Летаргический сон: Жизнь После

14.10.2014 Полина пришла за Димой в детский сад. Все детишки резвились в игровой. Девушка пыталась разглядеть в этой кучке ребенка. Обычно мальчик сразу бежал на встречу, как только видел, что за ним пришли. Всегда, несмотря на свое веселье, успевал соскучиться за весь день. Сегодня уже на протяжении 10 минут она не могла его выследить. Даже звала, но Димка так и не появлялся. Наконец-то поймала хотя бы воспитательницу, которая почти прошла мимо нее. — А где Дима? — спросила девушка с волнением. — А его уже забрали. — ответила та. Полина чувствует, как что-то внутри медленно опускается вниз, чувствуется дискомфорт. Она стояла и на протяжении нескольких минут смотрела на женщину, думая, что ей это все же послышалось. Кто мог забрать ребенка, если они с Лешкой только приехали? Родители Женьки больше не выходили на связь, и собственно свою оценку ситуации они уже предоставили. Юра бы в любом случае предупредил о своих намерениях, да и ему вряд ли отдали бы ребенка. Пришлось бы Полине звонить воспитательнице, договариваться, что придет Юра заберет Димку. Он свой. Можете отпускать ребенка смело. Родители Леши и Полины без спроса не вмешиваются, если только сильно нужна помощь. — Подождите, как забрали? — недоумевает девушка. Девушка стоит в растерянности, не понимает что происходит. В сердце что-то екает с надеждой. А может все же Юра? Полина извиняется перед воспитательницей, перед которой она уже несколько минут стоит в ступоре, и решается сделать звонок. — Алло, Юр, привет. — с волнительной улыбкой начинает она. — Юр, а ты Димку забрал? Это сюрприз? Почему не позвонил, не предупредил? Вы опять куда-нибудь пошли? Подожди! Как не ты? Ладно, Юр. Спасибо. Нет, все хорошо, не волнуйся. Ее тело заныло и заломило. Так бывает каждый раз, когда она начинает волноваться. Хотелось обзвонить всех, чтобы все же убить и другие догадки в себе, но девушка так запереживала, что боялась, что что-то случилось, а она потеряет время. А может он потерялся на прогулке? — А давно его забрали? — снова спрашивает Полина. — Часа 4 назад. Пришла женщина и забрала его… — начала воспитательница, но сама будто что-то не договаривала полностью. Не знала, как преподнести новость. К тому же тут ее перебивает паникующая Полина. — Подождите, какая женщина? Немолодая, да? Это бабушка его. — тараторит она от волнения, а сама чувствует, как покрывается потом. — Нет. — слышит она в ответ. У Полины начинает кружиться голова. Хочется нервно смеяться, потому что либо сейчас это все выяснится уже, что произошло с ребенком, либо она разнесет этот детский сад к чертовой матери. Она как всегда надеется, что все происходящее чья-то не очень удачная шутка. Ее бросает то в жар, то в холод. Куда пропал ребенок, если никто из родных людей его не забирал? — Скажите, где Дима? Кому вы так просто взяли и отдали ребенка? — меняет девушка тон на более требовательный. — Вы только успокойтесь. — начинает снова воспитатель, — Диму забрала социальный работник, чтобы отвезти его в детдом. Мы попытались настоять, чтобы этого не делали, а связались с вами, но это не помогло. От услышанного у Полины перехватило дыхание. Она выбежала из игровой комнаты вся в слезах и полетела по порожкам. Что происходит? Они подали документы на опеку и дожидались положительного ответа, потому что их заверили «все будет хорошо, вам одобрят запрос». Кто на этот раз решил устроить препятствие. Воспитательница бежит за ней с каким-то листком в руках. — Полина! — зовет она девушку. Та уже вся в слезах остановилась, чтобы подождать ее. А самой хотелось уже быстрее рвануть по всем детдомам, чтобы забрать ребенка, который был наверняка испуган. — Это адрес детдома, куда его увезли. Ему очень плохо без вас… Он плакал, но я ничего не могла сделать. — отдает ей бумажку воспитательница и при этом очень сожалеет о том, что произошло. — Спасибо. — только бросила Полина и убежала на выход. Вокруг нее не существовало никого: под ногами путались надоедливые дети, родители мешались на пути, охрана со своим турникетом. В голове была единственная мысль о том, что они должны забрать Димку, потому что это несправедливо. Они обещали никогда и никому его не отдавать. Они обещали быть рядом с ним. Полина буквально налетает на Лешу, вцепившись в его одежду, когда тот стоит около машины. — Поехали скорее! Димулю в детдом забрали. — еле проговаривает она и бежит сразу же садиться в машину. Сейчас было не до ободряющих объятий и поцелуев. Леша сам тут же садится за руль. Рванули по адресу сразу же. По