Летаргический сон: Жизнь После

Когда Леша вернулся домой с репетиции, его сразу же встретила Полина, которая была какой-то суетной и немного будто взбалмошной. Она куда-то явно собиралась. Но тем не менее девушка сразу же подскочила к нему. Она обняла мужа, крепко прижалась к нему, склонив голову на его плечо. — Привет! — шепчет она ему. — Привет! А ты куда собралась? — говорит Леша и поцеловал ее в губы. Полина несколько минут так молчала, но ее взгляд явно показывал, что она что-то ему должна сказать. — Леш, мне как-то неспокойно. Хочу поехать к Женьке на квартиру. Не знаю, может пожить там. Посмотреть. Мне что-то не дает покоя, а я не могу сказать что именно даже самой себе. В последнее время так все навалилось, то эта гадалка, то потом этот чертов Юра со своим письмом. Я не знаю, Леш, кому мне верить. Хочу просто посмотреть квартиру, вещи… Я хочу попытаться что-нибудь понять. У меня ощущение, реально, Леш, что я ничего не знаю ни про кого… Я не знаю даже, как они жили! -говорит она, немного растерянно перед ним, потому боится, что сейчас Леша ее и от этой идее отговорит. Леше даже как-то сначала дико слышать, что Полина собирается уйти куда-то даже на несколько дней, потому что они очень привыкли друг к другу. Но хотел думать, что ей будет полезно побыть одной. Андреев обнял ее еще крепче, чтобы не допустить ее слез, целуя в висок. — Димку мама забрала. Если ты хочешь и можешь, забери его. Я подумала, тебя освободить на несколько дней вот так. — снова поясняет она немного волнуясь. — Успокойся. Если так будет лучше для тебя, то пусть будет так. — спокойно Леша. — Отвезешь меня? — спросила она, посмотрев на него с надеждой. — Конечно. — улыбается он. — Давай собирайся, жду тебя в машине. Он выходит из машины, забирая ее небольшую сумку, которую та решила взять с собой, на время, пока она там будет жить. Как только он сел в машину, лихорадочно достал из кармана телефон и стал писать сообщение: «Получатель: Юра Полина решила наведаться на их квартиру на несколько дней. Мы будем через полчаса. Не появляйся там. Сделай все так, что тебя там не было.» Он едва ли успел отправить сообщение и сделать вид, что ничего не происходит, потому что в машину пришла Полина. Пришлось ехать. Ответа так и не приходило. Леша надеялся, что тот успеет уехать до их появления. Андреев дал ему одни ключи пару дней назад, решив помочь, зная что ему негде жить. Айя по-прежнему тянула с квартирой. В последнее время было стойкое желание разобраться с ней самому, чтобы не морочила больше никому голову. Забыла все и освободила квартиру, потому что дальше ничего не будет. Юра же сейчас не хотел ничего совсем. — Я буду приезжать. Звони. И если что-то нужно тоже звони. И если, вдруг, тебе станет грустно или просто плохо, пожалуйста, тоже звони. — просит Полину Леша, когда они приехали. — Хорошо. — кивает она с улыбкой. Они сначала долго сидят в тишине, целуя друг друга на последок, а после Полина все же решается выйти из машины, попрощавшись с ним.

