За кулисами

У Мадж светлые пушистые волосы и блёклые голубые глаза. Она каждый день смотрит на себя в зеркало и хочет думать, что симпатичная. Иногда она заплетает волосы в косу и мажет их грязью, чтобы они казались темнее (а если не включать в комнате свет, то кажется, будто она совсем шатенка). И тогда ей проще представить себя рядом с Гейлом Хотторном. Ей проще представить, как он обнимает её за талию и целует в висок, шепча нежности прямо в ухо. Мадж хочется верить, что будь она хоть капельку похожа на Китнисс, то Гейл полюбил бы её. Но надо быть честной — у них с Китнисс нет вообще ничего общего. Мадж читает запрещённые романтические книги и мечтает, как однажды Гейл забудет Китнисс и увидит, какая она, Мадж, красивая. Как заклинание повторяет фразу, которую скажет ему когда-нибудь: «я всегда знала, что мы будем вместе». Но «когда-нибудь» всё не наступает. После того, как Мадж принесла для него лекарство, Гейл, кажется, стал относиться к ней лучше. Ещё чуть-чуть и он наверняка увидит, как сильно она его любит и полюбит её в ответ. Он даже здоровается с ней при встречах и иногда улыбается. Мадж даже может позволить себе заходить к нему в гости, чтобы поинтересоваться, как его самочувствие. Не часто, раз в несколько дней, но и этого ей достаточно. Подготовка к Квартальной Бойне в самом разгаре, вокруг только и слышно, что о Китнисс и Пите и их любви, покорившей мир. Мадж смотрит каждый выпуск, чтобы вновь и вновь убеждать себя в любви победителей, чтобы видеть, что Китнисс не нужен Гейл. Мадж еле сдерживает слёзы, когда в очередной раз Гейл лишь холодно на неё смотрит и кивает из вежливости. Она думала, что сегодня особенно красива — в голубом платье в цвет глаз и распущенными длинными волосами. Но она не Китнисс. Когда на последнем интервью у Цезаря, Пит говорит о свадьбе и беременности Китнисс, Мадж понимает, что это её шанс. Она заметает в самый угол сознания, что возможно это всё неправда, и собирается к Гейлу. Заплетает волосы в косу и мажет их сверху чёрной краской, надевает недавно купленные штаны и отцовскую рубашку. Долго-долго стоит перед зеркалом, сравнивая, убеждая, надеясь. Мадж вылезает в окно и бежит к дому Гейла; заглядывает в окна — его нет — и идёт в единственное место, где ещё может его найти. В старый дом Китнисс. Она легонько стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, заходит. Гейл действительно здесь: сидит перед телевизором и со злостью втыкает нож в столешницу. — Гейл, — тихо зовёт Мадж севшим голосом и неловко переступает с ноги на ногу. Гейл поворачивается, и с его губ слетает едва слышимое: «Китнисс?», но спустя мгновение он осознаёт свою ошибку, и Мадж видит нескрываемое раздражение в его глазах. — Зачем ты сюда пришла? И что… и что ты вообще с собой сделала? Что с твоими волосами? Откуда эта нелепая одежда? Неужто надоели голубые платьица? Гейл злится и даже не пытается это замаскировать. Мадж становится мишенью для выплеска гнева. — Я… я думала тебе нужен… друг. — Друг?! Ты-то?! — Гейл вскакивает со стула и подходит близко-близко, наклоняется так, что их глаза оказываются на одном уровне. — Долбанная папина дочка, как же ты мне надоела со своей добротой! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, как ходишь по пятам и вздыхаешь?! Мадж всхлипывает и делает шаг назад. Это совсем не то, что она ожидала, она боится такого Гейла Хотторна. Ей хочется убежать, но тело становится ватным, непослушным. — Как же я тебя ненавижу! Думаешь, что вымазав волосы и надев штаны, станешь похожа на неё?! Никогда. Слышишь?! Никогда. Так что ты хочешь от меня?! Мадж продолжает судорожно всхлипывать и уже не может сдержать слёз. — Я всего лишь… Гейл внезапно ухмыляется и тянет Мадж на себя. Хватает одной ладонью за задницу, а второй за грудь, сильно сжимает и шепчет с нескрываемой злостью: — Или ты хотела этого, папина дочка? Мадж истерично качает головой и пытается оттолкнуть его руки. Нет-нет-нет-нет-нет. Гейл вытягивает её рубашку из-за ремня брюк и разрывает хлипкий замочек. Молния штанов отлетает с приглушённым звяканьем. Мадж хочется закричать, чтобы он прекратил, но тело не слушается, и она лишь испуганно качает головой. Гейл тянет её к столу и одним резким движением бросает её на столешницу. От неожиданности Мадж бьётся затылком и чувствует пронзительную боль, перед глазами начинают расплываться разноцветные круги. Она чувствует, как Гейл стаскивает с неё штаны и трусы и разводит в стороны ноги. Боль от проникновения такая сильная, что Мадж не может сдержать крик, судорожно пытается сжать колени и отбрыкивается изо всех сил; но эти попытки слишком слабые. У Мадж уже совершенно не осталось слёз и рыдания сухие, разрывающие горло. Она сидит на столе и пытается натянуть на себя полуразорванную одежду. — Лучше бы ты не приходила, — глухо говорит Гейл, избегая на неё смотреть. — Мне жаль, что так вышло, папина дочка. Надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь. Мадж его не слышит. Беззвучно повторяет зазубренное, отпечатанное в мозгу «я всегда знала, что мы будем вместе» и думает, что в книгах почему-то всё по-другому.