Исправить то, что сломал

-Куроко-кун! Момои-тян! Быстро сюда! -кричала какая-то женщина, которой было явно не весело от всего бардака. Белые волосы спадали по поясницу, серые глаза смотрели с детской наивностью и обидой, а в руках она держала грим и косметику. Честно сказать, платье голубого цвета на ней смотрелось по-странному приятно, как-то по-домашнему? Куроко повернул голову, явно не намереваясь идти к позвавшей женщине. Стоит отметить, что парень действительно изменился, и это было прекрасно видно. От того хилого, незаметного мальчика-невидимки, «Фантома» не осталось и следа. Теперь парень сам считался «Светом», который живет без тени, как солнце, или даже больше. Его голубые волосы теперь стали чуть длиннее, взгляд более теплым, сам парень стал более открытым, не боялся сказать что-то, возразить или даже скомандовать что-то. Стоит ли отметить, что сам он стал намного красивее? И намного приятнее в разговорах? Сейчас на нем была майка в полоску чередующих цветов белого и бледно-голубого. Шею от холодного, осеннего воздуха скрывал так же полосатый шарфик голубого и черного цвета, а на плечах была черная куртка, что выглядела на нем просто и со вкусом. Почему-то черный немного злил Куроко, но он старался не смотреть на это и носить нужный и, предполагаемой, известный цвет. На ногах идеально сидели нежно-голубого цвета джинсы, зауженные на щиколотке, и черные туфли. На левом ухе была серьга с черным крестом. Парень делает неосторожный шаг вперед, и сразу отходит влево, когда на него набросились сразу двое: гримерша и что-то неразборчивое, в первые пять секунд, а потом стало понятно что это Такао. На нем висели его любимые розово-черные наушники и черная майка, которая идеально ему подходила. Белая куртка, чуть больше самого бывшего «Ястребиного глаза», черные штаны и белые ботинки с розовыми шнурками. Выглядело довольно неплохо, если смотреть именно на Кадзунари, что сейчас потирал ушибленную голову, и говорил что-то об нечестности этого бренного мира. Хах. — Куроко-кун! -к парням подбежала Момои, чуть не наступив на белобрысую женщину, что еще не собиралась вставать, показывая что откинула коньки от этого льда жестокого мира: — Мы уже выходим? А кто сегодня почетные гости? Куроко-кун? На девушке была кепка черного цвета и светло-желтая майка, с большим розовым сердцем. Синие короткие шортики оголяли ее ноги, а на ногах были туфли, что странно сочетались с ее одеждой. Что было удивительно, волосы стали чуть накрученными на концах, что придавало ей женственности, хотя казалось, куда еще женственнее? Выходит, ровняться было куда. Парень, казалось, был немного удивлен. Его никто не предупредил о том, что будут важные гости, поэтому тот слегка опешил. Хотя, разве это что-то меняет? Они выйдут, споют, станут счастливее от голосов и аплодисментов фанатов, и выйдут за серые кулисы, где их встретят эти самые гости, скажут что-то на подобии «Хорошо вступали» или «Неплохо», пожмут руки и уйдут. Или ему успеет стать плохо, его уведут, а встретят гостей остальные, что было бы намного легче. Вот и все. И, конечно Куроко не будет себя накручивать по этому поводу, пускай матушка-интуиция подсказывала о чем-то нехорошем для этого дня. -Это не важно, -к троице подошла Муки, что радостно улыбалась: -У нас сегодня съемка с какой-то известной моделью! -Опять…-промямлил Тото, лежа на диване. Муки так же изменилась. Волосы стали на кончиках прямыми и даже чуть короче. Глаза стали теплее, а на лице играла чуть дерзкая улыбка, единственное что не изменилось в ее величестве. Черное платье, что было ей выше колен, а на груди она было белым, как снег. На ногах черные туфли и по колена отмотаны в черные ленты, а в волосы была вплетена розовая роза с двумя красными лентами, что почти сливались с ее волосами. На тонких запястьях были красными ленты, что странно шли ее, прекрасному, в кокой-то степени королевскому образу. Она прекрасна, спору нет, никому это не секрет. На Тото был наряд, который явно бесил парня, ибо тот упорно снимал синюю ленту, а Куросаки упорно завязывала ее назад. Черная кофта с белым воротником, что чуть скрывали шею парня, а именно на ней была лента. Белая куртка что сжимала на запястье, конечно же, бесила его. Как и белые джинсы, которые грозились быть запачканы от одного прикосновения, из-за чего парень все время смотрел по сторонам. -Да ну, значит, еще кто-то? Она хоть красивая? -спросил Куро, опираясь спиной на