Летаргический сон: Жизнь После

1.10.2014 Уставшая от всего Полина в очередной раз пришла к следователю. Уже казалось, что ей будет скоро сниться этот кабинет, эти одни и те же вопросы. Все показывали видимость, что они работают. Они разбираются в ситуации. А заодно, придумывают еще новые вопросы, при чем задают их постоянно Полине с каким-то подозрением, будто бы она должна что-то знать, но та не знает. Каждый разговор для Полины дается с трудом, потому что все это вызывало в ней только новые воспоминания и переживания. А еще изрядно трепали нервы на моментах, которые очень не хотелось вспоминать. — Вы обещали, что на сегодняшнюю дату у вас стоит крайний срок завершения расследования, и что я всего лишь приду подписать документы. Вместо этого, я отвечаю на кучу ненужных вопросов! — устало говорит Полина, — Я не знаю, что было у них дома до отъезда. Я не знаю, с кем они общались. Я не знаю никаких подробностей. Всё, что я знала, я уже рассказала, кажется, сотню раз. — Полина, мы не можем закрыть дело, так как нет экспертизы на машину, — отвечает следователь. У Полины закатываются глаза, мол, начинается. Что на этот раз? Потеряли? — Вы должны были получить ее 3 недели назад! У вас срок стоит! Почему вы вызываете меня, когда документы не готовы! Вы понимаете, что своими вопросами, вы делаете только мне хуже каждый раз? — нервничает девушка. Следователь снова разводит руками, мол, извините, ничем помочь не можем. Сочувствуем, но такова наша работа. Смотрит документы. Думает, что бы еще спросить, чем озадачить ее. А потом сказать, не приходить ближайшие пару месяцев точно. — Скажите, у ваших друзей были с кем-то, так сказать, натянутые отношения? Они могли с кем-то поссориться в ближайшее время до гибели? Может было какое-то состояние нервного напряжения? — спросил мужчина после долгой тишины. — Насколько я знаю, нет. Они старались в своей жизни врагов не держать. Я знаю только, что из нашей компании меньше всех они общались с Айей, ну…девушкой Юры. Как-то так сложилось, что с ней диалог не задался. Но, это там что-то очень личное у них с Юрой. Мы не лезем в их отношения, советы не даем. Мы тоже с мужем с ней мало общаемся. Она очень много работает, ей некогда проводить с нами время. У нас разные компании, скажем так, — рассказывает Полина, после очередного тяжелого вздоха. — К ней вопросов нет, — с усмешкой говорит следователь, потом снова становится серьезным, — Извините. — А почему ко мне, как к лучшей подруге, слишком много вопросов? — не выдерживает Полина такого странного поведения, — Вокруг все такие святые что ли, а я тут типа одна под подозрением что ли? — Полина, успокойтесь. Вас никто не держит под подозрением. Поверьте, тогда мы разговаривали совсем в другом месте и с другими документами. Просто вы считаетесь приближенной к погибшим. Это нормальная практика. Вы просили лучше разобраться в деле, мы работаем, — поясняет тот спокойно. Полина сидит отчаянно вздыхает. Не знает, куда себя уже деть, потому что надоело уже сидеть здесь и пытаться гадать по вопросам, что же произошло. Каждую минуту она думает, что сейчас она все-таки подпишет какие-то документы и уйдет уже продышаться от этого опустошения. Судя по лицу следователя, отпускать он ее не собирался, даже несмотря на то, что девушка выглядела уставшей и замученной. Сейчас в очередной раз найдет к чему придраться. Ударит прямо в сердце. — Нам сказали, что пара ругалась перед выездом из дома. Что вы можете сказать об этом? Возможно, это могло спровоцировать то, что Евгений сильно превысил скорость по дороге? — снова спрашивают ее, — И были ли у кого-то из погибших, какие-нибудь отношения на стороне? Ведь, сами понимаете, это могло спровоцировать конфликты в семье, — видя непонимание со стороны Полины, к чему это он клонит, он снова вздыхает и поясняет, — Хорошо. Что бы было понятнее, упрощу вопрос: у ваших друзей были любовники? Полина отчаянно вздыхает. Эту песню она слышит уже слишком часто. Хочется сказать: «Давайте следующий вопрос». Было абсолютно понятно, что проще было набрать фактов и списать всю аварию на погибшего