****

Как только она переступила порог квартиры на нее сразу же обрушилась пустота и эта дикая для нее тишина при встречи. Несколько минут Полина по привычке стояла на входе в прихожей, раздеваясь и поставив сумку на пол. Ожидала, что сейчас как обычно кто-то выйдет ее встречать. Обычно на нее сразу же обрушивались приколы Женьки с его неизменной улыбкой. Вслед за ним Маяковская бросала все свои дела и спешила вечно его опередить, буквально отталкивая его и бросаясь в объятия подруги. Полина вздохнула, осознав, что ничего не будет. Она медленно прошла на кухню. Такую светлую, чистую и уютную, как всегда, пахнущую корицей и кофе. Чем-то таким аппетитным. И было непонятно, то ли Полина вспомнила этот запах, то ли он до сих пор присутствовал там. Правда кухня теперь была очень пустой… В ней не хватало разговоров, смеха, вкусной еды, которую они вечно готовили для всей компании. Полина стоял, смотрела на стоящие кружки на подставке и вспоминала, как они сидели здесь все вместе, пили чай, разговаривали. Вспоминала, как Женька готовил ужин вместе с Маяком, а иногда она с Лешкой начинали помогать. Как тут между ними сначала ползал, а потом бегал Димка. И когда ребенок что-то стал есть с пола или во все лизнул его, то Полина с диким ужасом посмотрела на Маяковскую, мол, посмотри, у тебя ребенок пол облизывает! А та засмеялась и сказала, что все нормально, не переживай. Ребенок, ему все интересно. Полина смотрела на нее с таким удивленным лицом, что Женька еще долго напоминал про этот момент. Когда болтали они с Маяком о чем-то о своем, обязательно заходил из любопытства Женька. Юля злилась из-за того, что тот постоянно мешал им разговаривать. А он ее любил. Она пыталась вытолкать его из кухни. А он прижимал Юлю к себе, целовал. Если ей, хрупкой невысокой девушке, удавалось вытолкать его, крепкого мужика, за пределы комнаты, Женька упирался тапками в пол, цеплялся руками за притолоку, просил Полину спасти его, но Маяк была беспощадна. Полина постоянно над ними смеялась, особенно над Женькой, который знал все и обо всем, и какая бы тема не заходила, он вечно вставит слово. Если его все же выгоняла Юля, то он потом стоял и заглядывал с любопытной улыбкой в комнату, но если его замечала Юля, он обязательно говорил, мол, «тебе что хочется, чтобы я вел себя как обыкновенный муж, развалившийся на диване перед телевизором? Может мне еще бутылку пива в руки взять?». Девчонки смеялись. А Женька подходил, обнимал Маяка крепко, заставляя ту таять в его объятиях, смиряться и расплываться в улыбке. Полина прохаживалась дальше, осматривая все. Каждую вещь, каждый шкафчик успеет посмотреть. Сейчас нужно было просто вспомнить квартиру и привыкнуть к ней. Димкина комната была пуста без радости и умиления этих родителей за свое чадо. Полина так постоянно умилялась, когда с ребенком возился Женька, который вечно что-то спрашивал у Маяка, сомневаясь в своих действиях. Как каждый раз они забавно спорили о том, кто будет купать ребенка, потому Женька не засопротивлялся ни разу, а лишь наоборот «навязывал свои услуги». Юля все равно находила возможность контролировать весь процесс, постоянно комментируя ему: «И спинку ему потри получше. Кулаков, хватит играть уже сидеть в игрушки, купай ребенка! Зачем столько много пены? Ты взял полотенце? А ты помазал Димку молочком для тела? Каким? Как оно пахнет?». Она не боялась, нет, она просто пыталась ему помочь. И посылать в магазин его за детскими товарами она тоже не боялась. А тот брал с собой Полину, чтоб лучше разобраться. Полина зашла в комнату, которая сочетала в себе и спальню и гостиную сразу. Она помнит эти совместные посиделки на разложенных подушках на полу и эти теплые мягкие пледы. Они устраивались поудобнее всей компанией и