старшую сестру. -Если модель, она конечно же красивая! -ответила Шико, чуть придерживаясь руками, чтобы не упасть с непутевым братцем, которого такой расклад явно устраивал. На парне была белая майка, а черные волосы ничуть не изменились. Все та же челка, прикрывающая глаз, и неизменная улыбка. Синяя курточка и черные штаны с кедами цвета крови. На шее была такая же красная лента, небрежно связанная как галстук. А на Шико была ядовито-зеленая толстовка, и розовая юбка выше колен, казалось, от одного дуновения она взлетит вверх, открывая вид на… Такие же розовые, короткие шортики. На ногах красные туфельки на каблуке, с лентой на шее, аккуратно связанной в бантик, что спадал ей к груди. А короткие волосы ничуть не изменились, ибо девушка упорно, даже не смотря на грудь, отказывалась принимать вов нимание то, что она должна брать пример с Момои или Муки. -Вы безнадежны, -выдохнула Айко, именно та, кто впустила их в мир музыки. Белобрысая маньячка, что накидывается на невинных людей со словами «Не хотите стать идолом?»: -Народ! Живо на сцену! Иначе все получите мой пендель! -Так точно капитан! -вся группа начала вставать и идти, издавая смешки по поводу этого «Капитан!». А ведь, когда-то они так говорили именно к Куроко… Но это в прошлом. Сцена была скрыта занавеской серого цвета. Шико и Момои часто спрашивали, почему так бесцветно, но ответа им не давали, будто не хотели пугать их страшной правдой… А на самом деле, из-за отсутствия фантазии у некоторых людей, что думали над ее цветом. Все пошли по своим местам, которые каждый знал наизусть. Такао пошел к микрофону, легко схватив его в руку. К нему же спокойной походкой шел улыбающийся Куроко, и чуть ли не летящая Сатцуки. Все трое взяли микрофоны, не собираясь сразу включать их, ожидая когда все встанут на свои места, что произошло довольно быстро, хотя нужно еще подождать знака красноволосой. Тото сразу же пошел к гитаре, настраивая ее под песню и самого себя, а Муки схватила тамбурин, сделав один удар этим кругом с побрякушками по ладошке. Тот зазвенел, наполняя зал первым звуком инструмента, из-за чего стало так тихо, как на похоронах. Куро и Шико побежали к барабанам, взяв себе по две палочки, начали ожидать своих друзей. Это будет незабываемо. Особенно, считая что сегодня последний срок сдачи, а еще съемки, а дальше встреча с директором… Ох…

***

-Акаши-ччи, скажи, почему мы здесь? -проныл блондин, а точнее Кисе Рета, что ни на йоту не изменился, не считая роста. Хотя, то что он ныл по такому пустяку было странным, не считая того, что некоторые его фанатки присутствовали и здесь. -Мы пришли на концерт популярной новой группы, «Семь падших», что создали себя тогда, когда мы уехали, -прояснил, раз наверное, третий Сейджуро, и это начинало выводить парня с колей его терпения, что было как-то странно. -Зачем мы сюда приперлись? -Аомине злился, ибо хотел сразу пойти к Момои, поговорить об его отъезде, и обьяснить почему он не звонил… Но с посадки из забрало такси прямо сюда. А ведь с Сейджуро не поспоришь, поэтому смуглокожий покорно стоял, ожидая когда можно сбежать. -Мы должны их поприветствовать, как одни из знаменитостей, -прояснил Мидорима, держа в руках белого зайчонка, сегодняшний талисман. Уж кому-кому, а ему злой Акаши не нужен. -Ака-чин, а где еда? -Мурасакибара был голоден, но покладистый, ибо в сумке Сейджуро была вся его еда. Именно это удерживало его от побега, ведь сладости были Американские, самые вкусные, хотя с Японскими тортами не сравняются, как говорил сам Атцуши. -Держи, Мурасакибара, -Кагами схватил с сумки пачку чипсов и передал гиганту, а Акаши только недовольно вздохнул, ибо тот факт, что Тайга уже как само поколение чудес, немного напрягало. В этот момент послышался звон тамбурина, заставив каждого стоящего в зале человека напряженно остановиться, заткнуться так сказать, было слышно как открывается сцена, шелестят занавески… И в этот момент с всеобщем криком было произнесено три «Что?!» принадлежащие форвардам, как тяжелым так и легкому, а очки Мидоримы треснули от своеобразного ультра звука издаваемого людьми. Честно говоря, никто не ожидал увидеть там, на сцене, столь знакомые лица, которые каждый не видел около трех лет. Три года, они так долго не виделись, даже не обменивались СМС-ками… Как-то даже неловко, или что? Но именно удивляло то, что та знакомая троица притягивала столько взглядов за раз, ибо такое впервые. Ладно Момои, она