дороге девушка объясняет ему, что случилось. Приехав на место, они натыкаются на типичную картину для государственных учреждений: глава всех государственных святыней, куда никому никогда нельзя проникать по важным вопросам, если не заплатишь денюшку или не имеешь блата, — уборщица домывала полы и бухтела себе под нос из серии: «Моешь, моешь, а они топчут! Твари неблагодарные!». — Где ваш директор? — тут же спрашивает у нее Леша, стараясь не споткнуться о швабру. — Так вот же прямо кабинет! Слепой что ли? — указывает она им на дверь напротив, — К ней без записи нельзя! Вы по какому вопросу? — Нам можно. Спасибо! Полин, пойдем! — бросает Леша, сам чуть ли не усмехнулся, мол, то же мне администратор на ресепшен нашелся. Какие-то круги ада! Мало того, что это ужасное место само по себе, очень «приветливое», так еще и отправили ребенка в самый дальний детдом в городе. Они ворвались в кабинет директора без стука. Перед ними сидела женщина. Ей было больше 60, но выглядела она моложаво. Руки украшены некоторым количеством колец. На голове высокая прическа с начесом. Яркая помада на губах. Одета по последнему писку моды. — Молодые люди, а вы почему без стука вошли? Я вас сюда звала? Часы приема у нас окончены, приходите завтра! Вы график не видели? Выйдете из моего кабинета! — тут же вычитала она. Что ж, тут тоже их «поприветствовали» славно! Даже не посмотрела на них. Продолжала заниматься своими делами — подкрашивать губы, перебирать какие-то документы, создавая впечатление, что она занята очень важным делом. — Мне плевать какие у вас тут часы! По какому праву вы приходите и забираете просто так ребенка из детского сада! Якобы у него нет никого! — первой не выдержала и сорвалась Полина, пока Леша подбирал слова и пытался решить все мирно. Хотя и это вряд ли удалось бы! — А по какому праву, дамочка, вы врываетесь ко мне в кабинет и начинаете выяснять отношения! Мы выполняем свою работу — заботимся о детях. Если ребенка забрали, значит так было нужно. Я ответила на все вопросы? Можете удалиться из кабинета! — отвечает женщина. — Подождите, давайте разберемся. Сегодня из детского садика вы забрали Диму Маяковского. Ему 3 года. Никаких обоснований для изъятия ребенка вы не предъявили. Мы подали документы на опеку. Нам говорили, что все будет хорошо. — вступает мирно в диалог Леша, стараясь сохранять терпение. Понимал, что если сейчас заговорит Полина, то, возможно, ничем хорошим это не закончится. — Ребенок является сиротой. Он должен быть передан на попечительство государству, то есть в наше учреждение. Я понятно объяснила? До свидания! Прием окончен! — отвечает та все так же, но при этом ни разу не обратила на них внимания и не проявила никакой доброжелательности. — Он не сирота! Мы уже 2 месяца ждем ответа на нашу заявку по опеке! Мы подали документы! Какого черта, вы приходите забираете его! — высказалась Полина, не удержавшись. — Вам отказали в опеке, и поэтому ребенок был передан нам. Что вы вообще кричите на меня! — сказала она, наконец-то уставившись на них. — Хорошо. Тогда по какому праву нам отказали в опеке? — спокойно, но с напором спрашивает Леша. — Покажите нам документ, где написан отказ. Я не знаю, постановление какое-нибудь! — Да вы посмотрите на себя. Вы весь в татуировках! Да у вас вид, как у наркомана! У вас что-то не в порядке со психикой! Как вам можно доверить вообще ребенка?! — начала директриса с наездом. Собственно критиковать внешность тут никто и не просил. Леша в каком-то ошеломлении смотрел на нее. Наркоман? Как такое вообще могло прийти в голову! Он и наркотики никогда не пробовал! — Я не наркоман. Я предоставлял справки о здоровье. — твердо отвечает он. — А ваша девушка, жена, или кто она вам там? Явно на каких-то условиях сожительствуете! — продолжает та эту эпопею. — Да какая разница кто с кем живет? Мы вообще-то женаты! Если наш брак зарегистрировал ЗАГС, значит мы вменяемые, чего не скажешь о вас! — взрывалась Полина. Леша отдернул ее за руку, мол, подожди, давай разберемся. — А почему это у вас тогда фамилии разные? — выспрашивает та. Сейчас Полине это напоминало допрос в отделении полиции, где ей задают разные тупые вопросы, лишь бы ничего не делать. Девушка стоит пыхтит, как паровоз, закатывает глаза от всего этого дурдома, который было тошно слушать. Леша пытался вести переговоры, стараясь оставаться спокойным. — Это на что-то влияет? Сейчас уже, честно, и штамп в паспорте ни на что не влияет. Нам было удобнее так, поэтому Полина не стала менять фамилию. Разве семья только в одинаковой фамилии