смотрели фильм. Возможно даже ужасов. Умудрялись друг друга пугать в темноте, потому что кто-то вышел из комнаты. А однажды и вовсе, когда открылась дверь, они схватили в руки, кто что смог: Маяк хватала гитару, выставляя ее грифом вперед, Леша вооружился подушкой, Полина стояла с вилкой и ножом в руках. Женька ржал над ними. Но со страха, что квартиру могут ограбить, а любимую девушку похитить, он взял в руки вазу. Приближающиеся к ним чьи-то шаги нервировали всех еще больше. Но внезапно зажегся свет, и они увидели перед собой Юру и Славу. Два абсолютно невозмутимых, но в то же время удивленных человека, перед кучкой, вооружившейся странными предметами обихода. После этого вся комната наполнялась громким общим смехом. Девушка бродила по комнате и вглядывалась в каждую деталь. Внезапно с полочки рядом с телевизором упал листок. Полина сначала не поняла, что произошло, но потом обернулась, решив его поднять. Сначала она не поняла, что это за справка из медучреждения. Потом мимолетом подумала, что это очередная выписка после похода с Димкой к педиатру. И только утихомирим свое волнение до Полины дошло, что это была справка о беременности. По телу Полины пробежала мелкая дрожь, а где-то внутри образовался тугой комок, который не давал прокашляться и вздохнуть. Она пребывала в шоке от того, что Маяковская была беременная. 3-4 недели. Судя по дате на документе, вероятнее всего, они должны были, как раз об этом узнать всеми в тот самый день. У Полины наворачиваются слезы. Это было так больно, представить, что неродившийся ребенок погиб вместе с родителями. Она ничуть не сомневалась, насколько был этот малыш был желанным. Юля и Женька, наверняка, терпеливо молчали, как два партизана, скрывая свои эмоции, подбирая удачный момент для подачи этой новости. Юлия М.: Мы очень долго думали о втором ребенке. А потом столько же принимали решение завести второго ребенка (смеется). То притирались друг к другу, уживались, решали проблемы, то ждали, когда Димка подрастет. И периодически мы спорили о поле ребенка, об именах и об обязанностях. Кто-то скажет: " Зачем? У тебя же есть ребенок! Воспитывайте его вдвоем! Тем более Женька для него и так как папа! Куда вам второй ребенок?». Таких вопросов мне было задано очень много на работе, но я просто постоянно молчала, отшучивалась, мол все, решение принято, аист уже в пути, мы его ждем. Я была какая-то рассеянная в последнее время, несколько раз падала в обморок, меня постоянно тошнило, мутило, кружилась голова. Я и срывалась на всех. Женька вечно приводил меня в чувства и успокаивал. Другой раз, ушла из дома и забыла выключить утюг. Для полной картины оставила его на своем же платье. Слава Богу, пришел Женька после пробежки! Меня вечером отругал. Я тогда очень эмоционально восприняла этот скандал, будто меня из дома выгоняют! Он пол вечера пытался переубедить меня, чуть ли не ползая на коленях. Дурачки мы еще те! Евгений К.: Я вернулся домой со студии, где мы доделывали альбом. Я даже не думал, что Маяк уже дома. Я только успел зайти в квартиру, закрыть дверь, как меня тут же выбежал встречать Димка. — Ура! Мой папа Женя пришел! — радостно закричал он, как только увидел меня. Меня это все настолько радует постоянно, что я не смог не подхватить ребенка на руки. И пусть я чуть было не запутался в собственной обуви, но за то эта улыбающаяся мордашка сводила меня просто с ума. Я обожаю слушать его смех, когда подбрасываю его вверх. — Димон! — с улыбкой говорю я. — Мой папуля Женя! — сказал Димка, обнимая меня за шею. Боже! Если это не счастье, то что? — Кто тут соскучился? — спросил я, целуя его в щечку. — Я! — счастливо отвечает он, цепляясь за меня еще больше. Я чуть было не валюсь с ног в этом коридоре, спотыкаясь об собственную