Трофей для победителя

      Небо было покрыто неприятными на вид грязно-бурыми тучами — наверное, их сделал такими вредный смог из фабричных труб. Вполне возможно, что скоро тут не будет ни дыма, ни заводов… а может, даже и людей. Сидя в безопасном тепле трейлера, Том в сотый раз перепроверил патроны в пистолете, пытаясь занять себя хоть чем-то. Внутри у мужчины созревало неприятное предчувствие. Вроде бы все было спокойно, и до этого жалкого городишки болезнь пока не добралась, но Тому все равно было не по себе. Этот несчастный мир в очередной раз начал выть и кататься в агонии, захлебываясь собственной кровью, и потерявшие человеческий облик люди, больше напоминающие бродячих собак, сбивались в стаи, остервенело перегрызая глотки чужакам за малейшие блага, помогавшие хоть на секунду почувствовать себя на коне… А ведь ученые обещали, что планета больше никогда не столкнется с цереброидами! Обещали стабильно раз в несколько десятилетий, и когда люди наконец начинали им верить — эпидемии опять начинались в самый неожиданный момент! — Черт бы все побрал, — пробормотал Том, обращаясь непонятно к кому. У него не получалось собраться. Этот город ему категорически не нравился. Чтобы отвлечься от тягостных раздумий, стоило вспомнить, кто в этой шайке самый сильный и свирепый пёс, и для этого нужно было не так много… Стоило только выйти на улицу, как на зубах начал скрипеть песок. Но главарь банды не обратил на это внимания — сделав холостой выстрел в воздух, он привлек внимание остальных, и те, оставив свои обыденные занятия во время привала, собрались вокруг Тома. — Вперед, — коротко приказал он, показав направление вытянутой рукой.       Обшарпанное кирпичное здание, будто возведенное пьяными строителями, судя по его кривизне, отличалось от других только неоновой вывеской, на которой не горела половина лампочек. Не бог весть что, но лучшее место для старого доброго грабежа в этой дыре вряд ли бы нашлось…

***

— Ааааа! Не убивайте, не убивайте! Ааааа! Я ведь всего лишь официантка!.. Девушка с симпатичной мордашкой, но явно обделенная умом и инстинктом самосохранения, визжала, как резаная, с ужасом уставившись на дуло револьвера, упирающееся прямо в ее пышную грудь. — Ты заткнешься сегодня или как, сучка крашеная?! — парню, взявшему ее на мушку, явно не улыбалось слушать эти вопли, и он уже занес свободную руку для удара, но за спиной раздался ледяной голос босса: — Я тебе сам сейчас заеду, понял? — и, проходя дальше, Том бросил: — С побитой рожей мы ее дорого не продадим. Пакуй уже.       Все шло как нельзя лучше. Пока одни выносили технику и ящики с алкоголем из складских помещений, а другие брали в заложники людей — как персонал бара, так и посетителей — Том, находясь в гуще событий, одновременно был и простым пассивным наблюдателем. Все закончилось довольно быстро. Когда мужчина оказался в разгромленном помещении один, на него вдруг нашло озорство. Случайно уцелевший в перепалке бокал, стоящий на барной стойке, разлетелся на осколки с одного меткого выстрела. Это был своего рода завершающий штрих. Для полного счастья оставалось лишь с пафосным видом дунуть на пистолет, словно в дурацком вестерне доцереброидных годов…       Но что это? Наверное, Тому просто показалось. А может, он действительно услышал испуганный вскрик? Поколебавшись немного, он подошел к стойке и заглянул за нее. И увидел пару человеческих стоп, обладатель которых бессовестно прятался здесь все это время… — Так, а ну вылезай! Я тебя вижу! Быстро вылезай, мать твою! Последний заложник оказался, мягко говоря, совсем не тем, что Том ожидал увидеть в этом вонючем клубе. Будь это существо полностью одето, главарь сказал бы, не задумываясь, что перед ним девушка — но на нем были лишь до неприличия короткие джинсовые шорты, и его плоская грудь прямо говорила, что это парень. Высокий, худой парень с длинными черными волосами, сейчас растрепанными едва ли не до состояния вороньего гнезда, и огромным количеством косметики на лице. Серьга в его проколотой брови тускло блестела при свете оставшихся ламп, а внизу живота, едва-едва прикрытая поясом шорт, виднелась причудливая татуировка в виде черной звезды… Том никогда не видел ничего подобного. Он всматривался в неожиданную находку жадным взглядом, будто стремясь впитать в себя его облик до мельчайшей детали, а тот в ответ глядел на него с нескрываемым ужасом — должно быть, сильно испугался, когда началась стрельба. А ведь Том мог просто уйти, не заметив его! — Вперед, — приказал он, показательно взмахнув пистолетом, и пленник, осторожно переступая босыми ногами через осколки и мусор на полу, пошел за ним. Настроение Тома взлетело до небес, и улыбка тронула его губы вместе с мыслью: "Пожалуй, этого я возьму на заметку"…

