Летаргический сон: Жизнь После

Когда Леша подходил к квартире Каспаряна, то обнаружил, что дверь приоткрыта. У парня что-то заныло тревожно внутри. Что случилось на этот раз? Во всяком случае он надеялся, что не окажется на месте нового преступления. Парень аккуратно заходит в квартиру. Тишина. Будто дома никого нет. Но странно, почему тогда открыта дверь? — Юра, Айя, вы дома? Почему у вас открыта дверь? — зовет он их, прохаживаясь по квартире. В ответ тишина. Свет не включен, значит дома никто не активничал еще до наступления позднего вечера. Его встретила лишь Клякса, которая одиноко скулила. Она привела его в комнату, где обычно можно было найти Юру за музицированием. — Юра, да какого черта происходит?! — говорит Леша, входя, но вместо Юры, который сидит в темноте и курит, включив свет, он увидел Айю, которая лежала на полу. Испугавшись произошедшего и надумав уже разных мыслей Андреев кинулся к девушке и стал обеспокоенно хлопать ее по щекам, пытаясь привести в себя. — Айя! Очнись! — звал он ее. Девушка открыла глаза. Сначала не поняла, что происходит, что-то там выругалась. Тихонько поднималась с пола, придерживаясь за щеку, на которой красовалась ссадина. Леша помогает ей. — Что случилось? Кто тебя ударил? Что произошло у вас? Где Юра? Ты помнишь, кто тебя ударил? — суетится он, усаживая ее на диван. Девушка сначала не понимает о чем идет речь и что происходит. Тем временем Леша бежит за водой и аптечкой. Айя приходит в себя и идет за ним уже как ни в чем не бывало. Достает из шкафа бутылку виски и наливает себе в стакан. — Меня уже давно не волнует, где Юра, — усмехается она запросто, будто ничего и не произошло, и тут же залпом выпивает из стакана, — Это он меня ударил. На Лешу чуть из шкафа не свалилась аптечка, а стакан воды почти вывалился из его рук. Он никак не мог себе представить всей картины случившегося. Как Юра мог ударить женщину да и еще и уйти? А он точно попал в квартиру Каспаряна? — Ты мне сейчас вообще про какого Юру сказала? — переспрашивает он. У самого аж внутри что-то похолодело. Айя нервно смеется ему в лицо, небрежно садясь на стул. При этом нервно смеется и пьет из стакана. Еще и закурила. — Я же тебя кое о чем просила, — смеется она все также, — А поздно, Леша, поздно! Это же ты вообще у нас затейник этого. Ну давай, отдувайся, дружок. Я ненавижу тот день и все что ты придумал! Ненавижу! Это ты тогда привел всех в паб, клуб! Или что это, Господи прости, было! Леша вздыхает. Он пришел нормально поговорить по делу, но сейчас Айя под действием алкоголя начинает обвинять и его тоже. Но слышать ему это особого удовольствия не доставляет. — Ай, я поговорить хотел, — вздыхает он. Потом берет стакан и тоже наливает себе алкоголь, потому что так было проще сказать все то, что держалось в нем. Он продолжает после глотка, — Просто смысла больше нет во всем этом: Юля и Женька погибли. Юра с тобой, миссия выполнена. Я могу вернуть часть денег, как только заработаю с концертов. Я не хотел бы больше вспоминать все это… Алексей А.: Я был втянут в одну из не самых приятных историю. Я начну рассказывать с того, что я очень долго не мог записать альбом со своей группой. Ну, я думаю, вы понимаете: нужно взять сумму достаточно большую, вложить в альбом, спродюсировать его в целом. Услуги звукозаписи тоже недешево обходятся. И мне не хотелось писать альбом в Питере. Мне хотелось придать ему особую атмосферу, подбавить холодности в звучание, сделать реальную такую подпитку иностранную красивую. И я мечтал о студии в Лондоне. Когда основная деятельность группы все же упирается в выпуск песен, то вся эта история обходится еще дороже. Ты, как основатель группы, и жрец, и жнец, и на дуде игрец, ты