Летаргический сон: Жизнь После

27.02.2015 Полина прогуливалась с Димкой и с улыбкой наблюдала, как мальчик бегал за птицами, которые приземлялись около его ног. Бежал на встречу этим голубям и иногда подпрыгивал за пролетающими чайками. Для Полины было безумным счастьем и успокоением наблюдать за тем, как резвится ребенок, как он смеется. Она просто медленно прохаживалась за ним. Потом он подбежал к ней, чтобы забрать у нее булочку, которую он специально припас в садике для кота и щенка. Но Полина его отговорила от этой идеи, сказав, что им нельзя такое кушать. Поэтому булкой было решено накормить птиц. Сама девушка медленно попивала купленный кофе, который так согревал ее в эту еще не теплую весеннюю погоду. — Ты не замерз? — спросила Полина с улыбкой, когда Димка прибежал к ней. — Нет! — довольно отвечает он. — Ну хорошо! — соглашается она. Девушка заботливо поправляет ему шапку, отдергивает курточку, чтобы было теплее, целует его в носик. И тут она услышала, что кто-то ее позвал. Девушка обернулась и очень удивилась такой встречи — перед ней стояла Айя. Что она здесь делала и как оказалась в этих краях было не понятно. Полина надеется, что не следила за ними или Юрой. Возможно, забирала какие-то свои последние вещи. Она упорно оттягивает свой уход из квартиры Юры, в надежде, что тот вернется и оставит ее. — Привет! А ты здесь откуда? — удивляется Полина от такой неожиданности. Увидев Айю Димка прятался за Полину. Он вцепился в ее руку и оттягивал ее, просясь гулять дальше. Контакт с Айей у него не задалось с самого детства, и до сих пор он чаще всего ее боялся. — Привет! Как хорошо, что я тебя встретила! — дружелюбно говорит та, чуть ли не обнимая девушку, как стародавняя подруга с которой давно не виделись. Потом смотрит на Димку, — Дима, привет! Тот и вовсе полностью теперь спрятался за Полиной и не хотел выходить. Полина вывела мальчика обратно и поставила рядом с собой, чтоб якобы он не баловался. Сама так же ошеломленно смотрит на Айю. А потом снова отвлекается на мальчика. — Димуль, держи булочку. Иди, покорми пока один птичек, а я поговорю с Айей, — обращается Полина к ребенку, — Только не убегай никуда и не прячься, как ты это любишь делать. Будь у меня на глазах. — Хорошо, Полина! — откликнулся он и убежал. Полине было дико, что рядом с ней находится Айя. Она привыкла, что вот так они обычно прогуливались с Маяком. Она помнила, как они болтали, следили за ребенком, как они смеялись, делали забавные селфи, переговаривались по телефону со своими мужчинами. Полина прикрыла глаза. — Полин, тебе плохо? — поинтересовалась Айя. Она глубоко вздохнула и вышла из воспоминаний. Снова переключилась на девушку. — Да, мы давно не виделись. — кивает Полина, но разговаривать с ней не спешит. Чаще всего им было даже не о чем поговорить. И сейчас тем не прибавляется. — Как Юра? — интересуется она. — Живет. — улыбается мимолетно Полина, и надеется, что та прекрасно понимает, что рассказывать она про него Айе точно ничего не собирается. — Какая прелесть! — усмехается она. Полина делает вид, что смеется, но ей не очень-то смешно рядом с ней. Шутка ее была тоже так себе. — А ты? Нашла себе квартиру? — интересуется Полина. — Да, что-то у хозяев там пока неполадки. Мне пока не передали ключи, но я на готове. Потихоньку пакую вещи, разбираюсь. Столько всего много! Ведь столько лет прожили! — отвечает та достаточно воодушевленно. — Смотри только лишнее не унеси. — проговорила Полина вполголоса, что-то рассматривая на дороге. Потом отпивает кофе. — Ты что-то сказала? — спрашивает Айя, вероятно услышав ее. — Нет, все хорошо. Так, ты что-то хотела? — спрашивает Полина. На самом деле ей бы уже очень бы хотелось закончить с ней разговор, потому что было сейчас даже немного обидно за Юру, зная выходки