Трофей для победителя

      Утро встретило Тома неприятным покалыванием в боку. Он так крепко спал, что даже не ворочался. Мальчишка еще не проснулся, и только теперь, смотря на него незатуманенным похотью взглядом, Том обратил внимание на его худобу: на проглядывающие из-под кожи ребра и позвонки, острые колени, лопатки и плечи, выделяющиеся на лице скулы и тонкие запястья… Для мира, где люди порой убивали друг друга за тарелку супа, Билл находился далеко не в самом худшем состоянии — но его все равно стоило бы начать хорошо кормить. По нынешним послецереброидным меркам Том был чертовски, баснословно богат, поэтому лишний рот его не тяготил — тем более, если этот рот можно использовать ради своего удовлетворения…       Осторожно выбравшись из кровати, мужчина пошел в ванную. Он не видел, что Билл смотрит ему вслед из-под полуопущенных ресниц. Горячий душ поднял настроение, зарядив бодростью и согнав остатки сонливости. Довольно кряхтя, он вышел из душевой кабинки, выпустив за собой клубы пара, вытер полотенцем мокрые волосы и бороду и, набросив халат на голое тело, вернулся обратно. Теперь надо было заняться завтраком. Его подчиненные в теплое время года ели все вместе во дворе, у костров или переносных конфорок — а он, вместе с трейлером владея и своей личной кухней, соответственно, готовил себе сам. На сковородке шипели яйца, в воздухе разливался запах кофе, и Том, насвистывая, расставлял на столе посуду. Билл уже в открытую наблюдал за ним, спрятавшись под одеяло так, что наружу торчали только макушка, глаза и кончик носа. Он был похож на напуганного зверька, не решающегося выйти из норки. — Эй. Юноша вздрогнул, явно испугавшись обращения к себе — но Том не собирался делать с ним ничего плохого. Пока. — Вылезай. Есть будешь? Сглотнув, Билл помотал головой и залез под одеяло уже целиком — но даже оттуда было слышно предательское урчание в его животе… — Если сейчас же не вылезешь, я с тебя это одеяло сдерну к чертовой матери! — Не надо, не надо! — на свет божий высунулась одна рука, и смущенный голос попросил: — Подай шорты, мне нужно одеться…       Отдавая ему джинсовое непотребство, Том с досадой нахмурился — перед ним во всей красе встал тот факт, что, кроме этих дурацких шортиков, у Билла из одежды нет больше ничего. Надо было как можно быстрее решить эту проблему. Ну, а пока — он только хихикал себе под нос, глядя на возню, пыхтение и тихий мат, которые производил Билл, пытаясь одеться все так же под одеялом. Когда он наконец справился, главарь банды убедился еще раз, что обеспечить ему гардероб нужно немедленно, ведь в таком виде он невольно напрашивался на грех. — Садись, — Том показал на стул. Юноша закусил нижнюю губу и отвернулся, а его щеки резко налились краской. — Спасибо, я постою… Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, в чем дело. — Может, так тебе будет удобнее? — опустившись на забракованный Биллом стул, Том потянул его к себе за запястье. — Давай, не стесняйся… Как можно, будучи стриптизером в прошлом, умудряться так легко краснеть? Том не понимал — но его почему-то забавляла такая особенность трофея. — Ну, как, нормально? — не удержавшись от соблазна, он пробежался двумя пальцами вдоль позвоночника Билла и поцеловал его за ухом. — Нормально, но… это же неприлично — на коленях у кого-то сидеть… — лицо парня уже напоминало по цвету помидор. — Ой, да ладно, только не говори, что никогда этого раньше не делал! — засмеялся Том, сцепляя руки в замок у него на животе. — Главное — чтобы тебе не было больно, потому что благополучие твоей задницы меня, как непосредственного владельца, сильно беспокоит… А теперь ешь, кожа да кости одни, ветром скоро уносить будет! Немного поколебавшись, Билл взял вилку и, отковыряв маленький кусочек яичницы и положил себе в рот, при этом опасливо косясь на Тома. Он был напряжен, как натянутая струна, но, тем не менее, голод брал свое… Стук в дверь заставил его подскочить, спрыгнув с колен Тома, который испугался не меньше. — Кого там черти принесли?! — выругался мужчина, открывая дверь. — Что ты ломишься, как на пожар?! Чего надо? — Простите… — пролепетал бандит, явно не радуясь тому, что попал под горячую руку. — В лагерь пришел зараженный… мы его уже убили… — Зараженный?! Сердце Тома сжалось так, что стало трудно дышать. — Пострадавшие есть? — машинально спросил он, чувствуя, как его пробивает холодная дрожь. — Нет, босс… — Слава богу, — зарывшись пальцами в волосы, Том нервно забегал глазами туда-сюда, пытаясь найти свою одежду. — Иди… скажи всем, что я скоро буду…       Принесший плохие вести гонец ушел. А Том, связав еще влажные волосы в пучок резинкой, начал быстро одеваться. — Слышал? — обратился он к Биллу, натягивая штаны, и тот робко кивнул. — Сиди тут, не вздумай выходить из трейлера! Я скоро вернусь…