человека. И неважно: виновен или нет. Просто оттягивалось время. — Во-первых, я много раз уже говорила, что Женя никогда не ездил с такой скоростью. Это какой-то бред! Он понимал, что он несет ответственность за Юлю и за ребенка. Он достаточно опытный водитель. Рисковать, тем более перед таким большим автомобилем он бы не стал! Он абсолютно нормальный, адекватный человек! — твердо, стараясь сдержать раздражение от таких вопросов, говорит Полина, — Во-вторых, какие любовники? У них свадьба должна была быть в сентябре! У них семья! Вы издеваетесь, скажите? Вы специально такие вопросы мне задаете? Мне даже противно это слышать! — А почему за рулем была не Маяковская? — сразу же прилетает ей следующий вопрос. — Я. Не. Знаю. Вероятно потому, что когда они жили вместе с Женькой, машину водил в основном он сам. Так удобнее было. К тому же, он почти никогда не выпивает… Простите, не выпивал. Мог позволить себе бокал вина и не более того. Юля ездила на его машине только по необходимости, или когда он уезжал на гастроли без нее. Они и скорость один раз только превысили и то, чисто по приколу! У нее тогда своя машина была. — говорит Полина, чуть ли уже не хватаясь за голову от усталости. Юлия М.: Мы устроили однажды гонки по городу на своих машинах. Ночь, полупустые улицы, дороги. Это был экстрим! Общались по видеосвязи друг с другом. Женька все мне кричал, мол, набирай скорость и обгоняй. А сам даже не поддавался. Мы провели так всю ночь с этими машинами. Встретили рассвет где-то там на набережной Невы, заночевав в машине. Утром мы вспомнили о ребенке, который был у Леши с Полиной. Горе родители, блин! Полина Н.: Когда эти двое заявились к нам, по их безумным, счастливым лицам, мы сразу поняли, что они что-то натворили. Вот прям прибить хотелось! Они стояли с кучей конвертов в руках! Им штрафы ГИБДД прислали! А они радуются! Мол, посмотрите, как быстро, мы только вышли, а у нас все ящики завалены! — Жень, тебя же не то что из страны, тебя из города на гастроли не выпустят. — смеялся над Женькой Леша. — Ну и пусть! — счастливо отвечал тот, обнимая Маяковскую, сидя на диване. Я продолжала ходить из стороны в сторону, как маятник, требуя объяснить, что произошло уже. К тому же, Маяковская была тогда прописана какое-то время у нас, и потому эти «письма счастья» принесли к нам. Я прекрасно видела там по фоточкам задокументированным, какая там была скорость у кого, там все отмечено! Обычно она себе такого не позволяла! Этот научил! Я переживала за них! — Вот просто скажите, вы что-то натворили, и поэтому так лихо ехали? Должно же быть хоть какое-то объяснение этому безумию! — спрашивала я. — Мы ограбили булочную! — как всегда отшучивается Женька довольно. Мне даже смеяться в тот момент не хотелось над ним, а он сидит, смеется. Маяковская его в бок пинает. — Мы просто прокатались по городу. — пожимает Маяковская, мол, это какое-то недоразумение со штрафами, а в их поездке вообще нет ничего необычного! Я всегда знала, что моя подруга, та еще сумасшедшая. Но для меня это было не оправдание! — Вы охренели так гонять! — продолжала ругаться я, мельтеша перед ними. — Это был такой экстаз! — хвалилась Маяк. — До экстаза тебя должен вот этот, — указывая на Кулакова, — ночью доводить другим способом! — выпалила я. Женька на грани истерического смеха, а Леша его активно поддерживает, но я то их смех быстро убавила. — А че ты ржешь? Ты ездишь с моей лучшей подругой по городу с такой скоростью! Ты понимаешь, что ты рисковал ее жизнью! Своей жизнью! А у вас еще ребенок! А, ну да! О чем это я вообще! — продолжала я эмоционально. Я махала перед ним руками, всячески жестикулировала. Женька еле сдерживал смех, что-то пытаясь сказать Леше, и еще успевал оправдываться мне. — Полин! Да ничего не случилось! Просто решили развеяться, покататься по городу, расслабиться, — говорит Женька, пытаясь оправдать все произошедшее. — Ну ни хрена же себе у вас релакс! — продолжаю я перед ними. Леша еле сдерживает смех, глядя на Женьку. — Леш, а я не поняла, ты со мной разве не согласен? — начала я, переключившись на него. У Маяка с