***

      Начало холодать. Близилась ночь. — Что, с пленниками хотите разобраться, босс? — встрепенулся сегодняшний дежурный, увидев приближающегося Тома. — Так ведь поздновато уже, темнеет… — Я не за этим, — махнул рукой мужчина. — Открывай! Железные двери со скрипом разошлись, и дежурный, вытянувшись по струнке, стал ждать, когда Том закончит и можно будет снова запереть пленников. В темноте было мало что видно. Продвигаясь вглубь кузова, Том буквально чувствовал на своей коже множество уставших, испуганных, ненавидящих взглядов… Вот он! Накрашенный парень обнаружился сидящим в самом углу. — Иди за мной. Вскинув голову, юноша подобрался, прижимая колени к груди, и следом за этим из его уст прозвучали слова, которые главарь банды ну никак не ожидал услышать: — Пошел ты! Его собратья по несчастью испуганно ахнули. — Тебе что, жить надоело?! — истерично вскрикнул кто-то, и Том не мог не согласиться с ним. — Если ты, хмырь, думаешь, — голос бунтовщика с каждым словом становился все громче, — что можно добиться от меня послушания, запихнув в загон, будто какого-то барана, то ты ошибаешься! Никуда я не пойду, вали отсюда! Как ни странно, Тома эта ситуация только позабавила. — Не пойдешь, значит? — протянул он. — Именно! — не будь у дерзкого парнишки связаны руки, он бы, наверное, показал средний палец, с него бы сталось! — Ну, воля твоя, не пойдешь — значит, я тебя понесу… — флегматично сделал вывод Том и, одним движением закинув юношу на плечо, будто мешок с картошкой, направился к выходу из грузовика.       Шокированное молчание "мешка" довольно скоро сменилось отборным матом и попытками ударить мужчину всюду, куда только можно попасть, когда ты находишься в таком незавидном положении, но последнему это было, как слону дробина — насвистывая себе под нос, он шел к трейлеру, не обращая внимание на подчиненных, которые провожали странную процессию удивленными взглядами и перешептываниями. Кое-кто отпускал и сальные шуточки. Дверь закрылась, и Том остался наедине со своей добычей. Поставив парня на ноги, он сел на кровать и вытащил короткий кинжал из чехла на поясе. Заложник испуганно попятился назад. — Ради всего святого! — поймав его за руку, Том взмахнул ножом, и перерубленные одним ударом веревки упали на пол. — Ты что, думаешь, я тебя тут резать буду? — А что, разве нет? — огрызнулся юноша, потирая красные запястья. Том тяжело вздохнул. — Тааак… Ну, давай хоть познакомимся ради приличия? Я — Том… — Ну, Биллом меня зовут, — раздалось сквозь зубы в ответ, и Билл демонстративно развернулся к нему спиной. — И сколько тебе лет? — такая пренебрежительная манера общения уже не веселила, а раздражала. — Восемнадцать… почти. — Значит, так, Билл, без малого восемнадцати лет отроду… Как я понимаю, ты был в том баре шлюшкой мужского пола?       Собственно, об этом можно было и не спрашивать. Что еще мог делать парень с подобной внешностью и с таким откровенным нарядом в захудалом ночном клубе? И не то что бы Том осуждал этот вид деятельности — в конце концов, каждый выживает, как может — просто хотелось бы прояснить этот вопрос окончательно... — Да как… да как ты!.. — Билл резко повернулся обратно, и мужчина поразился тому, сколько гнева было на его лице. — Не смей так говорить обо мне! Я не тот, за кого ты меня принимаешь! Я не шлюха… — юноша вдруг поник и добавил совсем тихо: — Я просто стриптизёр… — Ха! — Том с размаху хлопнул ладонью по колену. — А ты думаешь, есть большая разница? Билл не нашелся, что на это ответить. Обняв самого себя за голые плечи, он смотрел в пол, беспокойно кусая губы, а Том, глядя на него, испытывал странный диссонанс. Это был просто смазливый мальчишка из низших слоев общества — сколько