обувь. — Женя, ты дома? — послышалось мне от Маяка с кухни. Проверка связи. Если послышался грохот — Женя вернулся со студии, потому что по ее мнению я везде стучу, гремлю. Что угодно к услугам Юлии Маяковской! Я продолжаю разговаривать с Димкой, с улыбкой наблюдая за ним. Я действительно по нему очень сильно скучал. — Ну, рассказывай давай, как вел себя? Опять баловался? — спросил я. С забавной улыбкой отрицательно качает головой, делает невинную мордашку. Весь в меня. Я удивленно посмотрел на него и издал смешок. Где-то с кухни чувствовался запах вкусного ужина, и я стремился как можно скорее пройти туда. Нет, это, наверное, был слишком трудный день, и я слишком хочу есть. — А пойдем, я тебе покажу, какой я домик из кубиков! Пойдем! — уговаривал меня Димка и тянул за руку в свою комнату. — Давай, мы сначала пойдем к маме на кухню, а потом посмотрим твой домик. Я же соскучился еще и по маме. — ответил я с улыбкой. — Ну пойдем, папуль! — не перестает Димка тянуть меня, — Ну пойдем! — Жень! Поставь его в угол, если он не дает тебе пройти! Дима! Дай папе отдохнуть! — прикрикнула из кухни Маяк. Из комнаты выбежал перепуганный Шарль. За мгновение до этого послышался звук землетрясения дома из кубиков. Кот очумелыми глазами посмотрел на меня, типа он не виноват, и смотался на кухню поближе к еде. Я так понял, пал очередной «шедевр» Димы. — Слушай! Дим! А возьми Шарля играть с собой! Построй ему домик! Клиент сделал тебе заказ! — стараюсь я перевести внимание ребенка. — А у Шарика (не выговаривает немного букву Л) есть домик! — противится он. — А это у него домик для плохого настроения, а ты построй ему для хорошего. — прошу его я. М-да, вот мне только еще одного архитектора не хватало! Второго Славу я не вынесу! Но Димку, кажется, такая игра заинтересовала. Он уже во всю рвался из моих объятий, тем более, что он очень сказал так по-взрослому: — А можно я сам пойду, я ведь уже большой-большой! — Да, ты у меня большой-большой! — сказал я и чмокнул его в нос. Тот буквально выскочил у меня из объятий и убежал за котом в комнату. Дальше, я так понял, последовала «разъяснительная беседа» и «обсуждение проекта дома» с котом. Я наконец-то смог пойти на кухню к Маяковской, потому что ощущал, что она там чем-то сильно занята, что так и не вышла ко мне на встречу. Она крутилась около плиты, что-то готовила так, что вся кухня была объята этими ароматами. Я подошел и обнял ее за талию, прижав к себе. — Ну чего ты злишься? — спросил я, целуя ее в шею. Юля повернулась ко мне с улыбкой. Вжалась так в мои объятия, посмеявшись. Очень долго висела на мне. До тех пор, пока у нее что-то не стало пригорать. Тогда она засуетилась. Я снова ее обнял. Она пыталась вырваться, но я забрал все эти поварешки из ее рук и сказал: — Так, хватит тебе уже, пожалуй, на кухне стоять. — Да все уже готово. Садись ужинать. — ответила она, а сама суетится, выключая плиту. — Тогда я сначала пойду в душ, а потом ужинать! — предупредил я. — Я пока накрою на стол. — добавила она и поцеловала меня в губы. — Может пойдешь со мной? — спросил я, заигрывая с ней, разворачиваясь и направляясь в ванную. — Иди уже! Кулаков, не зли меня! — улыбается она, намереваясь замахнуться на меня полотенцем, но меня уже не было. Правда из-за своей спешки по дороге чуть не споткнулся об Димкины игрушки и громко не заорал. Как же хорошо, что я дошел до ванной и наконец-то смог расслабиться. Напрягало меня только одно: загремела посуда на кухне и что-то пронеслось по квартире в сторону туалета. Я понял, что Юле опять плохо. Если бы туалет и ванна находились в одной комнате, как в более старых квартирах, она, наверное, бы сломала дверь, вытащила меня из-под душа и прямо голым выставила за дверь, и сама еще там бы и закрылась. — Юль, все