Женькой от моих нотаций постепенно опускалась челюсть. Они всячески хотели успокоить мою истерику, потому что крыло меня не хило, чуть ли не до слез. — Ну да! Я ж ребенок по сравнению с вами! Куда мне! Вы меня не слушаете! Я не авторитет для вас! — продолжала я. Женька тогда меня подошел обнял по-дружески так, успокаивал. Маяковская его об этом не просила, он все сделал сам. Как младшую сестренку тогда обнял, зажал крепко в объятиях. — Да не трогай ты меня. Я обиделась. — ответила я, всячески пытаясь оттолкнуть его от себя. Но руки барабанщика они всегда сильнее. — Я переживаю за вас! А вы! — Ну хватит, хватит. Не злись. Я тебе обещаю, больше ничего не случится подобного. Если я нарушу это обещание, ты можешь поспорить со мной на любое твое желание. А за вот этой мадам, — показывая на Маяка, — я буду просто следить, не давать никому в обиду и далее по списку. Жить в мире и согласии и до самой старости! Умрем в один день! Я его побить хотела, от последних слов, но из-за этих обнимашек остановилась. К тому же Женька так пытался меня успокоить. Я очень дорожу нашей дружбой, и я не хотела бы никогда терять этих людей. — С вас вообще моральный ущерб! — сказала я, тыкая на пальцем. — Отведем малютку на аттракционы? — шутит как всегда Маяковская, видимо, наслушавшись моих капризов. Сама смотрит на Женьку, еле сдерживая смех. — Отлично! А может лучше в зоопарк? — загорается тот идеей. — Нет, на аттракционы. — спорила она. — А зоопарк? — спросил Женька. — Кулаков! — прикрикнула Маяковская. Я, как всегда, стояла и поражалась этой парочке. Это вот было типичное их поведение: спорить, смеяться, в шутку ругаться. Леша смеялся над ними, удерживая Димку на руках, намекая заодно им, мол, вы как бы о ребенке вспомните? А они там все придумывают сидят схему развлечений для меня! — Тогда с меня сегодня ужин, аттракционы для взрослых детей. И не взрослых, правда, Полина? — переведя взгляд на меня сказал Женька. — Женя! — протянула я сквозь смех. — А с меня Полинкин любимый вишневый пирог к чаю. — сказала Маяковская, добавив. — Такой с шоколадным кремом! Офигенный! Да! Да? Да? — запрыгала я от любопытства. Я обожаю, как готовит Маяковская, и я всегда мечтала научиться у нее много чему. Они засмеялись надо мной. — О, да ребята, я вас люблю! — сказала я, и набросилась на них снова с объятиями. — Лех, с меня твоя любимая пицца! — подмигнул Женька Леше. — Ты потащишь меня на преступление в пиццерию? — смеется Леша. — Обижаешь! Мы с Маяком приготовим! — подмигивает тот. Да, мы потом сидели у них в гостях, объедались (смеется), потом поехали куда-то отдыхать в городе. Они нам этим были обязаны. Мы ж няньки! И вообще, они просто обожали нас, как друзей, а мы их. Мы очень легки на подъем, нам только позвони, и мы сразу с Лешей соберемся. Поэтому, куда мы только не мотались с ними. — Почему они в тот день не взяли ребенка с собой? — снова спрашивал следователь. — И на этот вопрос я уже отвечала! Вы посмотрите, посмотрите в своих записях. Вы же записываете каждый раз. Может хватит? Я устала! — отвечает Полина. — Вдруг вы что-то вспомнили: какие-то детали, дополнения. Вдруг вы сказали все тогда под действием эмоций, и это не является правдой. — Это какой-то бред! — фыркала раздраженно она. — Они просто не взяли с собой ребенка! Они просто хотели отдохнуть! Мы просто вздохнули с облегчением, несколько раз перекрестились, что они не взяли ребенка! Это чудо! Он понимает, что больше разговаривать с ней не следует — девушка устала, нервничает из-за воспоминаний. А его вопросы Полину явно докучают. — Распишитесь здесь, здесь и здесь. — указывает следователь Полине на места подписи в протоколе. Та с усталостью водила ручкой, ставя свою подпись. — Можете идти. Мы вам позвоним. — сказал тот, как обычно. — Когда? — спрашивает она с надеждой. — Как только что-то будет известно, или придет экспертиза. — Как долго? Он молча пожимает плечами в ответ. — До свидания. — говорит Полина, и наконец-то уходит из кабинета. Оказаться на свежем воздухе было сейчас благодатнее всего. Она даже домой прогуливалась пешком, чтобы надышаться.