должен самостоятельно вложиться в нее… Если бы было много концертов, сделать это было бы гораздо проще. Я так долго бредил этой мечтой. Я постоянно всем и везде об этом говорил! И в один прекрасный день ко мне подошла Айя, когда я зашел выпить кофе перед репетицией в ближайшую кофейню. Я не знал тогда, о чем она собирается меня попросить. — Я слышала, ты там альбом собираешься записывать, но у тебя не хватает денег. У меня есть к тебе одно деловое предложение, — говорит она с улыбкой, заказав себе кофе, — Я знаю, что оно тебе очень понравится. Мои глаза загорелись, как у ребенка. Я хватался за любую возможность сделать запись. Сделать этот альбом. Я, конечно же, хотел выслушать ее предложение, еще ни о чем не подозревая. Я не знал, чем мне может помочь Айя? Извините, если бы мой альбом хотел спродюсировать Юра, попробовать себя в этой миссии, то он бы подошел ко мне сам. И я, конечно же, сразу согласился бы. Я обожаю работать с ним, потому что у него колоссальный опыт. Он мне всегда очень помогает советами: как что лучше сыграть, что сделать со звуком, подобрать аппаратуру и прочее. Но то, что мне сказала Айя ввело меня в тупик. — Ты же в курсе, что происходит у вас в группе? — задает она будто бы наводящий вопрос, отпивая кофе. Я сначала сидел, пытаясь понять о какой группе идет речь? Оказалось, что идет речь о Ю-Питере и конкретно о Юре, Женьке и даже Юле вместе с ними. Какое-то время я пребывал в шоке, мой кофе остывал, а я пытался поверить в услышанное, хоть и помнил ту историю на базе с дракой. — Они были вместе 3 года до меня. Потом так вышло, что он встретил меня. Они разошлись. Тогда, конечно, он будто бы этого и не заметил. А потом, когда ты устроил ту тусовку по поводу своего прихода в группу, они встретились вновь. Юра очень изменился с тех пор. Он дома не находил себе место! Рвал, метал, громилось половина квартиры. Он жутко ревновал Юлю к Женьке. Я просила забыть ее, оставить в покое! Он любит ее. И после некоторых моментов, я поняла, что они встречаются и сейчас… — продолжала Айя. Юрий К.: Я как-то подождал Юлю после концерта. Все были жутко заняты и разъехались. Женька отправился почти сразу домой, потому что надо было отпустить няню Димки. Мы уехали с площадки ночью. По дороге она задремала в машине. Ехать от площадки было ближе ко мне, и мне очень не хотелось ее тревожить, что я решил ее отвезти к себе. В итоге, она проснулась, когда мы подъехали и стал ее будить. Она осталась ночевать у меня. Женьку она предупредила, конечно же, он не был против. Кажется, она сказала ему про какую-то вечеринку. Я тогда посмеялся над ней. На самом деле я хотел просто, чтобы она отоспалась и не тревожила дома никого. Мы долго сидели в машине, разговаривали. Если честно, я не помню, что тогда с нами происходило. Мы выпили дома по бокалу вина, дальше кажется уснули… Или было что-то большее. Я не помню. Айя: Я вернулась домой утром после командировки. Долго копалась в сумке и не могла найти ключи. Юру будить не хотелось. Я знала, что концерт поздно закончился, и он очень устал. Но, к сожалению, мне пришлось позвонить в дверь. И я не ожидала на пороге увидеть ее в его рубашке, которую я гладила для концерта. Я была ошарашена. Пуговицы были застегнуты наспех. Меня это напрягло. — Юля, кто там? — послышался из комнаты голос Юры. — Айка вернулась! — ответила та с улыбкой. Какой же у нее был щенячий восторг! Она была рада меня видеть, а вот я ее нет. Юра вышел мне навстречу в одних штанах. Я понимала, что они только проснулись. — Привет, дорогая. — сказал он, обнял меня и поцеловал. Честно, понимая, обстановку, мне были противны его объятия. Я догадываюсь, что она делает в нашей квартире и что у них было. И