нормально? — прокричал я ей из ванной. Ответа не последовало. Она убежала обратно так же быстро, как и прибежала. Когда я вышел из ванной, она сидела пялилась куда-то в одну точку о чем-то сильно задумавшись и уйдя в себя, а рядом с ней уже убегал и сгорал кофе. — Юль, у тебя кофе сейчас сгорит! — тут же подскочил я вместо нее к плите и выключил ее. Господи, какая она у меня рассеянная бывает! Я налил ей в чашку кофе, подал ей. Я с ней разговаривал, а она меня будто сначала не слышала. Она стала очень сильно уставать. И когда у Юли в очередной раз закружилась голова, я усадил ее на стул и протянул ей воду вместо ее любимого кофе. — Ты как себя чувствуешь вообще? — беспокоюсь я. — Все нормально. Не переживай. — ответила она с улыбкой. И сказала она это таким тоном, будто уже подразумевая продолжение фразы. — Я беременна. — тут призналась она, глядя на меня. Меня переполняла такая радость! Я аж вспотел от волнения. У меня внутри все загорелось! Я тут же стал ее целовать, обнимать. Мне казалось, что я разгромлю сейчас всю квартиру. Я поглаживал ее живот, который хоть и не был заметен, но я то уже знаю, что кто-то внутри уже есть. И я буду ждать его появления! Целовал ее лицо, губы. — Я тебя теперь на кухню не пущу! К швабре не подпущу! В магазин одну не пущу! — говорил я на каждом поцелуе. Я видел, как у нее наворачиваются слезы. Я надеялся и верил, что это от счастья. Говорил ей, что она дуреха, и что это здорово. Я не отпускал ее из своих объятий. Я не мог поверить, что скоро у нас появится такое маленькое существо еще одно, которое будет бегать тут вместе с Димкой по квартире. Хотя нет! Мне сначала представлялось, как я, счастливый отец, забираю свое семейство из роддома. Пока я успокаивал ее, в комнату влетел Димка. — Мама! А Шарлик не хочет со мной играть! — надув губки сказал он. Ну прям как Маяковская, когда обижается на меня. Я засмеялся. Дети такие смешные. — Это все потому, что ты Шарлику уже надоел! — сказала Юля, глядя на него. — Пап, а почему мама плачет? Она же большая! Ей нельзя плакать. — спрашивает он и при этом переводит взгляд на меня. Я себя даже неловко почувствовал от взгляда этого клопа, который, как казалось мне, смотрел на меня так, будто я обидел ее. А плакать и волноваться ей действительно было нельзя. Я усадил его на колени к себе. Сижу, держу их в своих распростертых объятиях. Я был готов ему как-нибудь все это рассказать и объяснить, почему мама плачет, и что, мама очень счастлива, но Маяк показывала взглядом, что я обязательно что-нибудь сморожу не то, поэтому я загадочно молчал. — Димуль, садись с папой ужинать! — переводит тему Юля и целует Димку в щечку. Наше абсолютно счастливое семейство собралось за столом. Димке надо было помочь, разделать все на кусочки на ее тарелке. Маяковская хотела взять нож, но ее опередил я. — Вот родишь, и тогда посмотрим! А пока ребенка кормлю я! — говорю я ей с улыбкой. — Вот возьми и роди сам тогда! — сказала она в ответ, немного возмутившись. После этого мы рассмеялись. Димка быстро наелся и убежал играть. Мы остались с ней вдвоем на кухне. Я допивал чай. Юлька мыла посуду и параллельно собралась пить кофе, который часа не поняла зачем сварила. Я убрал от нее кофе вообще теперь, потому что посчитал, что ей нельзя. Также легкими движениями рук вытащил у нее из рук губку и тарелку, поцеловал и решил, что с этого дня я буду окончательно делать все сам. Вскоре мы сидели с ней рядом на диван. Она растянулась на диване с журналом, вытянув ноги, а я рядом, обняв ее. И почему-то даже в этот момент мне не хотелось включать телевизор, ноутбук, а хотелось просто быть рядом с ней и наблюдать за Димкой. Теперь я в ответе не только за нее и Димку, но и за малыша, которого мы теперь очень ждем.