****

Дома она держалась, чтобы не поднимать эту тему и не переливать все из пустого в порожнее, хотя в ее голове водились сегодня сотни, а может и тысячи мыслей. Полина старалась отвлекать себя: помогала Леше с ужином, смотрела как тот что-то импровизировал на бас-гитаре, играла с Димкой, который активничал до самого позднего вечера, пока не пришлось укладываться спать. — Ну, все, Димуль, засыпай. — сказала Полина, как только дочитала ему сказку и закрыла книгу. Малыш зевал, видимо, все же очень умаялся. Несмотря на это он сидел с ней под одеялом и постоянно наблюдал за ней, кажется прося почитать ему еще. Но сон был все же сильнее. — Устал? — спросила она, поцеловав его в носик. — Ага. — отвечает он. А потом придвигается к девушке ближе и смотрит на нее внимательно, после чего спрашивает, — Полина, а когда мама с папой придут? У него бывало такое, особенно перед сном. И это постоянно выбивало всех из колеи. И каждый раз приходилось побольше набирать воздуха, стараться улыбаться ребенку, целуя его в макушку и говорить ласково: — Скоро, малыш, скоро. Просто нужно набраться сил и немножко потерпеть. — Я очень скучаю по ним. — сказал малыш. — Я тоже… — вздыхает Полина. Пока она лежала рядышком с ним, было слышно беспокойно билось его маленькое сердечко. И каждый раз она понимала, что он так многое терпит, так многого не понимает, и так многого не может сказать, что начинало ныть все внутри самой. И каждый раз ей хотелось ему все рассказать, но она не могла. Полина снова обняла и поцеловала ребенка. — А Леша завтра поведет меня в садик? — любопытничает Димка. — Да. А то мне завтра рано на работу, буду фотографировать. — ответила она с улыбкой. — Ура! Мы поедем на машине! — обрадовался малыш и захлопал в ладоши. Димка очень любит, когда Леша его отвозит в садик. Они едут, весело распевают песни, или же просто слушают музыку. Димка постоянно что-то рассказывает, а Леша ему показывает что-нибудь на улице, стараясь его увлечь. — Все, спи давай, озорник. — сказала Полина, улыбнувшись. Она уже собиралась уйти от него, но Димка валялся в мягкой постельки, кутался в одеяло, прячась от девушки, и хохотал. Девушке не сдерживала смех, но понимала, что уже поздно. и малышу пора спать. — Ну все, все, Димуль, а то завтра не встанешь. Иначе, я передам Леше, и он никуда завтра не пойдет с тобой! — сделала замечание она, стараясь его снова уложить. Снова поцеловала его в носик, в щечки. Пожелала спокойной ночи, когда тот уже почти улегся и потихоньку засыпал, и тихонько ушла из комнаты, погасив свет. Она вернулась к себе в спальню и легла рядом с Лешей, который правда уже спал. Но почувствовав, что девушка улеглась рядом, он обнял ее с полузакрытыми глазами и снова свалился спать. Полина долго лежала и просто смотрела в потолок, стараясь уснуть. Ворочалась с боку на бок. Каждый раз после похода к следователю она засыпала с трудом, а иногда и вообще не спала, просыпаясь посреди ночи. Пила горячий чай с мятой, сидя в одиночке на кухне. Слонялась по квартире. Даже пыталась медитировать. В голову лезли авария, воспоминания, допросы. Что угодно, но только не сон. Не выдержав она стала куда-то собираться, но при этом очень старалась не разбудить Лешу. — Ты куда? — все же раздался за ее спиной голос Леши, когда она уже обувалась в коридоре. — Проедусь немного по городу, послушаю музыку. Не могу уснуть. Я скоро. Не волнуйся за меня, пожалуйста. — ответила она. Леше пришлось смириться, потому что уже знал, что если ей что-то сбрело в голову, девушку было трудно остановить. Он подошел, крепко ее обнял и поцеловал. — Будь осторожна. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится… — умоляет он, потому что Полина буквально только как полмесяца снова села за руль. Она кивнула в знак согласия. Поцеловала в ответ, взяла ключи и ушла.

****

На улице шел дождь. До машины Полина добиралась перебежкам и прыжками через лужи, чтобы не промокнуть. Ее это не остановило. Она включила какую-то флешку с музыкой и отправилась по ночным дорогам. Удержаться от воспоминаний было сложно, потому что в их машине осталась Женькина флешка, которую он одолжил Леше. Перед глазами мелькали картинки. Вот песня Боба Марли «Bad boys», под которую все так отжигали на их свадьбе Леши и Полины. Вот «Roungh justice» роллингов, которую играли ребята в тот же вечер. У нее это так и отзывается в ушах, а в глазах стоит картинка за картинкой откуда-то оттуда, из глубины памяти и вызывает улыбку. Imagine Dragons напомнили концерт, на который они попали в Америке. И их настроение не испортило даже то, что мероприятие задержали на 2 часа. «Perfect» Ed Sheerana стала саундтреком их с Лешей медляка на свадьбе. А где-то там вдалеке танцевали Маяк и Женька, и на них было невозможно смотреть без улыбок на лице. Особенно, когда кто-то кому-то наступал на ногу. Полина и Леша не сдерживали смех, но никто из гостей не понимал, почему молодые смеются на медленном танце, который обычно проходил в нежности, трепетности и любви. Заиграл Ленинград. Полина снова не сдерживала улыбку. Полина Науменко: Это путешествие было у нас просто бомбой! Мы решили поехать на экскурсию по Европе, чтобы посетить Париж, Германию, Амстердам и прочее. Путешествовали на автобусе. Передвигались из города в город. Был чудаковатый водитель, который постоянно громко слушал Boney M. Маяк, Женька, я и Лешка сидели сзади. И спустя какое-то время, от этой музыки нас начинало тошнить. — Давайте остановим автобус, выкинем водителя, и я сяду на его место. Я больше не могу уже! Мало того мы едем медленно, а еще этот старичок со своим «приветом» из 50-х, или откуда они там. — ныл Женька. — Меня уже тошнит от дороги! — ныла я. — Да ладно вам. Давайте просто расслабимся. Давайте каждый подумает о чем-то хорошем для себя. Например, о том, как после прогулки, мы будем сидеть в номере и слушать винил, который я недавно купил! Это же круто! Битлы! 