заключается? Это не должно касаться вас, а уж тем более препятствовать усыновлению и опеке над ребенком! Тем более, что мы все обговорили уже с вашим вышестоящим органом. — говорит он. — А вы посмотрите на свою жену! Она же у вас явно психически не здорова! Вы посмотрите! Она истеричка! Ее нельзя подпускать к ребенку! Она очень агрессивна. — продолжает та. — На себя посмотрите! — не сдерживает себя Полина. — Полина, Полина! — пытается ее вполголоса отдернуть Леша. Сам потом отвечает директрисе спокойно, — С моей женой все в порядке. — Дамочка, вы мне не хамите! — продолжает женщина на Полину. — А что вы можете дать ребенку? Что? Вы, — показывая, на Лешу, — какой-то музыкант! Играете, небось, в подворотне! — Почему это «какой-то»? У меня есть группа. Целых две. Мы выступаем, ездим на гастроли. Я прилично зарабатываю, чтобы обеспечить ребенка. Я не скрою этого. — говорит Леша. — А ваша жена — фотограф и актриса! Знаем мы этих актрис! — продолжала парировать директриса. — Это же все непостоянно! Вы на раз-два лишитесь работы! Или же у вас не будет времени сидеть с ребенком! — У меня достаточно времени, чтобы сидеть с ребенком и воспитывать его. У моего мужа гастроли не длиной в целую жизнь, господи прости! — говорит ей Полина. — А если он вас бросит! Вы будете одна тащить ребенка на себе? — выспрашивает та, пряча какие-то бумаги в стол, делая вид, что прибирается на столе и готовится уже уйти домой, а они ей мешают. — У нас крепкая семья. Отец Димы тоже был музыкантом и играл вместе со мной в группе. Он всегда находил время на ребенка, постоянно находился с ним! Никто никого не бросил! Дима вырос в прекрасной семье! Если у вас не сложилась личная жизнь и вас бросил муж, не стоит это перекладывать на других! — говорит Леша, у которого начинает закипать терпение. — У ребенка будет портиться психика в вашем обществе. Ему нельзя находиться с вами. Вы испортите его своей музыкой и образом жизни! — твердит та. Полина уже стоит со слезами на глазах от всего этого дурдома, который никак не прекращался. — У нас замечательная музыка, замечательная жизнь! Все очень положительно влияет на ребенка! И не вам это судить! — говорит она. — Мы все предоставляли опеке! Они одобрили! Мы ждали момента, когда мы сможем быть официальными опекунами! А потом мы собирались усыновить его. —Давайте, мы заберем Диму и уедем. Это какая-то ошибка! Вы перепроверите документы и извинитесь перед моей женой хотя бы. — вмешался спокойно Леша. — Вы не можете забрать ребенка. Вы же совершенно не пригодны для опекунов! — продолжала она. — У ребенка погибли родители! Мы единственные, кто остались у него из родных людей! Ему очень плохо! Ему нельзя находиться здесь В ВАШЕМ ОБЩЕСТВЕ! Потому что НАШЕ ОБЩЕСТВО ПРЕКРАСНО! — продолжала Полина, не сдерживая слезы. — Насколько мне известно, то у Димы была только мама. Я не знаю, о каких «родителях» и о каком «отце» вы ведете речь! Вы, видимо, перепутали детдом. Это у вас недоразумение! — ответила она. — Поверьте, социальному работнику лучше знать, где необходимо находиться ребенку, у которого нет родителей, и где он будет себя лучше чувствовать! Мы передадим его более надежной семье. Если вы хотите, конечно же, этого, чтобы семья была надежная. Полина просто беззвучно жестикулировала, не зная уже что и ответить на это. Это уже переходило все границы. — Быть этого не может! Потому что мы забираем ребенка и едем с ним домой! Разбирайтесь с документами! Почему вы без всякого разбирательства забираете ребенка! Опеку мы оформили над ним! — завелся Леша. — Молодые люди, до свидания. Я не дам вам увидеться с ребенком. Это испортит его психику! — отвечает та, уже выпроваживая их, не желая слушать. Просто набирает охране и просит их вывести. Два мужчины просто выпроваживают их на выход, несмотря на просьбы увидеть ребенка и разобраться во всем. Они стояли посреди площадки в обнимку. Полина плакала на плече Леши, чуть ли не стуча об него с досады. Он просто поднимал глаза в небо и не понимал, почему все это валится на них. Отчаянно вздыхал. — Тише, тише. Успокойся, Полин. Здесь не поможешь истерикой и слезами. Поехали домой. Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю тебе! — говорит ей Леша, целуя ее, и тем самым уговаривая успокоиться и послушать его, поехать вместе с ним домой. А то до этого она говорила тут всем, что останется сидеть на порожках и будет ждать сколько угодно. Сам Леша в растерянности. Даже когда они едут домой, он не понимает, что им делать. Нужно было срочно искать выход из сложившейся ситуации.