Айи, когда они находились всеми в одной компании, и глядя на самого Юру, который иногда буквально слонялся от нее без всякого интереса. — Да, я хотела поговорить с тобой. У тебя есть время, или вы уже уходите? — спрашивает Айя, стараясь ее заинтересовать хотя бы пока намеком на разговор. Полина ощутимо чувствует себя неудобно, ограничивать время, не может сказать, что мол, у тебя есть 5 минут. Просто пожимает плечами от растерянности. А Айя продолжает, — Полин, я знаю, это очень неожиданно. Но я должна тебе кое-что сказать… Это касается аварии и гибели Маяковской. Тебе никто не откроет глаза, кроме меня же! Полиция так вообще никогда работать не хочет… Полина смотрит на девушку явно недоумевая на что она сейчас намекает. Не понимает, хочет ли вообще это услышать или нет. Но никак не предполагает, что этот разговор перевернет все в ее жизни. Айя: Вчера я, когда была дома у Юры, решила проверить свою электронную почту. Все же я пока что живут там, и я имею право пользоваться его компьютером. Я увидела, что была открыта почта Юры. Но выйти из его аккаунта, чтобы зайти в свой, я быстро не решилась. Знаете, женское любопытство победило. Стало интересно с кем и о чем он переписывается. О чем думает? О чем он мне никогда не говорит? Я для него всю жизнь была чужая, и он никогда в жизни не будет изливать мне душу. Он лучше либо кому-то позвонит, хоть своей Джоанне в Америку. (смеется) Всех своих бывших пособрал! (смеется) Я к тому, что он лучше будет говорить о своих проблем с друзьями, но не со мной! Не со мной, живущей с ним считай 5 лет! И вот, как раз, на почте я обнаружила его письма близкому другу… — Полин, я хочу, чтобы ты понимала, что Юра не тот, каким ты его знаешь. Я хочу, чтобы ты посмотрела вот эти письма… — продолжала Айя, протягивая ей распечатки. Полина, сначала долго смотрит то на нее, то на письма в ее руках. Не понимает, к чему та вообще клонит. Как вообще связаны Юра и гибель ребят. При чем здесь его письма? У каждого человека есть письма друзьям. Все с кем-то общаются. Полина все же взяла из ее рук письма и с неким недоверием, посматривая на Айю, начала читать: «…Знаешь, самое тяжелое — это наблюдать ИХ вдвоем. Видеть, как ОН целует и обнимает ЕЕ вместо тебя, как дарит цветы вместо тебя. Видеть ЕЕ счастливое лицо рядом с НИМ. Слышать ЕЕ смех рядом с ним. Видеть ЕЕ любовь к нему. Представлять какой ОНА бывает наедине с НИМ по ночам. Мне было дико и тяжело видеть ЕГО вместо себя везде. Я сразу вспоминаю о нашем с НЕЙ прошлом, представлять наше настоящее. Я встречался с НЕЙ и думал, что лучше бы ОНА не появлялась в моей жизни снова. Мне хотелось постоянно быть с НЕЙ рядом. Это наркотик… Даже хлеще. ОНА манит, уводит за собой… Ты теряешь голову. Оставалось только завидовать им по-хорошему. Мы ж друзья… Я не мог отказаться от НЕЕ. Я не хотел терять ЕЕ рядом со мной. Это сложно передать словами…» « Я видел, что у них семья, что ОН и ОНА счастливы (я надеюсь, что она счастлива). Я схожу с ума, когда вижу ЕЕ! Лучше бы ОНА больше не появлялась в моей жизни! Потому что из-за нее приходилось раздваиваться и теряться в себя. Терять себя… И все это из-за НЕЕ. Я не могу ЕЕ забыть до сих пор. Я разучился жить одной жизнью, показывая, что я доволен, и у меня все хорошо. Я вру всем! Я вру сам себе! Я хочу быть с НЕЙ! Я хочу ЕЕ. ОНА сводит меня с ума! Я не могу остановиться. Я ненавижу момент ЕЕ нового появления в моей жизни. Тяжело видеть ЕЕ и не иметь полноценной возможности обнять, поцеловать, касаться ЕЕ, прижать к себе, насладиться запахом ЕЕ тела, волос. Не иметь возможности быть с НЕЙ наедине, когда этого очень хочется! Разговаривать постоянно с НЕЙ о том, что волнует тебя! Мне всегда было с НЕЙ легко и хорошо, но сейчас ОНА душит меня своим присутствием. Я не знаю, сколько это будет