70-е! — пытается разрядить обстановку Леша. — Я тебе в следующий раз Пугачеву подарю. — сказал Женька, глядя на его ностальгию. Мы не сдерживаем смех над ними. С ними всегда очень весело. Но в тот момент мы не знали, нам хотелось больше веселиться, или все же совершить убийство водителя, или сбежать там вообще. Отправиться в кругосветное путешествие за 80 дней пешком! — Давай, когда остановимся, подойдем к водителю. Оденем ему на голову пакет. Ты его быстро уносишь. Я сажусь за руль, выкидываю эту флешку с Бони М нахер, и мы едем под Рамштайн! Если будет пихаться, то огрей его Юлькиной сумки, там много всякой херни. — продолжали замышлять Леша и Женька про водителя. Мы сидим с Юлькой, закрыв лицо рукой, потому что мы не знаем этих товарищей. Иностранные пассажиры на их громкие голоса уже оборачивались, и возможно кто-то понимал русский, в общем-то сторонились и подозрительно смотрели на них, кто-то держал детей крепче, сумки ближе и наготове телефоны. — Идиоты, они сейчас 911 позвонят или что у них тут. Нас нахер выселят из страны! — прошипела Маяковская. — Отлично! А наш добрый дядя Юра со своей дамочкой Обориной, которая всучила нам эти путевки и сказала, что «это лучший тур! Вы классно проведете время!» будут потом полгода из посольства вызволять. — говорит Женька. И они начинают с Лешей дико смеяться с этой шутки. Нам с Юлькой было не до шуток. Юлька пыталась уснуть, чтобы как-то свыкнуться с этой ситуацией. У Женьки начинает болеть голова от музыки водителя. Он целует Юлю в макушку, еще крепче прижимает к себе, а сам достает из кармана айфон с наушниками. Я лежу на его другом плече, на моем плече лежит Леша. Какой-то ряд тюленей просто! Мы вытеснили лишних пассажиров, которые уже стали от нас отсаживаться, потому что из всех шести мест сзади мы вчетвером заняли, как раз шесть! — Будем спасаться другим методом. — сказал Женька, который уже включил музыку на смартфоне. Это было наше пьяное ассорти, а в таком состоянии мы слушаем все, что только угодно. Кто-то на нас смотрел искоса, кто-то крутил у виска, но мы смеялись и пели, подскакивая на колесах. Когда приехали на экскурсию все же, то настроение у нас было на наивысшем уровне! Мы еще долго вспоминали этот момент. Полина продолжала гнать по городу. Вслушиваясь в каждую мелодию. Под We will rock Женька вообще научил Димку отбивать этот незамысловатый ритм. С тех пор, когда они всей компанией слышали эту песню, то всей компанией начинали отбивку. Ребенок заливался смехом. А Yellow Submarine Битлов вообще одна из любимых песен Димки. Чтобы уснуть Маяк постоянно начинала ему петь эту песню. Почему именно ее? И откуда он ее взял? Никто не понимал. А когда заиграла «Я хочу быть с тобой», то это унесло Полину в их будни. Полина Н.: Ребята активно готовились к Юбилею Славы с масштабными концертами. Мы с Юлькой очень часто похаживали на репетиции. Она из-за того, что помогала там что-то с организацией, а я должна была фотографировать концерт, и мне хотелось хотя бы уже немного прикинуть на кого и в какой момент песни обратить внимание своего объектива. А еще знаете, как классно фотографировать репетицию! Это невероятная атмосфера, в какой-то святыне. Там такая магия совершалась музыкальная, что иногда страшно было зайти. В хорошем смысле! Да и вообще, там наши мужчины, и мы имеем право на них прийти поглазеть! У ребят всегда было весело. И мы всегда еще шутили, то фонариками подсвечивая, то подпевали, чуть ли там не целую творческую вакханалию из танцев, песен разворачивали. И ребята еще пускали шуточки друг в друга, или кто-то обязательно тупил. Когда они репетировали «Я хочу бы с тобой», Маяковская стояла и подвывала эту песню. Ребятам нужно было попробовать эту песню именно с женским бэком и они стали уговаривать нас. Я смогла увильнуть, мол, не в голосе. А вот Юлька попала. Она тогда чуть кофе не подавилась. — Да это просто невозможно! Это любительское караоке получится! — сопротивлялась она всячески. — Юля, видела бы ты любительское караоке. — засмеялся Леша. — Как к нам буквально пару часов назад приходил Скляр и пел с нами «Моя звезда» и «Взгляд с экрана.» Нам просто нужно прикинуть по тональности аранжировку! — Юль, ну подумаешь сфальшивишь. Каспарян у нас вон вообще петь не умеет. — насмехается Женька за своими барабанами. Юра испепелил его взглядом, мол, «Ты что-то имеешь против?». Мы засмеялись. Я рылась в планшете, после чего