Летаргический сон: Жизнь После

«Я помню все твои платья, каждую твою прическу. Я помню как было тогда. Я помню запахи. Я помню каждую секунду. Я помню всё!»

Евгений Гришковец — Год без любви

— Ты до сих пор ее любишь? — спрашивает Айя, не унимаясь. В принципе, на ответ она и не рассчитывала. Учитывая, что он особо с ней сейчас вообще не многословен, а ее слова ему действуют на нервы. Особенно истерики и расспросы из серии «любишь-не любишь», «любишь меня или любишь ее». — Почему ты завелся, когда она появилась рядом? Может это ты все устроил, что она появилась на той вечеринке? Может между вами так ничего и не заканчивалось, а я чего-то не знаю? Ну, скажи мне уже! Просто скажи мне правду. — продолжала Айя. Он всячески изворачивался, уходил от ответа, показывая, что ему неинтересно. Неинтересно слушать ее, отвечать на ее вопросы, оправдываться. А ее слова всего лишь вызывали новые воспоминания. Юрий К.: Да, у нас были отношения. Это происходило как-то спонтанно. Мы ничего не замечали вокруг, забывали обо всем. Я забывал про Айю, стараясь от нее отмахнуться, а Юля, находясь с Женькой, не могла отвыкнуть от меня. Я чувствовал, как она была напряжена каждый раз, когда рядом с ней были и я, и он. И даже просто встречи со мной ей часто давались с трудом. А меня невыносимо тянуло к ней… Юлия М.: Я как-то поздно вернулась с работы. Женька был на студии, помогал каким-то знакомым ребятам записывать ударные. Были прям целые ночные сессии. Димку отправили к Полине с Лешей. Я тогда так устала, что еле ноги передвигала по квартире. И я радовалась, что я наконец-то в тишине. С ребенком такое бывает редко. На самом деле, я очень люблю свою работу за движение. Если бы я была всего лишь офисной крыской, я бы этого не выдержала. Я вышла из душа, накинув на себя халат, поплелась на кухню, поставить чайник. Сама уселась на подоконник, прижавшись спиной к стене, и смотрела на вечереющий Петербург. Я о чем-то настолько задумалась, что забыла про разрывающийся от свиста чайник, а опомнилась, когда раздался звонок в дверь. Я думала, что вернулся пораньше Женька, хотела поругаться, что тот не мог открыть своим ключом дверь, но на пороге увидела Юру с бутылкой вина и розами в руках. Стоит прячется за букетом так забавно. — Юра?! — опешила я. Мы не договаривались о встрече, нет. — Привет! — говорит он с улыбкой и машет мне рукой. Юра был такой веселый, улыбающийся, немного расслабленный от вина. — Хотел проведать после работы, но не успел на площадку — ты уехала. Впустишь? — Привет. Заходи. — отвечаю я ошеломленно от его появления, что даже не знаю, что больше сказать. Я была в ступоре, смотрела на него, теряясь. И, кажется, теряла еще и себя. Где-то на кухне, судя по звукам, скоро взорвется чайник. Я тут же бросилась к нему, бросив цветы и поставив бутылку на стол. Могло показаться, что я суетилась и волновалась, но с другой стороны я была уставшей, будто где-то не здесь, не с ним. Я беру чайник, который был уже пустым и горячим настолько, что с грохотом полетел из моих рук в мойку. На грохот в комнату вошел Юра. — Как всегда бушуешь? — смеется он. — Да черт! Я совсем забыла! — отвечаю я, потирая руку от боли. Это все было настолько, как раньше, что мне становилось плохо. Я стояла у мойки у меня лилась холодная вода на руку. Потом я вспомнила, что надо поставить цветы. Долго искала вазу, забыв где она стоит. — Тебе помочь? — уточняет Юра, глядя на то, как я мечусь по квартире. — Всё уже нормально. — стараюсь улыбнуться, ставя цветы в вазе на столешницу. Юра находит сам штопор, открывает вино. Похоже, мой вечер с чаем перед сном накрылся медным тазом. — А ты чего так поздно? Как ты попал сюда? — с волнением спрашиваю я у Юры, пока достаю бокалы. Учитывая, что мы живем в разных районах города, то я действительно была очень удивлена его появлению. Ему было абсолютно не по пути. Да и все эти его "вечеринки" обычно проходят не здесь. — Попал тут… На вечеринку. Стало скучно. Не выдержал и поехал к тебе. — отвечает он с улыбкой, разливая вино и протягивая мне бокал. — Ясно. — вздыхаю я. Я абсолютно не знала, что мне делать и как вести себя с ним, когда мы находимся вообще в квартире Женьки. — Ты недовольна? — переспросил