****

Когда у Каспаряна за ужином зазвонил телефон, Айя сразу же ошпарила его взглядом. Тяжело вздохнула и недовольно причмокнула. Выдалась возможность — они выбрались на ужин в ресторан. Но, как обычно, у Юры опять начинаются звонки, какие-то дела и проблемы. И, конечно же, девушка уже предчувствует, что он сорвется сейчас и побежит помогать. Сделает все, лишь бы не быть с ней вдвоем. Впрочем, тональность их совместному времяпрепровождению была уже задана изначально: они сидели в тишине, не зная о чем поговорить, и казалось, что даже не знали, как разговаривать друг с другом. Юра с какой-то ненавистью распиливал ножом стейк из рыбы на своей тарелке. А Айя то и дело капалась в салате, и все время гремела вилкой по тарелке, откладывая ее. Каждый раз вздыхала и нервно отпивала белое вино из своего бокала. Каждый раз смотрела на Юру, с которым даже брудершафт не получился — отказался пить, причем неважно с ней или без нее. Еще до подачи ужина Айя уже успела закатить ему скандал несколько раз. А вроде бы пустяки. Но похоже и это могло уже напрочь отбить не то что настроение, но и аппетит. Сначала она была недовольна тем, что он выходил курить. Потом тем, что долго колебался в выборе, разглядывая меню, видимо, показывая, что зря она вытащила его сюда. После ее раздражало то, что он не сделал один выбор с ней. И вот теперь еще одна причина раздражения — его телефон! Один Айя уже у него как-то разбила, бросив об стенку. Возможно, скоро придет конец очередному, но это пока не точно. — Юра, ты можешь хотя бы раз в жизни выключить телефон! — раздражается она. Юра сначала теряется, потому что был ошеломлен звонком, или вовсе ушел куда-то в себя. Он отвечает на звонок. Айя закатила глаза, глядя на него, и продолжила поглощать салат. — Да, Полин. Что случилось? Полин! Как? Полин, я еду! — доносилось до нее. Айя снова тяжело вздыхает, стараясь уже сдержать раздражение, чтобы не закатить сновый скандал на виду у всех (хотя и это ее не смущало). Она делает уставший от этого всего вид. Юра темнел, становился чем-то озадачен. Заметно заволновался. По мнению Айи, его ну никак совсем не должно было волновать то что там стряслось. Хотела было она ему это все выговорить, но не удержалась и ляпнула, глядя на его состояние, как только тот закончил разговор: — Что, твоя эта воскресла? — Дура! — проговорил он. Кинул раздраженно вилку в тарелку. Тут же подскочил со стула, схватил куртку и понесся на выход. От этого половина посетителей обернулось на них. Айя подперла лоб рукой и вздохнула. — Юра! Ты куда? Что на этот раз случилось, Юра? — прокричала Айка. Но того уже даже с его неторопливой походкой вразвалочку след простыл. И чуть ли не в тот же момент она увидела в окно, как он уехал в музыкальном сопровождении из визгов тормозов и возмущенных сигналов водителей на дороге.

****

Они втроем сидели на кухне. Полина пила уже какую по счету чашку чая, стараясь не поддаваться панике. Юра постоянно тер подбородок в задумчивости и переживал. Леша пытался адекватно все рассказать. Они пытались понять, что происходит, кому это нужно и как им вообще выйти из этой ситуации? — Мы хотели оформить опеку. Мы не стали пока загоняться с усыновлением. Решили начать с этого. Нас затаскали по инстанциям, у нас побывали дома, нам попортили нервы! Но нам сказали, что «все будет хорошо». А теперь они считают, что мы «не достойны воспитывать ребенка»! — говорит Леша. Сам снова хватается за голову, потому что это какой-то бред. — Мне кажется, они просто хотят получить деньги… Это единственная причина для отказа, которую я вижу. — сказал Юра, опустив голову вниз, — Вы же не маленькие. Понимаете, о чем я сейчас говорю. — Юр, ты издеваешься? — говорит Полина, мол, еще им не хватало деньги им подавать. — Блин. Юра прав! Полин, деньги бы им всунули, сейчас Димку уже забрали уже! Черт… — сказал Леша, снова тяжело вздыхает. Дальше Юра просто молчал, дергал скулами. А может он сейчас что-то сказал не то. Раз упустили, значит надо как-то действовать на законных основаниях. Правда, было непонятно как. Когда ты никогда не сталкивался с такими ситуациями в жизни, вообще трудно что-либо решить. — Ну найдите уже тогда эти чертовы деньги! — неожиданно для всех громко вспылила Полина. Сработало, как короткое замыкание. Девушка снова на грани истерики от непонимания, что делать. Юра сдержанно молчит. Похоже, все-таки перегнул палку со своей идеей. Леша присел рядом с женой, прижал девушку к себе и старался успокоить. Но это не действовало, потому что она и слушать ничего не хотела, пока Димка не окажется снова рядом с ними. Смириться со всем происходящим было просто невозможно. Когда у Полины зазвонил телефон, в душе у всех появилась малюсенькая такая надежда. Но звонила мама Полины. Ей ничего не говорили, стараясь не поднимать сильную панику. Решили сделать все сами, как взрослые люди. Приходилось врать, говорить, что у них все хорошо, а после разговора снова срываться на слезы. — Мы должны его забрать. Он не сможет там. Он не сможет там без нас, ребят…— говорит Полина, глядя на Лешу и Юру. Должен же быть хоть какой-то выход из этого! — У вас дубликаты документов, которые вы собирали? Или расписки, что у вас приняли