сказала, что у меня есть на нее компромат. Юлька хотела меня прибить. Женька, как всегда, ржал больше всех. — Она поет в душе? Так вот кто мне не дает спать! — удивляет Кулаков. Они тогда только начинали жить вдвоем, поэтому такие шуточки — это нормально. Если бы у Юли было что-нибудь под рукой, то она бы с радостью в его запустила. — Кулаков! Я тебя! — всего лишь пригрозила она. — Я тебя тоже люблю! Чмоки-чмоки! — продолжал он, посылая воздушный поцелуй. Ну это, кстати, к слову о их скандалах. Они, если у них и бывали недоразумения, они старались всегда, как можно скорее, помириться. Женька что-нибудь брякнул не подумав, потому что особенно с бытовыми мелочами трудно свыкаться и уживаться друг с другом. Юля злилась на эмоциях. Они вдвоем жутко эмоциональные, поэтому если их вот так соединить и дать повод, начиналась, конечно, жара. Но потом, Женька что-то говорил ей такое приятное или с любовью шутил над ней, и она уже просто не могла на него злиться, или молчать. Я уже давилась со смеху, а сама искала на iPad видео, чтобы представить его всем. И я его нашла. — Ребят, я нашла! — сказала я. Они вчетвером побросали инструменты и сразу ломанулись ко мне. Четыре взрослых мужика чуть не снесли меня с ног! Хорошо, три, потому что Слава не настолько был заинтересован. — Полина, если там видео, когда мы с тобой возвращались с тусовки несколько лет назад, я тебе этот планшет засуну знаешь куда? — пригрозила Маяковская, стоя в стороне, допивая кофе. Мы смеемся. Она сначала не хотела подходить, а потом заинтересовалась. Там снова были кадры с нашей свадьбы. Снимал Леша. И пели то мы вообще с ней вдвоем, не помню уж что там было. Кстати, ни Леша, ни Женька вообще этого момента не помнят. Я небольшого роста, ребята выше меня. И понятное дело, что им было неудобно смотреть. Тогда Женька взял планшет у меня из рук, всучил его Юрику. Тот со своей проявляющейся время от времени какой-то отстраненностью от всего не понимает, что с этим делать, куда смотреть! Мы смотрим видео или снимаемся? Мы уже ржем над ним, забыв о видео, но потом все же вернулись к просмотру. Женька с Юрой же оба высокие, но Кулаков решил себя не утруждать с этим планшетом! Я почти на полголовы ниже их, поэтому прыгала вокруг, пытаясь уже что-то прокомментировать в видео, но мне было невидно, что там происходит. Тогда Женька посадил меня на плечи, потом мы свалились на диван, потому что он меня не удержал. И мы долго валялись и смеялись. Юра и Слава на нас смотрели на как на придурков просто. (смеется) И все равно вот, несмотря на то, что Женька отвлекся, он продолжал утверждать, что не помнит этого момента. — Да я не помню этого! — утверждал он. — Да? А кто там говорил за кадром типа «Маячок мой секси» и все такое? — спросила я. — А еще это был самый трезвый свидетель! — засмеялся Леша. — Нам надо как-нибудь собраться и пересмотреть нашу свадьбу на видео. С меня попкорн! — предлагаю я. Все засмеялись. Да, мы потом так и сделали. Посмеялись от души! — Ну ладно, я согласна. Только чур, медиаторами, палками, листами и пюпитром не бросаться! — наконец-то уговорили Юлю. Я слушала, как они играют. Я видела, как Юля смотрит на ребят, пропевая каждое слово так, как будто проживает сама все это. Слава был абсолютно серьезным и сосредоточенным на песне, и думал, наверно, лишь бы не забыть что-нибудь. Леша полностью ушел в музыку с головой. Женька, аккуратно отсчитывающий по тарелке такты, ритм, чтобы потом мощно вступить после второго куплета, постоянно смотрел и улыбался Юльке. А рядом с ним, немного левее, стоял Юра, который с такой нежностью смотрел на нее, стараясь не спускать глаз. При этом он очень мелодично разыгрывал мелодию. В какой-то момент он осознавал, что я это снимаю, заметил это, и тут же, не подавая никакого виду, снова увлекался музыкой. Для него это было чем-то особенным. Ребята еще дико начинали смеяться на словах: «Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет. Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел». Вот их прям распирало троих, кроме Славы, но тут они уж как-то сдержались. Алексей А.: Внезапно во время песни открылась дверь, и зашла Айя. Так аккуратно, стараясь никому не мешать. Но посмотрев буквально минуту на Юру и не получив от него никакой взаимности, а заодно заметив, как он поглядывал на Юлю с улыбкой, она просто громко хлопнула дверью и ушла. Полина Н.: Я не обратила на нее внимание. Я была погружена в процесс съемки и наслаждалась музыкой. После песни мы с Женькой сразу же сгребли буквально Юльку в объятия. — Господи, я разрыдался! — как всегда утрировал Женька. Мы засмеялись. А он только крепче прижал ее к себе, сказав, что без нее не сыграл бы эту песню. Алексей А.: Потом так вышло, что я отвлек Женьку. Мы снова засмеялись над какими-то нашими шуточками из ритм-секции. Тем временем я видел, как к Юле подошел Юра, обнял ее и поцеловал в щеку. Сказал ей кажется, почти вполголоса, что верил в нее. Я старался не обращать на это внимание и общался Женькой. Кулаков ничего не видел. Чего она только не прослушала. Эти песни были целой вечностью. Это не просто какой-то трек-лист. Это целая жизнь. Мгновения. Воспоминания.