можно меня хоть как переубеждать! Тут секс с порога чувствуется! — Юр, у тебя кофе там кажется сейчас сгорит. — сказала Маяковская, учуяв запах паленого кофе. Он тут же оторвался от меня и понесся на кухню. Она засмеялась над ним. Я снимала куртку, обдавая ее взглядом. Юля вела себя как дома. Я понимаю, она жила здесь, в этой квартире. Я окинула взглядом прихожую, все же надеясь увидеть Женю тоже, подумав, что возможно я перепутала рубашки. — А где Женя? — спросила я. — Он дома с Димкой. — ответила она. Я не сказала ни слова. Просто прохаживалась по квартире. Обратила внимание на смятую постель, на которой явно спал не один человек. У меня все сжалось внутри. Не хотелось даже разговаривать. Меня тошнило от ревности, потому что я мгновенно представила, что там было. Я обернулась к ней. Юра возился с завтраком. — И давно вы так вместе время проводите? — начала я. — Зачем ты так говоришь, Ай? Ничего нет. — отвечает она так запросто. Может я и ошибалась, что между ними что-то было. У меня нет доказательств, хотя многие вещи в квартире меня просто смущали и вся эта обстановка вызывала отвращение. К нам подошел Юра, который услышал ругань. — Ай, тебе нужно отдохнуть, ты переработала. — сказал он, обняв меня за плечи. Я убрала его руки от себя, потому что мне было противно. Он лапал ее этими руками. — Спасибо! Ты постоянно меня посылаешь… — хотела высказаться я, но продолжила, — На работу! — Ай, перестань. Ты не так все поняла. — завел он свою старую песню. Хотелось напомнить Маяковской, мол, чувствуешь, бумеранг возвращается, а? Каково мне теперь, почувствуй! — А как я должна понять?! Она — мать! У нее есть свой мужик! Тогда какого черта она находится в другой квартире, с тобой, в твоей рубашке! — продолжала я не останавливаясь. Маяковская не стерпела. Конечно, она же у нас гордая! Она ушла в другую комнату. Юра недовольно смотрел на меня. — Ты находишься в моей квартире. Какого черта ты так орешь! — высказался он. — Немедленно извинись перед Юлей! — Я не собираюсь перед ней извиняться! Пускай проваливает! — резко ответила я. Из ванной вышла Маяковская, одетая уже в свою одежду. Подошла к Юре и протянула ему его рубашку, аккуратно сложив ее. — Айя приехала с работы, наверняка, очень устала. Ей просто нужно отдохнуть от переездов. Такое бывает… Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты очень устал. Я домой. К тому же, не люблю, когда портят настроение с утра оскорблениями. — сказала она, переводя взгляд на меня на последних словах. Мне так хотелось вцепиться в нее и ударить! — Юль, ты прости ее… Она немного не в себе. Пойдем позавтракаем вместе, а потом я отвезу тебя домой. — предлагал Юра, следуя за ней, пытаясь остановить. На мое возмущенное лицо в этой комнате он даже не обращал внимание, у него она все заполонила перед глазами! — Нет, спасибо. Я сама доберусь. Все хорошо, ты не переживай за меня. — ответила она с улыбкой, надевая пальто. Я больше с ней не разговаривала. Просто стояла и смотрела на него и на нее. Как он бегал около нее и беспокоился! Противно… Когда она прощалась с ним, то не знала, куда деть свой взгляд. Это взгляд того, что было между ними ночью. Он хотел что-то ей сказать, попрощаться, но она не дала ему ничего сказать. — Прости, что побеспокоила. Давай просто все забудем. — сказала она и ушла. Юра закрыл за ней дверь. И, конечно же, обвинил во всем меня… — Что ты творишь! Могла бы вести себя поприличнее! Катаешься по работе — катайся дальше! Ты никогда меня ни о чем не спрашиваешь и ничего не хочешь знать обо мне. Мы живем, как чужие люди! Ты даже не захотела выслушать ни ее, ни меня! Она просто осталась ночевать! Где я ее должен был положить спать? В прихожей на коврике? Рубашку