Юра. Неужели я сказала что-то не так? Он походу в курсе, что Женьки нет дома, иначе бы он не пришел бы в гости. — А почему это я недовольна? Я просто очень устала. И если бы сейчас не ты, я бы просто легла спать. — отвечаю я, делая вид, что меня ничего не тревожит. Я думаю, сейчас мы выпьем вина, поговорим, наконец-то нормально, и он уйдет. И меня больше уже ничего не будет тревожить. Я отпиваю вино из бокала, несмотря на то, что мы еще не чокнулись даже. — Надо было покормить тебя ужином. Что-то захватить, кроме вина. — беспокойно говорит Юра, глядя на меня. — Я не хочу есть. Всё нормально. Кормить он ещё меня будет! — смеюсь я над ним, потому что это звучало действительно нелепо. Я старалась не обращать на Юру никакого внимания. Подошла к столешнице и вазе, потянулась на цыпочках понюхать эти розы на длинных стволах, насладиться их ароматом. Я тогда даже так разволновалась, откуда-то взяла сигареты и закурила у открытого окна. Благо ребенка и Женьки не было дома, и я позволила это сделать. Я пыталась все поговорить с Юрой, но я не могла ничего толкового ему сказать. — Ты, кстати, в курсе, что график на осень есть уже? Небольшой правда. — говорю с чего-то я, но понимаю, что я не о том опять, но отчаянно продолжаю, — Кстати, по поводу концерта предстоящего. Это опять та же площадка в Москве. Мы попросили провода перекинуть на этот раз, чтобы не мешали. Я при этом еще и дико жестикулирую не в силах остановиться. Но когда останавливаюсь, снова делаю глоток вина. И мне от чего-то становится невыносимо больно и что-то ноет внутри от воспоминаний о нашем прошлом. Я все эти воспоминания пытаюсь подавить своей работой. Я просто с головой ухожу в нее и меня невозможно остановить. — Я, наверное, сейчас скажу дурацкую мысль. Вот ты сейчас пришёл, а я не знаю, о чем с тобой говорить? Что мне делать с тобой? — говорю я с нервной усмешкой. — Мне неловко. Я устала себя пожирать мыслями о тебе, а по-другому не получается… Я потому гружу себя работой, редко иногда бываю дома. Женька на меня иногда ругается, потому что это просто невозможно. А я не могу ничего с собой сделать. — Юль, хватит! Не нужно прятаться и мучать себя работой! Ты себе делаешь хуже. Случилось так, что мы встретились. Случилось так, что мы взаимодействуем. Случилось, черт возьми! Ты будешь теперь бегать от меня, прятаться везде в работе? Говорить со мной тоже только о работе? — внезапно достаточно сурово сказал Юра, которому явно не нравилось, что я теряюсь перед ним, что я бегаю от него. Это действительно выглядело очень глупо с моей стороны. — Прости… — извиняюсь я за то, что заставила его повысить голос. У меня сжалось все внутри и я попятилась куда-то в сторону, усевшись обратно на стул. У Юры удивительная способность — видеть меня насквозь. Он был прав сейчас. Да, нашей встречи мы бы не избежали. И мы бы ничего не сделали, чтобы предотвратить ее, разве что отказались от приглашения Леши в клуб. Я сидела и молчала, смотря куда-то вниз на стол и покручивая бокал за ножку двумя пальцами. Я почему-то чувствовала себя виноватой перед ним. Тем более, во-первых, он пришел в гости, во-вторых, мне нужно было просто посидеть с ним, выпить вина и отдохнуть после рабочего дня. А в-третьих, мне не надо было вспоминать, что было между нами когда-то. Я не выдержала, подошла к нему и обняла за плечи. После вина мне даже хотелось его поцеловать. — Юль, не надо. Давай, просто постараемся не зависеть друг от друга. — сказал он, видимо подумав обо всем за эти несколько минут. Я отстранилась от него, хоть и в его словах не было никакого упрека. — И что мне делать? Сидеть, смотреть на тебя? Не знаю! Уйти из комнаты, из квартиры? — начинаю я парировать, сама не замечая за собой. Я не знаю, что сама хотела от него услышать, — Да мы поговорили о неизбежности, независимости, черт возьми! Но почему необходимо все это вплетать сюда! Ты пришел сюда совсем с другим настроением! Почему я должна сидеть в метре от тебя и думать о тебе, как о чем-то невозможном, и о всей этой чертовой независимости друг от друга!? Он молчал. Мне было неловко из-за своей выходки. Речь шла просто о том, что нужно сдерживать себя в руках. Я смотрела на него минут пять, на то как он