людей такого сорта он перевидал, и что еще в них можно найти притягательного, кроме пары-тройки физиологических отверстий, ну и у самых приличных экземпляров — лица, на которое перед совокуплением можно не надевать пакет? Но этот… этот был другим. Том не знал, как объяснить это чувство, но почему-то был уверен, что такие пленники попадаются на пути не каждому бандиту. — Подойди ко мне. Немного поколебавшись, Билл сделал шаг вперед. Встав с кровати, Том приблизился к нему вплотную и, заглянув прямо в глаза, провел подушечкой большого пальца по напудренной щеке. — Эта косметика… — голос главаря был хриплым от обуревающих его эмоций. — Так по-женски… мне нравится. Легкий толчок — и Билл оказался лежащим навзничь, и его длинные ноги свисали с постели. — Что ты делаешь? — испуганно спросил он, приподнимаясь на локтях. — Тшшш… Терпеть уже не было мочи. У Тома внутри, да и не только, все звенело от напряжения. Он до безумия хотел трахнуть этого малолетнего стриптизера. Вот так просто… — Боишься меня? Зажмурившись, Билл отвернулся от него и быстро закивал. — Спокойно, спокойно, — мужчина пытался говорить так убедительно, как только мог. — Я не собираюсь причинять тебе вред… конечно, если будешь вести себя хорошо. Может, для тебя это прозвучит абсурдно, но жизнь подкинула тебе счастливую карту… Реакцией на это вполне предсказуемо стал саркастический смешок. — Ты что, серьезно? — Вполне…       Том не привык разводить долгих церемоний с теми, кого собирался иметь. Но тут был случай особый. Нависая на вытянутых руках над Биллом, он с удивлением понял, что хочет поцеловать его. А такой чести мало кто на его памяти удостаивался… Мальчишка не сопротивлялся, но и не отвечал — он просто позволил Тому осуществить желаемое. И лишь пальцы, изо всех сил сминающие ткань постельного белья, говорили о том, что пленник еще жив. — Дорогой мой не-шлюха, а ты в курсе, как заканчивают мальчики и девочки, которые занимаются тем же, что и ты? Билл ничего не ответил. — Хотя, — одернул сам себя главарь, — лучше тебе не знать, а то ночью не уснешь… О, сколько я их перевидал! Пока они молоды и наивны, они лелеют надежды на лучшую жизнь, крутятся у шеста, думая, что это все временно — а потом постепенно начинается спуск на самое дно, и лишь единицам удается вырваться… Судя по изменившемуся выражению лица, что-то в его словах задело Билла, поэтому он продолжил: — Вот поэтому я и сказал, что тебе повезло. Райской жизни не обещаю, но ты теперь — мой, а значит — под моей защитой… К кому всегда прибиваются слабые? — К сильным… — еле слышно сказал юноша, смотря невидящим взглядом куда-то за плечо Тома. — Верно… Я в этой ситуации — победитель, а ты — мой трофей, и, ей-богу, эти роли — еще не самые плохие из тех, что нам могла бы дать эта ебанутая жизнь, правда? Его кожа была гладкой и холодной, будто мрамор. Тому было даже неловко касаться до него своими грубыми, пропахшими порохом руками — казалось, что от этого на Билле будто остается невидимая глазу грязь… — У меня никого и никогда не было, — вдруг заявил последний в полной тишине, перехватывая руку, тянущуюся к пуговице на его шортах. Это весьма удивило мужчину. — То есть, вообще никогда? Ты что, девственник? Усилившийся румянец на бледных щеках говорил сам за себя. — Ну, что ж… — Том почесал в затылке, призадумавшись. — Это все равно произошло бы рано или поздно, и еще не факт, что по доброй воле… Так что расслабься и получай удовольствие! — Ты мерзавец. Эти слова заставили Тома усмехнуться. — Ты совершенно прав, Билл! — согласился он, щелкнув заложника по носу, и слез с кровати. — Я — законченный мерзавец. Привыкай!       