System of a down — Lonely day

Как только послышались звуки «Lonely day» девушку затрясло с новой силой. В горле появился ком. Эмоции захлестывали ее. Она прибавляла скорость. Она четко помнит, как Женька играл эту песню в унисон с записью. Каждый новый удар по тарелкам бил ее прямо в сердце. Потом она помнила, как ее ослепил свет фар и из-за дождя она съехала куда-то на обочину, жутко испугавшись происходящего. Полина склонилась на руль, плакала. Сидела так несколько минут, пока не услышала, что кто-то барабанит в окно. Девушка резко встрепенулась. Подняв голову, она увидела Каспаряна, который обеспокоенно стучал в окно и требовал открыть его. Но кажется, она немного не сразу услышала это, потому что все было как в тумане. — Что ты здесь делаешь? Какого черта, Полина?! Ты хоть видела, что на тебя ехала машина! Я понимаю, что дорога свободна! Но черт возьми! Идет дождь! — не выдержал он. Полина снова заплакала. — Оставьте меня все уже в покое. Пожалуйста! — проныла она сквозь слезы, стараясь уже закрыться и никого вообще к себе не пускать. Юра тяжело вздохнул, видя ее состояние, и очень сожалел, что сейчас накричал на нее. Он открыл дверь и девушка буквально свалилась ему в объятия. — Все, все. Успокойся. Все прошло. Все хорошо. Ты цела. Ничего не случилось сейчас. — успокаивал он ее, хотя и понимал, что это не действовало. Она даже сейчас ныла скорее больше не от воспоминаний, а от того, что сильно испугалась. Юра аккуратно пододвинул ее на переднее сиденье, понимая, что она не в состоянии вести машину сама. Несмотря на то, что была опасность, что он поведет чужую машину даже без доверенности, он все равно все взял на себя. Она только плакала и молчала всю дорогу, глядя в окно. Еще полчаса потребовалось, чтобы уговорить Полину пойти к нему домой. — Пойдем ко мне. Тебе сейчас нельзя домой в таком состоянии. Не стоит тревожить Лешу, волновать Димку. Я все равно не дам тебе здесь остаться. Буду сидеть с тобой в машине. — говорит Юра, немного усмехаясь на последних словах, намекая, что выгнать его не получится. Когда она согласилась, он помог ей выйти из машины, накрыв ее своей курткой, чтобы она не промокла. Она и так вся дрожала. Не слушая ее упреки и не принимая отказы, он все же привел ее домой. Айки дома не было. Можно было свободно расположиться. Юра помогал Полине разуться, снять куртку. — Юр, ну не надо…ну что я маленькая что ли? — выдавила она еле-еле, глядя на то, как он стаскивал с нее промокшие ботинки, снимал и вешал куртку, носился туда-сюда с одеждой. — Маленькая, — отвечает он с еле заметной улыбкой. Еще мгновенье и она сидит пьет чай у него на кухне. И тот прекрасно понимает, что ей сейчас хочется очень много выговориться, но она не могла. — Полин, если тебя что-то тревожит, ты можешь об этом сказать. Не молчи лучше. Я вижу прекрасно, насколько тебе снова хреново, — беспокоится Юра, глядя на то, как Полина дрожала мелкой дрожью, чайная ложка в ее руках постоянно звенела об кружку. Девушка снова не сдержалась и разрыдалась, закрыв лицо руками: — Я не верю, что он мог ехать с большой скоростью. Женя не мог! Он любил Юлю! Он любил жизнь! Юр, ну скажи, ты же знал его больше! Почему они так говорят? Почему никто не хочет ни в чем разбираться? Почему меня затаскали по допросам? Юра стоит сдержанно дергает скулами. Прекрасно понимал, что каждому из них пережить все это дается очень тяжело. И ему бы многое хотелось сказать Полине, но он не мог. Не хотел добивать ее еще сильнее. А самого гложет, что эта трагедия случилась в их жизни и смириться они с ней так и не смогли. Он только лишь постоянно тяжело вздыхает, будто сейчас скажет что-то важное в ответ, но постоянно молчит опуская голову вниз и сожалея в ответ на каждый вопрос Полины, которая постоянно так и смотрела на него, а Юра не знал, куда деться от этого взгляда. — Почему ты не мог их забрать на своей машине? Почему ты поехал один? Ты же мог их