длиться. Хочется убить ИХ вдвоем, чтобы остановить все это. Но я так хорошо, отношусь и к Женьке, и к Юле, что не могу себе позволить себе это. И я не знаю, как сделать все так, чтобы никто ни о чем не догадался. Меня лихорадит рядом с ней, словно наркомана! Я не могу ее забыть… И, наверно, уже вряд ли забуду.» Полина стоит прикрывает рот рукой, чтобы сдержать себя. Чувствует, что ее дыхание перехватывает. Она пыталась трясти отрицательно головой со слезами на глазах, глядя на Айю, но это не помогало. Сейчас вывалился какой-то очередной бред, в момент, когда только все немного утихало. — У него очень часто было странное поведение. Он их на дух не переносил вдвоем. Он ее любил, а ты разве не замечала? Ты не знаешь его настоящего! Он с вами другой! — говорит Айя. — Я не верю! Этого не может быть! Он не мог! Нет! Юра не мог! Это же Юра! Ты ошибаешься! Вы все шутите надо мной? Ай, это не шутка! Ты человека обвиняешь! — недоумевала Полина с письмами в руках, а у самой слезы стекают по щекам. — Ну ты, подумай. Если что, я тебе могу еще кое что рассказать, показать. — говорит Айя, пожимая плечами, если что обращайся, поговорим. — Нет! Я не верю тебе! — качает головой Полина, — Нет! — Полин, я понимаю, насколько это тяжело принять. Мне очень жаль. — говорит Айя, потом ободряюще обнимает ее, мол держись, я с тобой, — Я пойду, мне нужно еще на работу заехать. Полина стояла в ступоре и даже не поняла, как та уже ушла. Вся голова была заполнена этим письмом и больше ни о чем не хотелось думать. Было ощущение, что она заглянула в очень личный дневник. У нее кружилась голова и начиналась тошнота, что она даже выкинула стакан с недопитым кофе. Стерла слезы, чтобы сделать вид, что она не плакала. Подошла к Димке, чтобы забрать его домой, пока тот был занят очередной игрой. — Дима, пойдем домой. Холодно очень, иначе ты заболеешь. Видишь, у меня уже глазки слезятся от холода. Пойдем, мой хороший. — говорит она Димке, забирая его и уводя за руку. — Пойдем! Там же Леша нас ждет, и дядя Юра! И Шарлик с Вольтом нас ждет! — согласился тот, взяв ее за руку, — А дядя Юра говорил, что мы еще пойдем с Вольтом гулять! — Вот пускай дядя Юра идет…и сам гуляет… С Вольтом. — вздыхает Полина, возвращаясь домой с ребенком. Когда они пришли домой, она уже успокоилась. Помогала Димке раздеваться и разуться, заодно сама снимала ботинки и пальто. Из комнаты доносилось какое-то наигрывание на гитаре и разговоры. — Полин, мы с Юрой в комнате. Вы вернулись? — прокричал Леша, услышав, что они вернулись. На имени «Юра» теперь она почувствовала, как внутри все сжималось в тугой узел. В ответ она промолчала. Даже терялась, что ей нужно сделать прямо сейчас и как вести себя с ним. Хотела повести себя как разумный человек, но в голове вспоминались строки из письма и ее снова продирало на эмоции. Димка как только освободился от одежды, первым понесся в комнату. Полина последовала за ним. Юра сидел что-то наигрывал там на гитаре, видимо, показывая Леши. Димка сразу же подобрался поближе к нему. Леша тем временем встал, чтоб обнять жену, тем самым поприветствовав ее. — Дима, иди в комнату. Мне надо поговорить с Лешей и дядей Юрой. — объявила Полина, достаточно строго для ребенка. Потом обращается к Юре, — Не трогай ребенка! Пусть выйдет из комнаты! — Дим, иди с Вольтом пока поиграй. А мы здесь поговорим, и ты вернешься. — говорит Юра мальчику, который уже во всю заинтересовался гитарой. Но все же послушался, услышав еще раз замечание от Полины и ушел. — Полин, что случилось? У тебя все нормально? — обеспокоенно спрашивает Леша, видя, что с ней что-то не то. Юра сначала старался не обращать на нее внимание, сбросив все на то, что у Полины не задалось настроение. Поэтому хотел уже снова заняться гитарой, не слушая ее, или же стараясь