документы? Какие документы? Когда? И так далее. — пытается рассуждать Юра. Леша кивает головой, мол, что-то есть. Тогда Юра продолжает, — Будем искать юриста. Димку нужно забирать, как можно скорее. То, что они там сами нарушили законы, это уже ясно. Но нам нужно выбраться из этого дерьма. Надо разбираться… Я в этом не силен, к сожалению. Впереди у них была ночь без сна. Они литрами пили чай и кофе, искали пути и выходы. Несмотря на вечер, успевали связываться с людьми, которые могли оказать хотя бы немного юридической поддержки и помощи. Помощника нашли. Теперь нужно было разобраться с документами, собрать все в кучу. Продумывать план настолько хороший план, как лучше забрать ребенка, чтоб вообще с ним никто не мог поспорить. У Юры много раз звонил телефон, но он и не подавал никакого виду и не отвечал Айе, которая по всей видимости искала его или хотела извиниться. Время было дороже. И его нельзя было упускать…

****

Компания детишек с интересом крутились вокруг новичка, который отличался от них. Было сразу видно, что мальчик не из проблемной или бедной семьи. Димка стоял растерянный и ничего не понимал. Почему он так всем интересен, что все столпились вокруг него? Почему у него попытались даже отнять любимую игрушку? Где его родители? Где Полина и Леша? Где дядя Юра? Почему никто за ним не приходит? Его заставляли поесть, но он отказался. Тогда ему сказали, что больше он еды не получит, потому что нечего переводить продукты. Мальчик снова ничего не понимал. Просто сидел в уголке, катал по паласу машинку. Димку переодели в какие-то потертые шортики, застиранную тысячу раз футболку. Его одежду выкинули, чтобы не отличался от остальных, хотя, он отчаянно сопротивлялся, говоря, что это ему покупала мама. — Маяковский, иди есть! Я кому сказала! Хватит изображать домашнего мальчика! — снова прикрикнула на него строгая тетенька, которая казалась ему просто огромной. Потом она и вовсе махнула на него рукой. Он закрывался от всех, не хотел ни с кем разговаривать и отвечать на вопросы воспитателей. Просто молчал. Вел себя, как ежик, распушив иголки. Его уже успели назвать психически ненормальным ребенком. И мальчик снова не понимал, а что такое психически и кто такие ненормальные? А кто все эти люди вокруг него? Он не знает этих детишек, он не ходил с ними в сад, это не его группа. На площадках детских около дома он с ними тоже не встречался. А кто эти злые тети? Малыши от 3-х до 5-ти с интересом разглядывали его, словно дворовые щенки, в стаю которых подбросили другого, отличного от них. — Не подходи к нашим игрушкам! Уходи отсюда, это наш дом! — отталкивали его дети всей своей кучкой. Димка крутил головой и обиженно смотрел на всех. Чем он не такой, как все эти дети? Почему они не берут его играть? Димка отличался от них. Он был не настолько задиристым, в отличие от этих мальчишек. Правда, они постарше его. Те, кто помладше, не лезут, а только наблюдают. — За мной мама и папа приедут и заберут меня отсюда! — достаточно твердо для детского возраста сказал Дима, когда его толкнули его в очередной раз и малыш свалился на пол. — Ты сирота! Никто за тобой не приедет! — снова твердит ему кто-то из ребят. Кто такой сирота? Почему они так на него говорят? Однозначно они обманывают его. — Не правда! Приедут! Они меня очень любят! У меня есть мама и папа Женя! — отчаянно спорит Димка, сидя на полу. — У тебя нет никого. Ты сирота! — продолжают утверждать они и смеются прямо ему в лицо. Такие маленькие, уже немного противные и наглые детишки, которые тыкали в него пальцем. Если бы Димка мог рассказать, что такое счастье, как его учила мама, то он бы им многое поведал, и они еще бы посмотрели, кто там лишний и с кем не нужно играть. — А еще за мной приедет Полина, Леша! И дядя Юра приедет! И он тут всем покажет! — утверждает Димка, поднявшись с пола, как стойкий оловянный солдатик. Они снова его толкнули. Малыш упал на попу на пол. Не выдержал заплакал. Вся толпа детей над ним засмеялась. Ему стало страшно от всего, что происходило вокруг него. Он помнил, как утром Леша и Полина собирали его в сад. Они вместе смотрели мультики, а потом пели песню в машине. Как Полина обещала его забрать и заехать с ним в магазин, выбрать Шарлику новую игрушку. А потом она почему-то не забрала, а пришли другие тети и увели его. И он все это время надеялся, что его ведут к Полине, а еще лучше, если бы его вели к маме и папе Жене, а его долго везли в машине, а потом выпустили здесь, как ненужного щенка. — Ребят, ну вы чего? Так нельзя! Вы же одна семья! Дима у нас новенький. Вы должны ему помогать. Нельзя так себя вести. — сказала молодая девушка воспитатель, которая тут же подлетела к ним, как наседка, и стала поднимать Димку с пола, поправлять ему одежду, стирать слезы. Это был единственный человек, который ему здесь пока что понравился. — А что он к нашим игрушкам лезет! — возмущались дети в ответ на ее замечание и снова тыкали Димку пальцами. — А давайте, познакомимся! — радостно сказала девушка, пытаясь наладить контакт с ребятами, — Дима, это Тимур, а это Сережа, это Антон, а это Миша. Вы примете его в свою команду завтра, когда все будем играть? Она нежно и заботливо держала