забрать! Они бы были живы! Почему ты оказался первым на месте аварии! Почему именно ты! Что ты там делал! Почему ты постоянно молчишь?! Почему, Юра? — говорит Полина не переставая, а по ее щекам текут слезы. — Полин, не надо ворошить прошлое! Хватит копаться в этом! — достаточно твердо сказал он. Но она не успокаивается. Он решается на крайние меры. Наливает ей реальный стакан алкоголя и просит выпить. — Полин, Полин, послушай. Просто возьми и выпей. Просто разом. Тебе легче станет. Просто нужно выпить. Сейчас нужно так. — говорит Юра. Полина отрицательно качает головой, а ее истерика не прекращается. Но все же она собирается с силами и выпивает. Если бы Юра не помог ей выпить до дна, придержав стакан, то она бы выплюнула это все обратно. Девушка почти задыхается от слез и алкоголя. После уткнулась в Юру, который ее обнял. Снова хныкает у него на плече, понемногу успокаиваясь. — Ты сильная. Все хорошо. Ты молодец… — говорит он, гладя ее по спине. Аккуратно поднимает со стула, и ведет в комнату, — Ты вся мокрая. Тебе нужно переодеться. Она молча кивает головой уже в каком-то сумбуре. Юра усаживает ее на диван. Сам уходит в комнату и возвращается со своей футболкой и теплым пледом в руках. Отдает ей в руки. — Снимай с себя все, переодевайся… — сказал Юра весьма обеспокоенно ее состоянием. Полина стесняется, старается всячески отпираться, но он настаивает его послушать. И даже вышел из комнаты, чтобы не смущать ее. Ей дико неудобно перед Юрой за своей поведение и за то, что он глубокой ночью бегает по всей квартире с ее одеждой в руках, возится с ней. В его футболке ее хрупкое тело буквально утонуло. Она укуталась в плед и пыталась согреться и отойти. Он ни о чем ее даже не спрашивал, Полина сама ему пыталась внятно уже что-то рассказать, несмотря на то, что она заговаривалась из-за алкоголя. — Ты говорил, что все пройдет. Но это не прошло. Ты говорил, что пить не выход. И дал мне стакан коньяка. Выходит, ты мне врал? Почему? — кажется не выдержала его внешнего спокойствия Полина. — Быть может ты постоянно мне врешь? Юра не знает, что сказать. Сидит, перебирает пальцы, нервничает, но в то же время пытается оставаться спокойным. И было сложно представить, насколько его распирало где-то внутри. — Я не готов обо всем с тобой говорить… — говорит он со вздохом, потом будто бы переводит темы, — С следствием нужно свыкнуться. Это жизнь, Полин. Скорее всего, это была действительно нелепая случайность. — Хорошо… Не хочешь не говори. Впрочем, другого от тебя можно и не ожидать. Твое право. Все ок! Не переживай. — говорит Полина с горькой усмешкой, мол, что же еще можно то скрывать, да сколько можно-то! Но потом поняла, что задела его. — Юр, ты прости, я не хотела… — Ничего страшного. Я привык. Я все понимаю… — вздохнул он, потом снова будто перевел на другое, но она уже смирилась, — Уже поздно. Ложись отдыхать. Ты очень устала. Тебе и твоим мыслям нужно отдохнуть. Она легла на диван, и еще пыталась с ним поговорить, но уснула. Юра накрыл ее пледом, из которого она уже успела выбраться. Беспокоился, что замерзнет в футболке. Погасил свет и тихонько решил пойти на кухню покурить, зная, что Полина не переносит табачный запах. Потому держался очень долго. Где-то рядом тявкнула Клякса, которая так и хотела направиться к Полинке на диван, но Юра взял собаку на руки. — Не лай! Полина спит, видишь! — вполголоса он объясняет собаке, погладив ее. Кажется, это единственный с кем он вообще дома нормально может пообщаться. Клякса обиженно попыталась то ли завыть, то ли заскулить. Юра приставляет свой палец к губам, показывая ей «Тише!». — И не вой. Пойдем со мной. — снова предупреждает он. Собака уходит на кухню вместе с хозяином. И вот вместе они уже сидят в полной идиллии. Юра курит одну за другой, поглаживает Кляксу, смотрит куда-то в окно. А она просто сидит с ним, потому что находиться с хозяином ей всегда было гораздо надежней.