параллельно вести беседу. Полина долго держится, глядя на него, но потом все же выпаливает: — Юр, как ты мог! Почему ты постоянно врал! Я верила тебе! Я ценила всегда твое отношение к нам и к ребятам! Как ты мог! Это подло! — Ты о чем? Полин, давай ты спокойно объяснишь, что случилось. — спокойно говорит Леша, глядя на ее потрясение в глазах. Они вдвоем вообще не понимают, что произошло и в чем Полина так яростно сейчас обвиняет Юру. Хоть Леша, где-то в глубине души предполагал, что могло выясниться, и из-за всех сил надеялся, что это хотя бы оно самое, но все было гораздо серьезнее… — Ты сделал так, что они погибли! Ты сделал все, чтобы их не было! Он ненавидел их! — указывала Полина на Каспаряна пальцем. У нее снова наворачивались слезы, — Кто ты такой, чтобы решать за людей, сколько им жить! Чего ты добился, Юр? Я не ожидала от тебя такого! Мне рассказали, спасибо! — Полин, подожди, это какая-то чушь! Кто тебе что сказал? Ты не можешь так взять и обвинять Юру! Пожалуйста, извинись перед ним! — пытается отдернуть ее Леша, чтобы как-то сгладить ситуацию, — Давайте, вы просто сядете и поговорите, Полин. — Полин, я не знаю, кто тебе там, что наговорил, но… — начинает Юра, но она не слушает его. И хоть он снаружи был абсолютно спокоен, было очень сложно представить, что творилось у него внутри, и насколько слова Полины сейчас начинали отзываться в нем. — Ты сделал так больно, что у тебя сейчас ни одна мышца не двигается на твоем лице! Эти двое любили друг друга! Зачем ты с ними так поступил! Ты вошел в доверие ко всем: ко мне, к ребенку, к Леше! Ко всем! Чтобы на тебя не подумали, да? Я могу тебе даже освежить память, если ты вдруг не помнишь ничего! — говорит она, сама кинула ему эти распечатки писем, которые приготовила из сумки. — Полин, это какая-то ошибка! Ты не так все поняла! Это мои письма, но это все не так! Полин! Давай ты меня выслушаешь, пожалуйста! — просит Юра, читая эти письма, хотя уже приблизительно догадывается, откуда они могли взяться у девушки, — Полин, да я бы не смог этого сделать! — Я ничего сейчас не хочу слышать. И от тебя я ничего не хочу слышать. И видеть я тоже тебя не хочу. Я не хочу, чтобы был с нами, чтобы ты был с ребенком! Я ничего не хочу! Пожалуйста, уходи. — продолжала Полина. — Полин, это просто кто-то решил подшутить над тобой. Полин! Давай, просто спокойно поговорим! Дай ему шанс! — просит Леша, придерживая ее за руку. — Леш, посмотри, ты как мужчина поймешь все. Не надо меня успокаивать, пожалуйста! — говорит Полина. Сама девушка выхватывает эти письма из рук Юры и отдает их Леше. — Пожалуйста, убирайся из нашей квартиры! Забудь! Я не хочу тебя видеть… Пожалуйста, Оставь нас в покое! Мне больно видеть тебя, Юр. — просит она со слезами. Леша не мог сказать ни слова после прочитанного. Что все настолько глубоко могло зайти он даже не предполагал. Сейчас больше всего он переживал за Полину, которая была очень расстроенной и обиженной, за Димку, который влетел сейчас в комнату и был напуган этой ругань. — Юр, прости. Тебе лучше уйти. — попросил он, не выдержав. Ему было трудно это сказать. Юра не сказал ни слова. Просто спокойно, встал, собрал вещи. Куда ему только пойти он, конечно, не знал, но был уверен, что что-нибудь придумает. Димка много раз кидался за ним и плакал, просил не уходить, но Полина всячески отводила ребенка от Каспаряна, не давая им даже попрощаться. — Пока, малыш! — говорит Юра напоследок. Потом смотрит на Полину с Лешей, и со вздохом добавляет, — Пока… После этого за ним закрывается дверь. Димка плачет еще сильнее на руках у Полины. Она пытается его успокоить, но тяжело делать это из-за того, что сама сама вся горит внутри каким-то огнем революции. Леша постоянно перечитывал письма и никак не хотел принимать весь этот поворот.