Димку за руку. Но после этих слов ребенок не выдержал, вырвался и убежал. Какая команда? Какое завтра? За ним должна прийти Полина! Малыш кое-как настойчиво и отважно, пододвинул стул к подоконнику, залез на него и уселся в обнимку с любимой игрушкой в уголок, чтобы никто не трогал его больше. Обнялся с этим игрушечным котом, который был таким длинным и мягким. Прозвали они его с папой Женей «Батон». Он же вместе с мамой его и подарил Димке. Помнится, они решили пострелять в тире, чтобы выиграть игрушку. Женька сначала ржал над промахами Маяка, а потом решил ей помочь. Выиграли вместе симпатичного очень мягкого кота. Димка тогда бегал радостный с этим котом, носил его с собой, возил его с собой, спал везде только с ним. Однажды даже как-то чуть не засунул игрушку к Женьке в сумку гастрольную, и тот прокатался так 2 месяца. На вопрос: «Зачем ты это, Дима, сделал?», ребенок ответил, чтобы они с мамой не скучали по нему. А еще как-то Димка забыл этого кота в садике. Это была целая трагедия. Закричал вечером дома, что «Батона забыли! Батона забыли!», и сначала не дошло ни до кого. Думали, реально батон забыли купить в магазине. Сходили и туда. Димка все равно плакал, не хотел засыпать. Вспомнили про игрушку. Тогда Кулаков поднял на уши весь детсад вместе с охранниками, но всё же забрал кота, несмотря на то, что его самого хотели забрать в полицию за хулиганство. Так малыш теперь и сидел с Батоном, смотрел в окно на дождь. Ждал, что за ним, как в сказке, кто-нибудь приедет. И не хотел он никому верить. Эти дети просто ему завидовали.У них нет мамы и папы Жени. У них нет Полины и Леши. И дяди Юры. И Батона у них нет. А у него есть! Мальчик сильнее прижимал к себе игрушку. Он знал, что у него есть семья, и у него все хорошо, а еще его все очень любят и никому никогда не отдадут. Потом правда снова срывался на слезы. Но успокаивался, вспоминая слова Полины о том, что маме и папе бы не понравилось, что он плачет. Он сидел так долго и на него никто не хотел обращать никакого внимания, что погасили свет. Все ушли спать. А Димка сидел в полной темноте и ничего не боялся. Сидит как на своей волне. Воспитатели уговаривали его слезть и идти уже спать. У ребенка от этих просьб кружилась голова. Он просто сидел с игрушкой в обнимку, разговаривал с ней шепотом, видимо, делился тайнами. Смотрел на огни ночного города, который казался ему далеким. — Ты все не спишь? — раздался голос той самой воспитательницы за его спиной. Той самой, которая добрая. Но Димка даже не обернулся. Девушка обняла ребенка, стала поглаживать его по головке, нарушая все свои должностные инструкции. Здесь детдом — все равны, а значит нельзя уделять кому-то больше внимания. А она плачет почти. Пришла только, новенькая. — Я жду маму и папу. Они скоро приедут и заберут меня. Или Леша с Полиной и дядей Юрой заберут меня! И мы поедем домой на машине! А еще меня ждет кот Шарлик. — отвечает Димка. Девушка тяжело вздохнула. Сопереживала. Внутри все сжималось. Возможно, она уже прокляла этот чертов день на работе. Было очень тяжело говорить детям, что никто за ними не придет, чтобы не обнадеживать. Но когда ребенок о чем-то мечтает — это же просто замечательно. — Дим, сейчас все малыши спят. Тебе тоже нужно поспать. Уже поздно. Понимаешь, когда малыши не спят, они не растут. Ты же хочешь быть большим-большим? — уговаривает она его спуститься, поглаживая по спинке. — А я и так большой-большой! Меня папа Женя и дядя Юра сажают на плечи, и я большой-большой! — ответил Дима. Потом обернулся, посмотрел на девушку. Ребенок был каким-то грустным и замученным. А потом спросил, — А мои мама и папа скоро придут? — А давай, ты поспишь, а завтра проснешься, и за тобой обязательно придут. Я обещаю тебе! Ты же будешь хорошим мальчиком? — отвечает она, слегка вздохнув и немного улыбаясь. — А ты меня не обманываешь? — недоверчиво спрашивает Димка, глядя на нее. — Нет. Пойдем со мной. Малыш, я понимаю, что тебе очень тяжело. Но нужно немного поспать и все будет обязательно хорошо. Я верю за тобой обязательно приедут. Каждый из вас обязательно вернется домой. — сказала она. Димка посмотрел на нее своими карими, слегка сверкающими в темноте, глазами с густыми черными ресничками. Вздохнул. Похоже не убедила. — Я очень люблю своих маму и папу Женю и очень жду их. А может я плохо их жду, и поэтому они не приходят? Но я же не балуюсь, как те ребята! — размышляет Димка. Девушка не сдерживает улыбки, глядя на него. — Они тоже тебя очень любят. Не расстраивай их. Я думаю, мама бы тебя сейчас бы тоже укладывала спать. — говорит она. — И рассказывала сказку! — добавил Димка уже заметно веселее. — А хочешь, пойдем спать, и я тебе тоже расскажу сказку? Какую ты хочешь? — предложила она. — Интересную. — согласился Димка, улыбнувшись так, что вместе с глазами засверкали в темноте и его ямочки на щеках. Девушка улыбнулась и сняла его с подоконника. Мальчик, уверенно и ничего не боясь рядом с ней, взял ее за руку. Она повела его на место в спальню, где все детки уже спали. Уложив Димку и накрыв его мягким одеялом, она присела рядом начала читать ему сказку, практически шепотом, чтобы никто не слышал, кроме них двоих. Незаметно Димка уснул.