***

      Тело в разорванных на коленях брюках и испачканной землей синей рубашке, на плечах которой висели полуоторванные полицейские эполеты, лежало у ног Тома. Его голова была проломлена на затылке, точно сырое яйцо, и гнилостное амбре невольно заставляло закрывать нос воротником. Хоть все до единого члены группировки и были привиты, встреча с этим товарищем все равно вполне могла бы закончиться чьей-нибудь смертью от ран или удушения! — Сожгите это, — приказал Том, с отвращением пихнув труп носком кроссовка, и подчиненные тут же кинулись выполнять распоряжение. Растущие неподалеку деревья лишились доброй части своих ветвей, кто-то на скорую руку сколотил крест из двух досок, к которому привязали зараженного, по ветру разнесся резкий запах горючей жидкости — и костер вспыхнул…       Отрешенно наблюдая за похоронами со стороны, главарь банды предавался своим мрачным мыслям. Не зря же ему не понравилось это захолустье! На скольких уже успел напасть тот, чье бренное тело сейчас пожирает пламя? А на скольких — те, кто от него заразился? И это еще повезло, что он был один! Потому что, когда такие люди — точнее, то, что от них осталось — сбиваются в стаи, бороться с ними может только самоубийца! Путь до Карантина обещал быть весьма нелегким. Тем более, что здесь им, скорее всего, предстояло задержаться — если хоть кто-то успел заметить зараженного и позвонить в службу по надзору за цереброидами, то там с большой долей вероятности должны были распорядиться перекрыть въезд и выезд из города, и еще неизвестно, надолго ли… Когда-то пытались закрыть и границы стран. Это вовсе не помогло остановить эпидемию. Глупые, наивные людишки, которые до сих пор думают, что им под силу контролировать распространение болезни… Из-за них теперь Том и его люди застряли здесь!       Переключенное на местную волну радио подтвердило опасения — теперь никто не мог уехать. Слава богу, что обещали, что долго это не продлится. Мужчина буквально видел, как поселяется тревога в сердцах подчиненных. Каждый из них был состоявшейся, законченной мразью — но даже мразям хочется жить. Надо было что-то срочно предпринять, и выход нашелся моментально. Кроме заложников, техники, мебели и Билла, из того несчастного клуба был украден еще и алкоголь. Как и всякий порядочный босс, Том, не стесняясь, оставлял все самое лучшее из награбленного себе любимому — но, в отличие от многих излишне наглых лидеров, щедро делился с "братвой", и, наверное, именно поэтому держался на плаву гораздо дольше оных. Вот и теперь — стоя в центре круга, он вытаскивал из ящиков бутылки и совал их одну за другой в жадно тянущиеся к нему руки. Расставленные по периметру дежурные с дробовиками должны были следить, чтобы к лагерю не подобрались другие зараженные, на случай, если они появятся — так что остальные могли спокойно позволить себе выпить. Наверное, это бы далеко не самый лучший способ заставить людей успокоиться, но ничего другого Том придумать не смог. Прихлебывая горькую жидкость прямо из горлышка, он смотрел пустыми глазами на угли, догорающие в погребальном костре, пока вокруг него уже начинали распевать пьяные песни. Ему не нравилось это место. Он боялся появления новых кусков мяса, бывших некогда людьми, но теперь одержимых лишь жаждой убийства и размножения — что, по сути, было для их жертв одним и тем же… Быстрее бы только открыли проезд!