она надела мою, просто потому что так было быстрее. Она всего лишь хотела открыть тебе дверь! - высказал он мне. Я не выдержала, подошла к нему, выхватила рубашку у него из рук, разорвала ее в клочья и выкинула в мусорку. — Видеть ее здесь больше не хочу! Мне противно! Ты уже забыл меня! Я уже не помню, что такое секс! Когда ты дотрагивался до меня? Когда мы последний раз занимались сексом? — высказала я ему, достаточно рьяно. — А я не могу бесчувственно трахать! — выкрикнул он. — Надо же! Раньше ты так не говорил! У тебя постоянно нет времени на меня! У тебя гастроли, концерты, посиделки, репетиции, записи! — продолжала я вне себя от злости. — Увы, у меня работа очень совпадает с моими увлечениями! Я не хочу говорить вообще на эту тему. — как всегда отмахивается он от меня. Дальше мы уже стояли и кричали друг на друга. Утро началось весело… — Ты всегда избегаешь этих тем! — Правильно! Зачем говорить о глупостях, мы ведь взрослые люди. — Вот именно! Мы взрослые люди! Но объясни, дорогой, чем ОНА лучше меня! Почему все достается ей?! — Айя! Давай не будем! — Юра! — Хватит! Отдыхай! — махнул он на меня спокойно. Взял куртку, сигареты и пошел на выход. — Юр, а кофе? Мы не договорили! — прокричала я ему вслед. — Уже не хочется. — ответил он, хлопнул дверью и ушел. У меня навернулись слезы. Он ходил на улице, что-то крутился около машины, курил. Наверное, так было легче для него. Я подумала тогда, что каждый имеет право на ошибку… И их чувства могли быть сильнее, чем время, и их просто притянуло друг к другу, вернуло в прошлое. Но каждый раз что-то сваливалось, и я убеждалась, что у них не прошло все! А возможно все только начиналось… Второй раз я застала их в квартире, когда они очень мило проводили время у нас дома. Она опираясь на стол, пила вино, а он целовал ее шею, грудь. Она так смеялась от наслаждения. Мне они сказали, что они райдеры обсуждают. Мы тогда снова поругались. Она вылетела из квартиры, как сука. Юра накричал на меня, что я никогда не интересовалась его жизнью, что меня нет рядом с ним. У меня аж сердце остановилось от его повышенного тона. А у нее ни одна эмоция не проступила на лице, хотя я понимала, что еще немного и она не сдержит себя в руках, и выскажет о том, что я не испытывала такие чувства никогда, я никогда не привыкала к людям. В общем, она со слезами на глазах, взяла сумку и вылетела из квартиры, прямо перед его носом. Растерянная такая еще, что аж пальто забыла. Юра запереживал и взяв ее пальто, тут же побежал за ней. Она так летела по лестнице, что он просил ее подождать ее, но она ничего не хотела больше слышать. Юрий К.: Я вышел на улицу. Юля ежилась, тяжело вдыхая холодный воздух. Я чувствовал, что она плачет. Я накинул на плечи ее бежевое пальто и обнял ее. Она обернулась, прижалась ко мне. — Я слишком привыкла к тебе. Я привыкла, что постоянно были МЫ. — говорила она, вцепившись своими холодными руками в мой воротник. — Я устала, Юр. Я пойду. Машину поймаю… — Я вызову тебе такси. — сказал я и тут же стал вызывать машину. Мы медленно прогуливались по тротуару в ожидании машины. Я обнимал ее за плечи, чтобы согреть. Мы постоянно молчали, не зная, что друг другу сказать. Когда прибыло такси, она уткнулась мне в плечо, не желая расставаться. Но потом быстро отстранилась. Я посадил ее в машину, назвал адрес, заплатил за нее. И она уехала. Айя: После этого момента у меня лопнуло терпение. Их страсть уничтожала все вокруг, а они этого не замечали. Поэтому, мне пришла мысль втянуть в такую непростую работу Лешу. У него была прекрасная возможность наблюдать и одну сторону, и вторую без зазрения совести. Я прекрасно знала, что это человек, на которого никогда не пойдут никакие подозрения. Юра в нем души не чает. Женька его практически лучший друг. Полина дружит с этой не разлей вода. Идеальная комбинация! Алексей А.: Я сидел и пытался переварить все происходящее. Мне кажется, меня затрясло мелкой дрожью, и мне жутко захотелось выпить. Я заказал себе еще одну порцию кофе, но уже с коньяком. Но я не понимал только одного: ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ Я? ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ? — Я даю тебе 4 миллиона рублей. Я знаю, что ты хочешь записать альбом, и знаю, сколько это стоит. Этого должно хватить. Даже останется на какие-то свои нужды. Можешь задарить Полину подарками, — усмехается она. Я немного поморщился, потому что моя жена не меркантильная девица, которая нуждается в постоянных подарках, и слушал дальше Айю, — Мне интересно, где, когда, как они встречаются. Как они ведут себя на репетициях, на гастролях. Мне интересно все! Ты можешь незаметно фотографировать, записывать на диктофон, и, вообще, можешь просто поддерживать связь со мной. Когда соберется внушительный материал, я отправлю его Женьке. Пускай полюбуется! — усмехается она снова. Меня обдало потом, потом кинуло в жар. То ли это был коньяк с кофе, то ли это от ее слов. Я не знал куда себя деть, мне хотелось сбежать от нее, чтобы не слышать больше этого никогда. — Я не буду этого делать. — говорю я достаточно твердо. У меня сводит все внутри. — Леш, он мне изменяет. Я пытаюсь сохранить нашу семью. Ты должен это понимать. Ты же муж. Как поступил бы ты? Ведь ты бы тоже этого не вынес. А представь, каково Женьке? Он же твой друг. — говорила она. У самой навернулись слезы. И мне казалось, что она действительно любит Юру, и она действительно пытается его удержать. Я хотел, конечно сказать, что пока она не полюбит себя, он не полюбит ее. Но решил не вдаваться в психоаналитику. К тому же она задела меня, как друга Женьки. И в какой-то мере мне становилось обидно за него, за его выбор. Он отдает всего себя рядом с Маяковской. — Я даю тебе время подумать. Я не прошу дать ответ сейчас же. Подумай, взвесь все. Нужен ли тебе альбом? — улыбается дружелюбно она, потом говорит серьезно, — Но не говори ничего Полине. В том числе, и о нашей встрече. Остальным тоже. Могу и убить! — смеется она над последним своим словом брошенным в меня. Допивает кофе, поднимается и уходит из кофейни, оставив меня, при этом еще и сказав: — Прости, у меня закончился обед на работе. Мне нужно возвращаться. Я отправился на репетицию в каком-то трансе. Мне даже какое-то время уже тогда было страшно натыкаться на Юру, я жутко тупил. Я не знал, как себя вести. Меня разрывало это. Я где-то две недели думал обо всем этом. И чтобы мне было лучше думать, я уходил из дома, где-то сидел в баре один, выпивал, отключив телефон, думал. Полине врал, что у меня репетиции. Тогда же я еще и снова начал курить… У меня лопнула целая система в голове. Я не знал, что мне делать. И это было настолько тяжело, потому что об этом никто не должен знать. Полина Н.: Леша приходил домой несколько дней очень поздно. Я не видела на нем лица. Мне казалось, он очень сильно переживает из-за альбома, что есть материал, а выплеснуть его возможности нет. Он был весь в себе, мало разговаривал. От него веяло табаком и алкоголем. А я терпеть не могу табак! Я подумала, что это просто творческий кризис, такое бывает. Алексей А.: Через 2 недели я сломался. Желание записать альбом победило меня. Я думал, что это отвлечет меня от всего этого. Я буду просто углубляться в музыку, в альбом, отдавать себя. А эти мысли, проблемы в процессе творчества уйдут. К тому же, мне казалось, что это вовсе не мои проблемы, а проблемы Юры, Юли, Женьки… Но