****

Найденный юрист сидел и изучал предоставленные ему документы на опеку над ребенком. Каспарян ходил из сторону в сторону, нервничая еще больше. Все тянулось слишком долго. Дико хотелось закурить, но в офисе он даже не мог себе этого позволить. Да и к тому же, он помнил про Полину. Она с Лешей застыла в ожидании. Он крепко сжимает ее руку, делает массаж, чтобы она не нервничала и держала себя в руках. — Документы корректные. Препятствий для отказа не вижу. — вынес вердикт мужчина, просмотрев всю папку с документами. Тут вроде бы должен послышаться вздох с облегчением. Но легче не становилось. — Егор, тогда какого черта они забирают ребенка без спроса?! — все также недоумевает Юра. — Я не силен в области опеки, потому что занимаюсь другими вопросами. Если, как они утверждают, был отказ, то он должен был прийти ребятам в виде заказного письма с официальной бумагой о получении и доставки. Все не происходит просто так. В любом случае, после этого вас должны были вызвать. Сейчас мы видим отказ на словах, а он, с юридической точки зрения, не действителен. — пояснил Егор. — Так, все, поехали за Димкой! Мне надоело ждать. — вскакивает с места Полина уже готовясь рвануть, но Юра усаживает ее на место, мол, потерпи, успокойся. — Знаете, мне в последнее время ничего не присылали и никакие извещения не приходили. Только квитанции за коммуналку и извещения о посылках. Почтальонка у нас даже иногда мне звонит, если что-то нужно получить прям срочное или серьезное. — говорит Леша, не понимая, как это вообще могло так быть — отказ нет, но он как бы есть. Егор кивнул головой, что понимает. — Егор, нам-то что делать?! Мы не можем оставлять ребенка там…— говорит Юра. — Понимаете, сейчас такая система складывается в нашей дерьмовой жизни, что опека очень часто, с целью заработать, передает в детдом информацию о детях, которые остались без родителей, или же даже детские дома имеют свою некую базу таких детей. Вот вашему мальчику еще нет 4 годиков. Им на руку такие малыши, как он, и еще меньше. Их забирают с целью, чтобы их усыновили у них. Детдом и опека получают неплохие деньги или подарки за свои «услуги». К тому же, малыши легче приживаются в семьях. — объясняет Егор. Полина снова всхлипнула, но сдерживала слезы. Леша обнял ее за плечи. Егор считал, что сейчас единственный, кто не поддастся панике — это Юра, но тот продолжал свои похождения по кабинету. — Юр, да сядь ты уже посиди! Что ты ходишь туда-сюда, как маятник! — не выдержал Егор, глядя на него, пытаясь его успокоить. — Егор, хватит разводить демагогию! Ты обещал помочь решить проблему! — нервничает Юра. Курить нельзя, ходить нельзя, вопросы не решаются. Черте что! — Я не успеваю тебе даже ничего договорить! Поехали, забирать ребенка. — отвечает ему тот, начиная собираться. Они сразу же мигом все сорвались с места. По дороге еще раз обговорили план. Понимали, что Полину туда сейчас пускать было нельзя, идти кто-то более спокойным. Хотели взять Лешу, но решили, что он побудет с Полиной в коридоре и успокоит ее, поддержит. Решили послать Юру, мол, сойдет за адвоката со своей дипломатичностью. — Я сейчас пойду и все выскажу этой суке, крашенной! — снова порывается Полина, когда они приходят на место. Мужчины ее придержали. — Полина, вы побудете в коридоре. Мы разберемся сами. Юра побудет в роли моего помощника, как бы не показывая виду, что он с вами, и что он какое-то отношение имеет к мальчику. Чтоб без субъективности. — объяснил Егор. — Да не могу я ни сидеть, ни стоять, когда Димка там и я не знаю, как он там, что с ним! — возмутилась она. Леша усаживает ее на скамейку, пытается успокоить. Юра присаживается перед ней на корточки и мягко берет за плечи, глядя на нее, просит послушать его. — Полин, пожалуйста, побудь здесь. Не нужно лезть во все это. Одно твое слово, и мы вылетим отсюда всеми. Придется нанимать омбудсмена по правам ребенка, — потом говорит немного жестче по тону, — Взрослые дяди сейчас поговорят