терялся и молчал. И села на свое место. — Знаешь, иногда, когда ты молчишь, мне становится очень страшно. — говорю я, а у самой внутри что-то сжимается, — Я не хотела давить на жалость. Если ты сейчас хоть немножко меня осуждаешь, то кивни головой хотя бы. Я не выдержала. Стала метаться по комнате. Я не могу усидеть на месте вот так рядом с ним. Сейчас начну ходить из одной комнаты в другую. Мне очень хотелось просто спросить, зачем он пришел? Потому что мне не давало все это покоя. — Останься. — вдруг говорит Юра, взяв меня за руку, когда я собираюсь уйти уже из кухни прочь. Я резко остановилась. Я не понимаю, что теперь он мне хочет сказать. Стою, пытаясь то ли смотреть на него, то ли наоборот прятать свой взгляд. Черте что! — Юр, ты что-то хотел сказать… — напоминаю ему я, а сама чуть ли не стремлюсь отделаться от него, хотя мне не хочется. Ничего мне не сказав, он просто взял, обнял меня за талию, прижав к себе и уткнувшись головой в мой живот. Он просто целует, вдыхает мой аромат, не может остановиться, дышит мной. И мне кажется, что это было сейчас вместо тысячи слов. Его ломало без меня и ему просто было необходимо быть со мной хотя бы так. — Зачем ты пришел? — спрашиваю я не выдержав, потому что сейчас мне это напоминает тот момент на базе, и, наверное, я бы не хотела, чтобы он повторился. Скорее всего, я обманываю себя. — Просто. Хотел хотя бы просто побыть рядом. Вот так. — отвечает он все в таком же положении целуя меня. Да, мне не хотелось отпускать его. У меня будто бы был исчерпан весь словарный запас. У меня немеют ноги от его объятий. Мы просто застыли, как статуи, и никто из нас просто не дергался никуда. Было очень комфортно. А потом все сломала я, боясь продолжения. Боясь какой-то нелепой ситуации дома. Я сказала, что ему лучше уйти… Весь оставшийся вечер я допивала остатки вина и плакала. Я не могла объяснить происходящее даже самой себе. Юрий К.: Я понимал, как она себя ощущала тогда. Это что-то подобное тому, когда человек стоит на краю пропасти. Я пришел не вовремя. После мы виделись на репетициях, концертах, дома друг у друга, во время общих праздников. Мы настолько близки друг другу, но у нас не хватало времени, сил, возможно ума, чтобы просто поговорить. А не теряться при встречах друг с другом… Я знаю, мы много ошибались. И каждый раз очень сожалели. Когда создавался проект СимфоКИНО. Нам нужен был толковый человек, который бы мог организовывать концерты и работать с продвижением. Я сразу же предложил ей. Она сначала отказывалась, ссылаясь на такой масштабный проект, указывая на оркестр. Но я ее уговорил. Это было отличным способом видится чаще, не привлекая внимание остальных. Юлия М.: Юра так оживился с проектом! Постоянно что-то вспоминал. Я приходила к нему домой, он бодро репетировал. У него все мелодии живут на кончиках пальцев. Он часто что-то дополнял, придумывал новые ходы. Я видела, как ему хорошо, как он рад продолжать творить. Однако, первые репетиции с оркестром были просто провалом. Юра буквально не знал за что хвататься. Он терялся, волновался, а его руки не слушались. Не мог сосредоточиться на музыке. Они играли много раз одну и ту же песню, как заезженную пластинку. Юра сбивался с ритма, попадал не туда. Оркестр терпел, дирижер молча возмущался. Юра ставил гитару, садился на стул и долго сидел, подперев рукой голову, не зная, что дальше делать. Звук казался плоским. Каспарян не мог ни к чему привыкнуть. Песни жили, он их помнил, а в душе ностальгия кипучая и все не то…. Юрий К.: В тот же вечер позвала Женьку к нам на репетиционную точку и заявила: — Жень, к тебе просьба. У Юры проблемы на репетициях: не может сосредоточиться, выбивается из ритма, не слышит ничего будто. — Да ничего я не путаюсь. — пытался возразить я. Не хотел я помощи, мне просто нужно было вспомнить и погрузиться во все это. А уж Женьку на репетициях и рядом я явно не хотел наблюдать. Юля и слушать никого из нас не хотела, а продолжала гнуть свое и заставлять Женьку подыграть мне. Он сначала немного выеживался. Но, я понимал уже, что ради нее он хоть с горы прыгнет и не глянет вниз. Расшибется ради нее. Я молча наблюдал за этой картиной. Вынесла она ему мозг конкретно. (смеется). Не