немного аппаратуры у диджея. — снова рассказывают про нее. Но Юре не особо нужна даже эта информация. Он просто достает бумажник. Всего 2000 рублей и банковская карта. — Возьмите 2000. У вас карточкой принимают остальную сумму? — спрашивает Юра, протягивая деньги. — У нас оплата уже закончилась через карту, кассу закрыли. Там за углом есть банкомат. Можете там снять наличные. Сами понимаете, 3 часа ночи. — отвечает администратор. — Понимаю. Подождите минуту. — отвечает он и быстро удаляется оттуда в банкомат, как можно быстрее. Другой бы сбежал, плюнул на все. Еще и врезал бы, чтоб неповадно было. Ибо такие проблемы не только дорого обходятся, но еще и здоровье портят, тем более для молодой женщины. Каспарян снимает деньги. Расплачивается с администратором без малейшего чувства скупости, абсолютно не жалея о своем поступке. Хватает Полинку на руки. Несмотря на то, что та лезет на него с кулаками, он все же сажает ее в машину и увозит домой. Дома встревоженный Андреев видит жену на плечах у друга, который сгружает ее сразу в спальню и с облегчением вздыхает. — Она там, конечно, устроила! Мама не горюй! Я за нее заплатил, иначе бы ее не выпустили, — рассказывает Юра не громко, чтобы не вдруг не разбудить. А впрочем по-другому не умеет. — Сколько? — спрашивает тут же Леша, представляя эти явно не запланированные расходы. — Я не буду говорить, иначе ты будешь ныть по поводу долга. Но, запомни, ты мне ничего не должен. — спокойно отвечает Юра. — Но, Юра! — пытается перечить тот. — 87 тысяч лучше прибереги на мои похороны. — отвечает Юра с усмешкой, хлопая парня по плечу. — Юр, ты дурак совсем уже! — возмущается тот от его шуточек. — Это огромные деньги! Я верну! Лучше б Айке купил что-нибудь, подарок там! Ты и так слишком много делаешь для нас. — Леш, перестань. Мы друг другу помогаем. — как всегда успокаивает он его. — Я тебе ничем не помогал! А если и помогал, то не до такой степени, чтобы разбрасываться деньгами! Это наши проблемы, я бы сам решил все. — продолжает паниковать и чувствовать себя неловко Леша. — Сынок, иди спать. — с улыбкой, перебивает его Юра. — Юра… — снова пытается настоять он. — Иди уже. Отдыхай. Сам на себя не похож. Спокойной ночи. — говорит Каспарян, пожимает ему руку и стремительно уходит по порожкам вниз. И будто бы его тут и не было. Испарился как Спаситель. На самом деле, за все 5 лет с Полиной, Леша ее просто не узнавал. И иногда это превращалось в отчаянный крик души, который он уже не мог держать в себе. Кажется, ему сейчас было тяжелее, чем когда-либо. Он сидит в квартире Каспаряна. Нервничает. Снимает и одевает обратно кольцо. Юра с тревогой смотрит на него. Не меньше переживает зашедший в гости Слава, который понимающе кивает головой, слушая его повествование. — Иногда я думаю, что я плохой муж. Я не знаю, где ошибся, оступился. Она часто сходит с ума, считает, что я виноват в том, что мы потеряли ребенка, что Женька с Юлькой погибли. В такие моменты становится не по себе… Когда она говорит, что это все тяжелее для нее, нежели для меня, мне становится неудобно перед ней. Я просто ничего не хочу ей говорить… — рассказывает Леша. — Леш, ты ни в чем не виноват. Сейчас время такое. Тяжело очень, я понимаю. Что это нужно как-то пережить, прийти к смирению. И тебе, и ей… Да, на это требуется время. Да, это нелегко… Но потом будет облегчение. — говорит Слава. Юра сидит постоянно кивает головой, соглашаясь с ним. — Это безусловно тяжело. Я не думал, что так будет. — вздыхает и неторопливо добавляет Юра, будто бы уже и сам выбился из сил. — Каждый ищет путь, средство как ему пережить любое неприятное событие в жизни. Ей просто нужно помочь это пережить. Она старается по-своему, но у нее не получается. — добавляет Слава размышляющим глубоким тоном. — Это какой-то замкнутый круг. Все происходит как по кругу. Сначала все хорошо, потом не хорошо… Потом Полина восстанавливается, дает обещание, а потом все снова не хорошо. И этих моментов, когда нехорошо, становится все больше. Она будто специально еще повторяет обвинения в мой адрес, и они застревают во мне как иголки. Мы за 5 лет никогда не жили так, как живем сейчас. Мы не повышали голос, мы не выясняли отношения так, у нас не было проблем. — снова вздыхает тяжело Леша, сам недоумевая от того, что происходит и про какую семью он сейчас говорит. — Я за этот месяц столько раз был в церкви. Ты знаешь, иногда прям становится легче. Ты пришел туда как наполненный чем-то перегружающим сосуд, а ушел с облегчением и гармонией. Сходи, Леш, надо. К сожалению, иногда наступает такая потребность. С ней не поспорить… Просто сходи в ближайших храм, в котором тебе будет комфортно. Тебе просто нужно самому об этом попросить Бога, помолиться за свою семью. За ребят помолись. И отпусти их. Им большего не надо. — объясняет Слава. — Это будет лучше, чем я сделаю это или Юра. Рано или поздно с этим приходится сталкиваться. Юра снова кивает головой, прикрывая глаза, подтверждая все, что говорит тот. Леша поджал губы. Ему казалось, что он еще не готов посетить