****

Полина не помнила, как ее вырубило. До этого весь вечер она переживала из-за узнала. Возможно, если бы не ребенок, которого потеряла она сама, девушка бы восприняла эту новость не настолько эмоционально. Ей казалось, что она спала несколько дней. Голова была чумовая, глаза слипались от слез. Спустя минуту после ее пробуждения, раздался звонок в дверь. Девушка насторожилась, застыв на месте. Кого могло принести в пустую квартиру погибших друзей? Она все же поборола себя и пошла открыть дверь. Перед ней стоял Леша с пакетами в руках.Он обеспокоенно посмотрел на ее вид. Ведь обещала же, что будет легче. — Привет. — сказала она ощутимым осипшим голосом от слез. — Привет. — ответил он. Зашел в квартиру, поцеловав ее в щеку. Полине не успела опомниться, просто пошла за ним, немного ежась от холода. — А ты… — начала было она. — Я продукты привез. Я знаю, что ты никуда не выходила, и что тебе нечего здесь есть. — сказал он заботливо, выставляя еду на стол. — Леш, я не голодна. Не стоило. — сказала она. А Леша же только по одному ее взгляду видел, что не хочет из-за переживаний. — Полин, прошло 2 дня уже. Ты не отвечаешь на телефонные звонки, не звонишь. Что происходит? Я заволновался. Может вернешься домой? — беспокоится он. Полина в шоке от того, что почти 2 дня она пролежала в каком-то забытье. Она ходила по квартире и постоянно куталась в кофту Маяка, которую нашла в шкафу. Вязанная, свободная теплая, приятного бежевого цвета. Большая. Она очень любила ее, потому что в ней тепло и свободно. На кухне снова запахло едой, потому что Леша что-то разогревал. Снова создавалось впечатление уюта, дома. — Полин, иди ужинать. — позвал ее Леша. Полина пришла в комнату, присела на стул. Он поставил перед ней лазанью и овощи. Леша наблюдает за ней, заботливо пододвигая к ней тарелку и протягивая вилку. Хотел, чтобы погуляли все вместе, куда-нибудь сходили, но сейчас обеспокоенно смотрит, как она пытается расправляться с едой. — Прости, что я тебе не отвечала на звонки. Я нехорошо поступила. Просто мне было очень плохо. — начала она, немного покушав, но без явного удовольствия. Он понимающе смотрел на нее. Потом осматривается в комнате. Кивает головой, что понимает ее состояние находясь в квартире. Слишком много общего… И воспоминаний тоже. Полина будто бы потом что-то вспомнив, зарылась в карманах и вытащила листок, протянув Леше на стол. — Леш, я тут кое-что узнала… — начала она, положив листок с справкой на стол. — Что это? — немного насторожился он. — А тебе Женька ничего не рассказывал? — интересуется Полина. — Нет. А что случилось? — спрашивает он так же. — Маяк беременна была. Они ребенка ждали. — выговорила она тяжело вздохнув. Снова пыталась что-то есть, пока тот смотрел на эту справку. Ему стало не по себе. — Я помню, Женька в последнее время постоянно звонил Юле. Переживал за нее. Я ничего не спрашивал. А он такие странные вопросы иногда задавал, типа, а что я собираюсь подарить тебе, когда у нас родится ребенок. — вспоминает Леша с едва ли заметной улыбкой. По щеке Полины скатилась слеза, которую она тут же смахнула. — Справка за две недели до аварии сделана. А я дура даже в последнее время даже не спрашивала ее ни о чем. — вздыхает Полина. — Женька буквально бредил ребенком. А мы с ребятами все смеялись, мол, тебе что одного мало? — снова немного улыбается Леша от воспоминаний. Полина сначала улыбнулась. Потом снова опустила голову вниз, ощутимо сменив настроение и явно переживая. Леша понял ее без слов. Понял о чем она сейчас промолчала. Он встал, обнял ее ободряюще за плечи, поцеловал, и все так же сказал стоя с ней в обнимку. — У нас будет ребенок. Слышишь? Обязательно будет ребенок! Все будет хорошо. Не поддавайся слабостям, которые провоцируют у тебя подобные мысли. Мы не будем сдаваться! — Я постараюсь. — кивнула она. — Я тут подумал… Давай, доедай. И мы поедем домой. Не хочу тебя здесь больше оставлять одну. — сказал Леша, немного подумав. — Если тебе будет что-то нужно, ты захочешь что-то забрать на память или посмотреть, ты будешь сюда приезжать. Но не нужно здесь оставаться одной. Я не хочу, чтобы ты изводила себя, Полин, понимаешь? Она вздохнула. Долго сидела думала, поедая ужин. Но потом все же согласилась, кивнув головой. Убрали все на место, как и было, помыли посуду, поставили все по своим местам, будто опасаясь, что хозяева все же вернутся. Кофту Полина все же забрала с собой и так в ней и уехала. Не смогла расстаться с вещью.