не мои. Я созвонился с Айей. Пришел к ней на встречу и сказал, что я согласен. В этот же день она отдала мне деньги (я надеюсь, она их заработала сама). Я положил их на счет. Полине сказал, что это был краудфандинговый проект для записи альбома и перечислили деньги за дистрибьюцию. Она была так рада за меня, что я смогу реализовать свои идеи. Но сначала у нас был гастрольный тур с Ю-Питером. Я старался делать вид, что ничего не происходит, меня ничто не тревожит. Я старался обращать внимание на какие-то знаки, жесты, поведения. Я, честно, не знал, как себя вести. И мне кажется, когда заметил одну ситуацию, я с треском провалился и потом ругался себя… Юлия М.: Мы приехали в Саратов. Попали в гостиницу уже поздним вечером, почти ночью. Нас так вымотала дорога, потому что была задержка рейса, потом какое-то еще внеплановое приземление. Я, честно, боялась, что мы не долетим. И вообще, я говорила всем, что это мой последний полет, ибо я буду ездить поездами, а они будут летать! Ребята смеялись надо мной постоянно потом вспоминая эту шутку. Женька должен был добраться туда позже. У Димки были какие-то плановые прививки по возрасту, и их нужно было необходимо сделать. Я не могла оставить группу, потому что выполняла роль менеджера и пресс-атташе, а значит, я должна ехать сразу же и решать все вопросы организационные… Поэтому пришлось разделиться. Женька против не был и был готов приехать к концерту, потому что приехали мы все равно с небольшим запасом. Я помню только смогла добраться до номера, принять душ и хотела ложиться спать. Потом я пока лежала в ванне меня посетила мысль выпить бокал красного вина в процессе этого релакса. Этот стресс после перелета, эта дорога, вымотали меня и мне хотелось просто отдохнуть. Поэтому потом вечер я и собиралась продолжить с вином. Дальше был комический момент, когда в бутылке уже оставалось меньше половины. Я слишком сильно затянула пробку, не смогла ее вытащить, чтоб подлить вина. Я так маялась и не могла ничего сделать. Я, почувствовав всю такую чисто женскую грусть и печаль, видимо, (боже, это было ужасное состояние такое, смешное!), взяла эту бутылку, вышла из номера пошла совсем к другой двери. При том, что я думала, что я попаду к Леше, а попала я к Юре. Юрий К.: Я слышал, что там кто-то топчется под дверью, но думал мне показалось. Потом в дверь постучали и я решил открыть. Передо мной стояла Юля в запахнутом халате и с недопитой бутылкой вина. Юлия М.: Я когда увидела его, то сразу же задергалась, будто меня кто-то ужалил. И это выглядело еще так нелепо, потому что я стояла, силой запахнув халат, чтобы не вызывать никаких подозрений и мыслей потусторонних у него, и держала при себе эту бутылку. — Ну вообще-то, я тут подумала… -начала нести я какой-то бред, сбиваясь с мыслей. Если бы я не выпила вина до этого, я бы вообще к нему не пошла, а уж тем более не смогла ничего сказать, но тут я выпалила растерявшись, — Вино в одиночку пить нельзя. И тут по случайным обстоятельствам заклинило пробку… — Заходи, чего стоишь! — смеется надо мной Юра. Я пожимаю плечами, потому что я не понимаю, как такое могло случиться, потому что в основном такое случалось только со мной! Юра разворачивается, идет искать что-нибудь, чем можно открыть бутылку. Я иду за ним. Он смеется, явно уже четко представляя, судя по пробке, как я уже до этого боролась с бутылкой. Когда он ее открыл, то повернулся ко мне и спросил со своей неизменной уже какой-то ухмылкой: — Бокалы есть, или так и будем из горла пить? — Интересное предложение, рокерское такое, ага. Но мне кажется, у нас как бы отношения не позволяют? — посмеиваюсь я нервно. У нас просто испанский стыд. Слава богу нашли и бокалы. Я уселась