К счастью, идти долго не пришлось, ведь трейлер гораздо компактнее квартиры. Если бы Том знал заранее, он бы подготовился — но, так как даром ясновидения его природа не наградила, надо было найти подходящее подручное средство. Им оказался давно уже заброшенный в дальний угол за ненадобностью крем после бритья. Захватив его, главарь вернулся в основную комнату и щелкнул переключателем. Верхний свет потух. — Ну, а теперь, — бросив тюбик с кремом на кровать, Том прислонился к стене и, сложив руки на груди, кивнул Биллу, — покажи класс… — Что?.. — не понял тот. — Танцуй, крошка, танцуй… Я теперь — твой единственный зритель, и, надеюсь, ты не заставишь меня скучать! Немного помедлив, Билл поднялся на ноги. Было видно, что парень волнуется. Стоя в полуоборот к Тому, он нервно переминался на месте, явно не представляя, что делать дальше, так что единственному зрителю пришлось поторопить его: — Ну же, я жду…       Это были явно не самые подходящие условия для танца. Ни прожекторов, ни шеста, ни даже музыки… Но Билл старался, как мог. Преодолевая стеснение, которым от него веяло буквально за версту — хотя, казалось бы, это чувство с профессией стриптизера несовместимо — он покачивал бедрами и мимолетно касался самого себя длинными тонкими пальцами, изображая ласку, иногда притрагиваясь к пуговице на шортах, но даже не думая расстегивать их — он просто дразнился… Выдержки Тома на подобное зрелище хватило ненадолго. Неслышно, как тигр, подкравшись к пленнику, он резко обхватил его рукой поперек живота, прижимая к себе — Билл, хоть и вздрогнул, но вырываться не стал, что в его положении было весьма разумно — и, запустив ладонь в его задний карман, с удивлением наткнулся там на что-то жесткое. Это оказалась пожеванная, липкая купюра, на краешке которой простым карандашом был нацарапан чей-то номер телефона. — Для каких только нищебродов ты там плясал? — хмыкнул Том, взглянув на номинал банкноты и, смяв ее в кулаке, отбросил получившийся комок в сторону. — Я тоже так могу, если тебе будет привычнее… Пусть я сволочь, но зато я щедрая сволочь, и если будешь стараться — папочка для тебя ничего не пожалеет… Том не знал, был ли у него когда-то секс с мужчинами. Точнее — можно ли считать то, что у него было, сексом. Это было самое настоящее унижение — естественно, не для него, а для тех несчастных, которым не посчастливилось перейти ему дорогу. Он "опускал" боссов других банд, демонстрируя собственное превосходство. Бывало, сурово наказывал за серьезные ошибки подчиненных. Делал это и прилюдно, и наедине, но ни о каком удовольствии, разумеется, и речи не заходило — это все было лишь ради того, чтобы деморализовать противника и втоптать его в грязь.       А теперь же — ему действительно понравилось забавляться с человеком одного с ним пола! Понравилось целовать его шею и плечи, сжимать в сильных объятиях такое прекрасное тело — и с вожделением представлять, что будет дальше… А мальчишка, по мнению главаря, оказался не промах — быстро сообразил, что противиться в такой ситуации невыгодно. В отличие от его предшественниц. Конечно, Том никогда не был монахом, но и вечно таскаться по борделям, рискуя собрать весь возможный букет известно каких заболеваний, ему не хотелось — поэтому нет-нет, да и возникала мысль завести себе женщину в личное пользование… Иногда среди захваченных в плен оказывались симпатичные кандидатки на эту роль — но с ними, как назло, не складывалось: одни были чересчур строптивыми, другие надоедали максимум после пары ночей, и в итоге они все оказывались там, где и должны были быть изначально — на торгах. Помнится, последнюю такую Том продал за три мешка риса и пять ящиков с консервами… "Этот никогда так в цене не упадет", — размышлял мужчина. — "Его в здравом уме не то что за консервы — за золото не отдашь… Хоть и выглядит, как девчонка, но цепкий, своего не упустит — я ведь это жопой чую, а она редко ошибается…" — Девственник, значит, — довольно промурлыкал он, прикусывая мочку уха Билла и одновременно запуская ладонь в его шорты, под которыми не оказалось белья. — Стриптизер-девственник — это все равно, что белая ворона… но ничего, я не против быть первым…       Молчание трофея стало немного угнетать. Но, с другой стороны, он оказался здесь не для того, чтобы вести с Томом светские беседы — поэтому последний, напоследок стиснув его зад, отдал короткий приказ: — Снимай. У Билла немного дрожали руки. Отпихнув ногой в сторону единственный предмет своей одежды, он то ли всхлипнул, то ли вздохнул, сложив руки внизу живота — наверное, это была неловкая попытка прикрыться. Том подтолкнул его в спину, и юноша покорно вернулся обратно на кровать. Вытянувшись на ней, он подтянул к себе подушку, уткнулся в нее лицом и замер красивой, но полностью безучастной тенью. Несмотря на это, главарь банды как прежде