знаю уж, что она ему потом наговорила ему и пообещала, на следующий же день Женька приехал, и мы стали играть. Он легко справлялся, тем более, многие из песен мы уже играли. Мне было легче играть и с оркестром. А потом поговорили с Игорем, прикинули партии и звучание. Решили, что нам нужен бас и барабаны. Предлагали Леше и еще Игорю Тихомирову, но они отказались в силу своей занятости. Женьку не трогали из-за того, что у Юли было много работы, а он безотказно сидел с Димкой. Когда состоялся первый масштабный концерт, Юля приехала тогда чуть позже меня на площадку. Мы встретились в коридоре. Она была с букетом красных роз, чуть ли не больше своего роста. — Самому лучшему «руководителю» оркестра. — сказала она рассмеявшись и преподнесла мне свой подарок, обняла меня. Я так понимаю, это был ее ответ на тот мой приход, но она решила его сгладить вот так с юмором. Но мне было так неудобно с цветами. Я отдал ей эти цветы обратно, решив, что это будет как-то странно — мужик с цветами. В тот вечер она была, как всегда, очаровательна. Как будто на сцену предстоит выходить не мне, а ей: укладка, черное вечернее платье ниже колен с глубоким декольте, туфли на высоком каблуке, макияж, и этот неизменный парфюм от D&G. Я помню, как она еще перед этим концертом, уже перед самым выходом на сцену, бегала за мной то поправить бабочку, то пуговицу, то стряхнуть какую-то нитку с фрака, то еще что. Пока мы шли до гримерки она мне все трещала по рабочим вопросам: — Так, кофе приносили? Воду? Утюг рабочий? Пепельницы? А журналюги были? Мне звонили, но я не знаю они с кем тут из вас хотели поговорить? — спрашивала она. — Успокойся. Все хорошо. — успокаивал ее я, остужая ее. Потом у нее звонил телефон, она быстро переключалась на него, снова там щебетала. За ней было очень забавно наблюдать: — Вы мне запрос на аккредитации когда прислали? За 3 часа до мероприятия! Как же я вас пущу? Ну, извините, я понимаю про ваши репортажи, интервью, но я уже ничем не могу помочь! До свидания! Я иногда не замечал, как она сначала говорила по телефону, а потом переключалась с бурной жестикуляцией рассказывала что-то мне: — Представляешь, журналисты прислали запрос на аккредитацию за 5 часов до концерта! Вот что я им должна ответить?! Я говорила надо было четыре гримерки на оркестр! Дали три! Там скоро скрипачки с виолончелистами подерутся! Юр, а чего тебя куда-то немного сдвинули назад? Ты будешь дирижёру мешать, я попросила, чтоб аппаратуру твою пододвинули! Там ещё шнур попросила убрать, иначе ты пойдёшь на выход или кто-то ещё, и упадёшь! — продолжала она. А я все время смотрел на нее и невыносимо улыбался, не понимая откуда у нее столько энергии и ответственности. Когда я шел на сцену, она оставалась за кулисами. Время так быстро летело. Только недавно она мне говорила о подготовке этого концерта, и вот я уже на сцене. Речь шла о каком-то большом зале. Я уже мысленно представлял это количество людей и в данном случае мне становилось страшно. Я боялся не совладеть собой. Знаете, ностальгия — это очень странное чувство, и оно возникает от переполнения эмоций. Вот и у меня так с КИНО. Одно дело, когда ты в кругу друзей, или находишься с ребятами на сцене. А другое дело — ты задаешь мелодию и чуть ли не руководишь целым оркестром. — Это будет бомба! Ты и оркестр! Ты знаешь, сколько людей придет! Уже про билеты спрашивают! — заявила она мне тогда. — Да у меня гитара из рук полетит в… — хотел я уже процитировать одну из песен Егора Летова. — Все будет хорошо. — заверила она. Знаете, когда играли песню Кукушка, я стоял и ждал своего вступления. Иногда я поглядывал в сторону кулис, где стояла Юля. Она так переживала, что у меня больше было впечатление, что она стояла и молилась, скрестив пальцы. И я видел, как она поет каждую песню, знает каждое слово. Я не сдерживал улыбку, и мне становилось легче. Айя Оборина: Мне эта идея не понравилась с самого начала. Я просила Юру отказаться от проекта или попросить уйти Юлю. Найти другого специалиста. Я явно затрагивала его чувства и одним ультиматумом и другим. Дома был очередной скандал. Часто он бывает просто невыносимым, бескомпромиссным человеком! После этого концерта я узнала много