и во всем разберутся. Так понятно? , — потом, заговорив снова мягко, указывает на Лешу, -Ты сидишь с ней! И учишь правильно дышать и бороться с паникой! Приду проверю! — Вы мне, когда мы приехали на место аварии, тоже говорили: «Ты только не волнуйся, все хорошо будет». Ну что, Леш, Юр, хорошо?! Зашибись как хорошо! — вспылила Полина. Леша снова ее успокаивает. Юра ее будто проигнорил в ответ. Молча поднялся и пошел по-деловому, поправив пиджак. — Егор, пошли. — только кинул он. Тот заверил пару, что все будет хорошо и направился за Каспаряном. Далее все начиналось спокойно и тихо. Потом стала слышаться истерия директрисы, которую пытался заглушить тактичный Егор, как компетентный специалист. Потом там забасил Юра, что-то доказывая. Полина и Леша переглянулись друг с другом. Хотелось, что весь этот шум и гам не зря. Еще через пару минут открылась дверь и первым вальяжной походкой оттуда выходит Юра, а уже за ним Егор. - Идите за ребенком. Я не знаю, кто там влез у вас...Но это была подстава. Фамилию не назвали. Если хотите, можете это как-то подкрепить к расследованию аварии, или написать еще одно заявление. Так-то...за административное сойдет. - поясняет Егор. Леша и Полина тут же вскакивают с места. Пара аж вздохнула с облегчением и не сдержали улыбки. Сразу же понеслись за Димкой вслед за Егором, который был уже в курсе куда идти. Юра один слонялся по коридору и, как только проводил их взглядом, ушел курить на улицу. Ребята заходят в нужную игровую. Егор тактично, показывая документы, объясняет все воспитателю. Леша крепко сжимал Полину за руку от ожидания, и они будто бы тряслись вместе от ожидания. И вот уже спустя несколько минуток, которые казались вечностью, к ним на встречу бежал Димка с возгласами: «Ура! Полина! Леша! Я же говорил, что за мной придут!». Полина не сдержала слезы. Это маленькое существо кидается ей в объятия, крепко обнимает ее, будто бы от страха. Тянется обнять Лешу. Кажется, сейчас сам расплачется от того, что ему было страшно. Полина заботливо, нежно целует его в щечки, носик. — Как же мы соскучились. Мы чуть с ума не сошли! Мы испугались! Ты мой хороший, котёнок. — приговаривает она, глядя на него. «Котенок». Это так грело всех и ребенок так довольно улыбался. Полина называла его так же, как Маяковская. Димка постоянно что-то говорит без умолку. Егор пытался добиться, чтобы вернули одежду ребенка, но ее так и не нашли. Леша надел на него свою толстовку, чтобы вынести его как-то на улицу, не дав ребенку замерзнуть на улице в октябре. Они еще посмеялись все вместе, как она на нем висела с ног до головы, закрывая его капюшоном, как маленькое приведение. Пока они шли на выход, Димка всю голову пробил им вопросом: «Где дядя Юра?». — В прятки играет. — шутит Леша, который нес на руках это босоногое чудо. В коридоре Юры нигде не было. Оказалось, он все курил на улице, стоя на порожках, заметно нервничая. — Дядя Юра! — наконец-то донеслось до него. Юра тут же обернулся. Сразу же выбросил сигарету, даже не докурив ее. На его лице появилась улыбка. Он взял у Леши ребенка на руки, заглянул под капюшон, и увидел довольную детскую мордашку. — Привет! Как ты нас напугал! — говорит Юра. — А ты по мне скучал? — спрашивает Димка, улыбаясь ему. — Скучал, скучал. — ответил Юра. Взял его на руки от Леши. — Я тоже! Я знал, что ты приедешь! — сказал Димка и обнял его, прижавшись. Теперь малыша накрыло всего этой толстовкой. Правда Леша теперь немного мерз в футболке и кожаной куртке. Пришлось уже сесть в машину, чтобы никто не заболел. Они снова возвращались по домам. В машине слышался детский безудержный смех Димки, который сидел на коленях у Леши прятался в одежду вместе со своим Батоном, а потом внезапно выглядывал и пугал всех. А потом и вовсе уснул у Леши на руках, не выдержав легкой дороге. Но зато всем становилось немного легче. Все снова хотя бы немного счастливо смотрели друг на друга. От всего этого становилось хоть немного легче.