не заботился о чужих чувствах, так и теперь не собирался предаваться этому неблагодарному занятию. Единственная поблажка, которую он готов был сделать Биллу — это быть осторожнее, чем обычно, из уважения к его невинности. Кровь Тома кипела. Расстегнув штаны, он, ругнувшись сквозь зубы, прошелся подушечками пальцев по напряженному стволу члена, мимолетно порадовавшись тому, что Билл не смотрит на него — ему явно не стоило ради душевного спокойствия видеть, что природа мужчину размером отнюдь не обделила. Взяв ранее брошенный на постель крем, Том открыл его и, выдавив белую массу на пальцы, отдал очередную команду: — Раздвигай ноги… На что это будет похоже? Ему не терпелось узнать. И все же — постоянно приходилось напоминать себе, что надо хотя бы попробовать не быть грубым. Потом — сколько угодно, но не сейчас… Билл тяжело дышал в подушку, комкая ее уголки в руках, пока Том осторожно пытался проникнуть в него пальцами — и, казалось, он вот-вот не выдержит и закричит… — Нет, так дело не пойдет! Прекрати зажиматься! — дернув юношу за волосы, Том заставил его посмотреть на себя. — Знаешь, другие бандиты бы так с тобой не церемонились… Думаешь, они хотя бы смазывали бы? Нееет, ты бы умолял, чтобы была хотя бы слюна… И так бы тебя трахнул не один отморозок, а двое, пятеро, десятеро — дальше считать? Цени то, что имеешь, черт тебя возьми! Попытка не быть животным с треском провалилась. — Я… я постараюсь… — сказал Билл таким тоном, что Тому, и без того сгорающему от стыда в глубине души, стало еще совестнее. Но во второй раз все действительно пошло лучше — и вот, его пальцы постепенно стали входить в маленькое тугое отверстие… Там было очень жарко. Смотря на сие действо со стороны, он находил его дьявольски завораживающим — будь его "подопытный" хоть чуть-чуть поактивнее, было бы вообще идеально. Он просто, незатейливо и со вкусом трахал мальчишку пальцами — без намеренной грубости, но вместе с тем заставляя его прочувствовать все. С жадной наблюдательностью подмечая все, на что падал его взгляд — судорожно сжимающие подушку руки, мелко дрожащие плечи, россыпь родинок на спине, стоны, которые, как Билл ни пытался бы их сдержать, иногда все же можно было услышать… И как Том только успел так быстро счесть лишенное милых сердцу округлостей мужское тело настолько привлекательным, что его мозги улетели в кругосветное путешествие без предупреждения? Об этом определенно стоило поразмыслить — но в более подходящее время. Сейчас же он, удобнее устроившись позади Билла, взялся за его худые бедра, одновременно приставив головку своего члена к растянутому входу — и одним движением вошел в узкое девственное нутро… — Чего пищишь? — запрокинув голову к потолку, главарь банды облизнул пересохшие губы. Перед глазами плясали черные мушки, а пульс бил в висках набатом. — Это еще только на полшишечки, терпи… Но если уж собираешься орать — так будь добр, во всю глотку… на дух не переношу делать дела наполовину… Билл послушался — он действительно кричал, хоть и не до хрипоты. И эти звуки, что оказалось несколько неожиданно, ласкали Тому душу. Слушая жалобные всхлипы и стоны, он с силой вколачивался в Билла, оставляя на его бедрах красные пятна от сжатия, которым предстояло позже превратиться в синяки — и это все не было похоже на обычный деловитый и сухой сброс семени, это было что-то совсем иное. Грязно. Потно. Сумасшедше. Так это было для Тома — он хотел этого парня, и он получил его, и даже стал у него первым… И последним в то же время, ведь любой, кто осмелился бы претендовать на Билла, с этого дня по умолчанию считался покойником.       Оргазм был похож на маленький сердечный приступ — никогда еще мужчине не было так хорошо, чтобы даже стало плохо. Осев на пятки, он вяло насладился видом собственной спермы, вытекающей из раскрытого заднего прохода юноши, а потом, когда к нему более-менее вернулся дар речи, тихо и хрипло произнес: — Не такой судьбы ты себе желал, да?.. Ответная тишина была более чем красноречива. — Ну, я тоже никогда не хотел быть головорезом, — Том пожал плечами, — но я привык… И ты привыкнешь. Главное, — он звонко шлепнул свой трофей по мягкому месту, — подчиняйся мне во всем, и никаких проблем у тебя не будет. Сработаемся…