на кровать как у себя дома, озираясь по сторонам. Трезвой я бы сюда не пошла сюда. Но раз уж так сложилось… Сидим, пьем вино. Я болтаю ногой, смотрю вниз. Мне кажется, в принципе было ощутимо, что я уже пила. — Мне рассматривать твой приход, как флирт? — говорит Юра с иронией и посмеивается надо мной. — Нет, нет! Я пришла просто без всякого намека. — смеюсь я, — Просто я что-то так растерялась с этой бутылкой. — Я шучу. -смеется он, потом явно смущается, — Я надеюсь, мы не напьемся до чертиков и не проснемся завтра в одном номере? Будет неудобно перед группой… — Если только в номере друг друга. — смеюсь я, отпивая из бокала, — Будет дико неудобно и смешно. — Ты же собиралась спать? — спрашивает он с любопытством, глядя на меня. Мне кажется, мы теперь вдвоем с ним смешные и пьяные. И слава богу эти полбутылки уже закончились быстро потом. — А ты меня уже выгоняешь, да? — интересуюсь я. Потом я понимаю, что я сморозила что-то не то и потому начинаю исправляться, — И да, если я вдруг держу тебя, ты иди, кури. Я уберу бокалы и пойду… У меня ноги устали очень, поэтому мне кажется, что я сейчас уже не встану так быстро. — Нет, ты что! Я не выгоняю тебя. — отвечает мне он, а сам убирает все вместо меня, суетится. И нечаянно один бокал падает и разбивается. Юра выругался, но не мог сдержать улыбки. Я хотела вскочить, чтобы помочь ему. — Сиди, я сам. Не хватало еще, чтоб ты поранилась. — заботливо ответил он. Я залезла с ногами на постель, что-то ему там увлеченно рассказывала, а он все убирал все осколки. Юрий К.: Пока я нейтрализовал всю эту опасность и вернулся к ней обратно, я увидел, что Юля просто свернулась клубочком и спала у меня прям поперек кровати, обняв одеяло. Это было так мило, что мне не хотелось ее будить и гнать в свой номер. Я пробовал, но решил ее не трогать. Алексей А.: Я естественно услышал, когда откуда-то проходил по этажу, что их голоса доносились из номера Юры. Потом был какой-то звон стекла. Я застыл у двери, хотел послушать, что же будет дальше. И хотелось все же проверить все опасения Айи. Любопытство и шанс добыть что-то новое, отработать деньги, меня побеждали, и я решил постучать в номер. Просто постучать, чтобы увидеть, что-то интересно для Айи. Даже тайно как-то приготовил телефон для съемки, держа его в руках, но при этом не подавая виду. Мне открыл Юра, который недоумевал, что я делаю здесь. — Чего не спишь? — спрашивает он, глядя на меня. Я стою, как дурак, и я не знаю, что я ему хочу сказать. Мои глаза бегают, пытаясь заглянуть в номер. Это было так любопытно, гадко, но я не мог иначе. — А.я хотел спросить, а во сколько завтра на площадку? К Юле не достучался. Слава спит уже. — начинаю сочинять я на ходу. — Леш, за 4 часа до концерта. Как всегда. — отвечает он очень тихо, будто бы стараясь никого не разбудить. И мне кажется, он немного теряется. И потом я понял почему: я увидел, что там у него на кровати спит Юля. Просто мирно спит. Человек устал. У меня не находилось слов, я стоял и молчал перед ним, а Юра все еще терпеливо надеялся, что у меня есть какой-то вопрос. — Я пойду. — сказал я от своей неловкости. И ушел в номер. Больше я старался вообще оттуда не выходить. Я боялся даже Юре на глаза попадаться, потому что мне было очень неудобно. Я хотел звонить, Айе ночью и говорить, что я больше ничего делать не буду. Но что-то меня остановило… Юрий К.: Она просто уснула. Ничего большего, как могла бы подумать Айя, у нас не было. Я не стал ее тревожить, выгонять, намекая, что у меня тут, как бы, не спят. Она устала, выпила...Стрессанула из-за поездки. Я спал на полу. Утром она ушла в номер еще до моего пробуждения и даже потом попросила прощение, что ворвалась ко мне так.