нового. У меня был перерыв, и я забежала выпить кофе в кофейню. Встретилась со своей знакомой, которая начала мне рассказывать про концерт, мол ты ничего не замечаешь? У меня дома каждый день концерты, потому что Юра репетирует и его порой очень сложно оторвать от этого. Что я должна заметить? Я не думала, что речь пойдет о моей жизни. Она рассказала, как Юра разгуливал с Юлей перед и после концерта, как они обнимались, то она ему там помогала завязывать галстук, то они фотографировались, и как он был просто на седьмом небе от счастья! Я была тогда в шоке, потому что такого «возвращения» я и боялась. Для полной убедительности она мне протянула свой телефон, где был недавно выложена статья с концерта и загружен фотоотчет. Дома снова был скандал. Я не хотела его видеть. Юрий К.: Да, такое было. Знаете, просто прошло то время, когда мы боялись всего, что напишут в газетах. Юля бывает со мной в нужное время, когда мне очень нужна поддержка. Рядом оказывается она! Но не Айя! Евгений Кулаков: Мне рассказали об этом случае. Это было весьма глупо осуждать их. Я в таком случае просто «на хуй» всех посылаю. Юра и Юля вместе работают. Мы друзья, у нас свою компания. Мне что, посадить ее дома на цепь? Какие нафиг осуждения, когда мы даже не женаты! У нас все только начинается. Вот будет штамп в паспорте, можете тогда меня потыкать носом в мой паспорт и в эти сплетни. Я доверяю Юле и никогда не упрекаю ее. Это ее работа. Я тоже много с кем фотографируюсь, порой за недостатком места у кого-то в квартире, я сплю с кем-нибудь на одном полу, под одним одеялом! В наших кругах все переплетено: работа очень тесно связана с творчеством, знакомством, общими знакомыми, знакомыми знакомых и прочей хренью. Все это также глупо, как обсуждать наши теплые отношения с Полиной! И мы тоже постоянно вместе. Хей, люди, может пообсуждаете нас?! — Ты был готов разрушить все наши отношения, ради нее! Ее нет, а тебя так и тянет к ней! Это невыносимо! Тебя всегда воротит в прошлое! — не унималась Айка. Сколько же она уже ему выговорила уже, бедный Юра. Он всего лишь нервно двигал скулами. Молчал. Как же его коробило то, что она постоянно унижает его прошлое, пытается его отобрать у него. Постоянно ненавидит Маяковскую. Каспарян смотрел на Айю взглядом полным ненависти. Не хотелось больше видеть и слышать ее. Каждая ее фраза, как удар по сердцу. А она будто специально каждый раз выдавала ему что-то новое. И эта грязь, которую она говорила, тем более про человека, которого уже нет, становилась просто невыносимой. — Айя, прекрати! — снова просил он уже срываясь на нее. — Ты всегда ее защищал. Ты всегда любил эту суку. Ты и сейчас любишь ее? — продолжает она. — Ты хоть раз ответь мне на этот вопрос честно! Ты постоянно мне врешь! Ты ненавидишь меня! Больше он не выдерживал. Встал со стула. Хотелось уйти и побыть одному. Уйти хоть куда-нибудь. Возможно даже напиться полноценно, чтобы пропустить это все мимо себя и отдохнуть. Она стояла перед ним и не давала ему прохода, а всего лишь выжидала ответ на вопрос. Юра пытается сбежать от подобных расспросов. Но не выдерживает и отвечает ей абсолютно спокойно: — Да. Люблю. Довольна? - твердо и уверенно говорит он. — Я так и знала! Я знала, что тебе эта шалава дороже меня! Она сдохла! Она гниет в земле теперь! Она испортила нам все! Нам было хорошо вдвоем, пока не появилась она — высказывает она снова, не давая ему прохода. — Прошу заметить, а разве не ты появилась, когда она была рядом со мной?! Не ты ли? Не ты ли вскружила мне голову, что я бросил ее! Ты за собой ничего не замечаешь? Я не люблю тебя! Пойми уже это! — говорит Юра остановившись и силой тряхнув ее за плечи. Его взгляд наполнялся ненавистью и злостью. — Я ненавижу эту тварь! Я ненавижу всю ее семью! Она сама виновата, что погибла! Сама! Ее нет! Слышишь! Ее нет! Я есть! — кричит на него Айя с выступившими слезами на глазах. Юра не выдерживает. Либо он разрушит сейчас всю квартиру, либо случится убийство. Он не может слушать этот бред. Его терпению пришло конец, когда он без всякого сожаления замахнулся на Айю и ударил ее так, что та упала на пол. Юра равнодушно прошел мимо нее, забрал сигареты, накинул куртку и удалился из квартиры.