***

      Шатающийся парень, бормочущий что-то себе под нос, шел к кузову с пленными, покачивая пустым ведром — он был дежурным. К заложникам подходили дважды в день, утром и вечером, давая им еду и ёмкость для туалета, и никакая пьянка не была бы для босса оправданием того, чтобы этого не сделать. Проводив его глазами, Том прислонился к дереву, пытаясь успокоить головокружение. К его удивлению, солнце уже садилось — как быстро прошло время! Он знатно напился, но на душе легче от этого не стало. Наверное, стоило бы разбить лагерь в другом месте — но кто из банды сейчас смог бы сесть за руль? Да, он явно поспешил, когда дал добро на употребление спиртного!       Покачиваясь, мужчина медленно пошел к трейлеру. Лампы внутри были выключены. Тихо бормотал висящий на стене телевизор, отбрасывая свет на сжавшегося в комок мальчишку, который спал, положив ладони под голову. Во всей этой суматохе Том умудрился про него забыть. Ощупывая Билла взглядом, он вспомнил прошлую ночь, вспомнил, как было восхитительно натягивать его, и от этих мыслей внутри все начало кипеть… Хотелось повторения. И как можно скорее. — Не зря же я тебя украл, верно? Пробормотав это себе под нос, Том улыбнулся в бороду и, неуклюже упав на кровать, подполз к Биллу. — Ну, давай, малыш… покажи папочке, что у тебя есть… — шептал он, зарываясь носом в волосы юноши и гуляя пальцами по его груди и животу. Билл нахмурился, явно чувствуя что-то неладное, но проснулся он, только когда чужие руки начали расстегивать его шорты. — Что… — смотря на Тома непонимающими полусонными глазами, он в испуге дернулся, пытаясь высвободиться. — Что ты делаешь? — А что, по мне не видно? Трахаться я хочу! Выбирай — на спине или на животе? — Никак! Я… я не могу… Эти слова ему говорить явно не стоило. Тем более — пьяному Тому. Сильно сжав тонкие запястья, главарь с садистским удовольствием услышал вскрик. — Напомнить тебе, милый мой, кто ты и зачем здесь? — шипел он, нависая над Биллом и вдавливая его в матрас. — Никаких "нет" я не приемлю, ты, блядь, должен быть готов всегда, когда я захочу, понял?! — По… понял… я… просто… болит… Парня трясло, по его щекам побежали слезы, и это немного отрезвило — и в прямом, и в переносном смысле — Тома. А потом до того постепенно начал доходить смысл последнего слова. — Болит? Ты имеешь в виду — то, что я тебе сделал больно сейчас… или то, что было прошлой ночью? — Прошлой… — Билл залился краской. — Все еще… — он шмыгнул носом, — болит… Если бы в этот момент у Тома внезапно выросли ослиные уши — он бы даже не удивился. А еще параллельно с этим ему стало стыдно за то, что он забыл о таком нюансе — но каждый уважающий себя бандит старается не показывать, что у него в принципе есть совесть. Поэтому он, отпустив Билла, откатился на другую сторону кровати, заложил руки за голову и строгим голосом сказал: — Ладно уж, пожалею тебя в этот раз… Но только сегодня, понял? Дальше мне будет пофиг, как — но ты должен быть готов двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю… Ясно тебе? Билл подавленно кивнул, снова захлюпав носом — и Том, не выдержав, с тяжелым вздохом сел и притянул его к себе, чтобы вытереть слезы с его лица. — Господи боже… Горе ты луковое! Кого я только к себе взял? Из тебя секс-бомба — как из меня балерина, а еще, блин, стриптизер… На моей памяти ни одна девка так при виде мужика не ревела, а ты!.. Ну, хватит, успокойся, не буду я с тобой ничего делать… все, все…