такое место, ведь это нужно делать осознанно. Он весь вечер настраивал себя, думал, как воспользуется этим советом, как правильно все это сделать. Андреев отправился туда на следующий же день. Взял с собой еще и Диму. В храме стояла умиротворенная тишина и такое окутывающее спокойствие, что ощущение этого были дикими. Служба уже закончилась несколько часов назад, поэтому людей не наблюдалось, что не могло не радовать. Андреев держал за руку ребенка, порой с улыбкой поглядывая на него. Присутствие Димки явно подбадривало и воодушевляло его. Сам он терялся и не знал, куда ему идти и что делать. Будто то, что сказал ему вчера Слава слилось в сплошной сумбур в голове, и парень даже не ориентировался. Стоит растерянно перед церковной лавкой, где продают всевозможные книги, свечи, иконы, крестики и другие атрибуты. Последний раз он был в церкви на отпевании при похоронах. В голову лезли воспоминания, и возможно, даже взгляд на каждую свечку обжигался от мыслей обо всей этой процессии и чувствовал запахи жженых свеч и ладана. Парень старался держать себя в руках и только крепче сжимал руку Димки, который смотрел на все с любопытством. Во взгляд Андреева попадает женщина, которая служит в храме и продает все это в лавке, но он никак не решается начать разговор с ней. Ему все объяснили до этого Слава и Юра, но морально это было непросто. Кажется вот он хочет что-то спросить, а у него не получается. — Молодой человек, вам что-нибудь подсказать? — спрашивает женщина его сама, видя его растерянность. По ней видно, что она всегда стремится помочь людям. Она одета в светлый платок, а ее глаза настолько удивительно светлы и прозрачны, что напоминают родник. — Мне нужно свечки поставить. — монотонно, как зазубренный текст, говорит Леша хотя и сам не уверен, правильно ли выразил просьбу. — Вам какие свечки? — спрашивает она, видя его волнение, судя по тому, как крепко он сжимает маленькую ручонку ребенка. — Я не знаю… — вздыхает он, пожимая плечами. — Смотря по какому поводу вы хотите их поставить. — отвечает она, с легкой улыбкой. — За человека, — запинается он, потом исправляется, — За семью…за людей. — Каких людей? — Хороших. — отвечает он все так же. — За здравие или за упокой? — И за здравие, и за упокой, и чтобы легче стало, — начал Леша, но понимал, как сложно собраться со словами. — Поставишь 7 свечек к разным иконам, помолишься, попросишь своими словами. Лучше дойдет. А вот эту свечку, которая потолще, поставишь вон туда за упокой. Главное молись и будь искренним. — понимая его неопытность стала рассказывать она и подавать ему свечки. — С тебя 125 рублей. Леша сначала судорожно роется в карманах, будто забыв, куда он там положил деньги, но потом протягивает ей пятисотку и забирает свечи. — Сдачи не надо. — говорит он при этом. Потом позвал ребенка, который уже с интересом изучал потолок и терпеливо ждал его, — Дима, пойдем. Берет его за руку, хочет сделать шаг и стоит как вкопанный, пребывая в ступоре. Не решается и не знает с чего начать. Женщина решает ему помочь, выйдя из своей лавки. — Пойдем, я тебе покажу. А дальше ты сам, я не буду тебе мешать. — говорит она. И понеслось, как круговорот: 7 свечек, 7 икон. Он подходит к каждой из них, пусть и неумело крестится, шепчет тихо про себя Отче наш, целует икону, подносит ребенка к ней, после ставит дрожащими тонкими пальцами свечу, поджигая ее. Воск плавится. Запах смешивается с тошнотворным запахом ладана. Высокий потолок сводит с ума. Удушающая тишина. Снова круг молитв. У парня начинает кружиться голова. Очень душно. Где-то в груди что-то сжимает жгутами и сковывает его. Он не помнил, как оказался на улице, и стоял под промозглым дождём на порожках храма. Придерживался за широкие перила и смотрел вниз, будто бы пытаясь отдышаться и прийти в себя. Леша чувствовал себя выжатым и вспотевшим. Еще чуть, и казалось, он потеряет сознание. В голове сумбур. Ладан. Воск. Огонь свеч. — Выпей, тебе легче станет. — послышалось ему совсем рядом. С абсолютно меловым лицом он обернулся и снова увидел женщину с кружкой воды. Дрожащими руками он смог взять кружку и медленными, слышными, глотками выпить ее содержимое. Тут же его бьет в голову паническая мысль о том, где Димка. — Я поняла, что тебе плохо стало. Ребенок потерялся. Тебя искал. Испугался, расплакался. — сказала женщина снова, передавая ребенка к нему в руки. Леша облегченно вздыхает, отдавая ей пустую кружку и забирая ребенка. — Спасибо вам большое. Да, мне стало немного нехорошо. — говорит он. — Ничего. Так бывает со всеми. Сначала всем тяжело. У нас тут еще не такое бывает. У тебя будет все хорошо. Прости, я слышала тебя, твои слова. Сочувствую тебе. Не вини себя! Не бери грех на душу! — просит она. Он кивает головой, прощается с женщиной и потихоньку спускается вниз вместе с ребенком. По дороге Леша останавливается и заботливо надевает капюшон толстовки на Димку, боясь, что он замерзнет. Они медленно движутся по аллее. Ребенок всю дорогу что-то тараторит ему. Постепенно в его душе наступает облегчение. Все пройдет.