прекрасная женщина во всех смыслах, ладно еще Такао, он всегда обращает все внимание на себя, но Куроко… Он сиял не хуже каждого на сцене, как и незнакомая четверка на инструментах, которая так же притягивала взгляды. Одежда каждого то ли напрягала, или даже как-то расслабляла. Было невозможно понять, но понимать можно было одно: было комфортно и уютно. Такао опирался на плечо Куроко локтем, улыбаясь хищно, будто нашел свою следующую жертву, в чем ни Мидорима, ни зал не сомневались. Момои стояла около них, чуть сжимая ноги друг-другу, показывая что столь много взглядов все еще смущают ее, при этом смущаться стало уже нормальным, а такой милый ход даже делал ее популярнее среди парней и девушек. Куроко держал микрофон, как и его двое друзей, и странно-тепло улыбался, не так как с поколением чудес, показывая свое счастье залу, каждому, показывая что он чего-то добился, что они добились… За ними, на инструментах стояли особенно интересные люди, в особенности Аомине привлекала белобрысая и челкастая девка на барабанах, что улыбалась так, словно все люди мира — ее рабы, и она готова ими управлять. И тот парень, что с ней, ибо тот что-то говорил Момои, а так, как та слушала его, повернувшись к залу полуоборотом, такая халатность казалась Дайки лишней, но не лишенной своего смысла, ибо розовласая просто засияла от слов того брюнетчика, что так же улыбнулся и кивнул Тетцуе. -Народ! -резко сказал Куроко, но его уверенно перебивала толпа, но тот не сдавался: -Хэй? Давайте, мы возьмем какую-то сыгранную нами песню? Ибо у нас сегодня гости, давайте покажем нашу сплоченность, а? -Тетцуя сиял. Сиял не хуже самого солнца, даже светлее, притягивая «Мотыльков» на свет во тьме. -Тогда, как насчет «Волк в овечьей шкуре»? -услышав положительные крики, Такао продолжил свой монолог? -Хах! Я знал что вам понравится идея! -он выглядел самоуверенным типом, которого уже подняли на пьедестал. -Тогда начнем! -крикнула Момои, поднимая вверх руку, чуть подпрыгнув. Заиграла музыка, каждый был сосредоточен, но было видно, что уверенны в своей победе. Но тут нет победы, так, чего они добиваются? Это было неизвестно, даже Акаши, что прожигал дырку в Кадзунари, что уже успел отойти от Тетцуи, как и Сатцуки, и оба вышеназванных подняли головы вверх, в то время как Куроко ее опустил. Зал поддерживал ритм аплодисментами, в такт, и к этому даже подключились Кисе с Тайгой, пока Дайки следил за каждым синхронных ударом в барабаны белобрысой, вместе с брюнетом. В том, что те двое родственники, Аомине не сомневался. -Это о тебе! -вдруг разом сказали все семеро, тихо, но слышно каждому, и кто-то даже успел за ними. -Остерегись, не доверяй, Улыбок ярких избегай. Хоть правдой кажутся, Но во овечью шкуру здесь спрятаны волки, -пела Момои, повернувшись к голубоглазому, смотря на него с насмешкой? Это было странным зрелищем. -Бе-бе-овечка, есть ли здесь душа? Нет, сер, объясни, что делать мне с моралью? Джек проворней, Джек быстрей. Джилл — дурная девка. Алиби — грязь наших дней, -начал петь Кадзунари, так же повернувшись к Тетцуе, но смотрел он на него не с насмешкой, даже с теплотой, показывая свое волнение. -Скажи мне, -пропели владельцы инструменты, чьи лица как-то неосознанно создавались в воображение с широкой, злобной улыбкой. -Спишь спокойно ли ночами? Сколько можно думать о себе? Как других людей ты судишь, Ложь мешая с правдой виртуозно? Помни ты мои слова: Ты получишь с полна. Карма ждёт расплаты от тебя, -пел Куроко. Он явно пел с душой, вкладывая всю свою печаль, боль, неосознанно показывая слабость. Или осознанно? -Остерегаясь, ты спешишь, За жертвой тщательно следишь. Вонзая зубы инфицируешь всех ядом., Решить проблему, будто так и надо, -Сатцуки медленно с каждым словом подходила к парню, улыбаясь странно, но после наигранно-удивилась, когда тот отошел. После ее лицо вновь озарила улыбка. Каждый зритель подпевал, кто-то делал запрещенные на концертах фотографии, хотя никто не обращал на это внимания. -Фи-фай-фо-фам! Прячься и беги! Я чую запах маленького труса! Джек смертелен, Джек хитёр! Одного оставит Джилл, и кинет под забор, -Такао на кого-то намекал, не собираясь подходить к парню, и тот, будто не выдерживая их влияния на себя, отошел. Это была мини-сценка, которую обсуждали в Сити-фо*, поэтому каждый знал что это спектакль. Но почему-то от него забирало дыхание, особенно у поколения чудес. Почему же? -Скажи мне! -вновь пропели инструменталы, теперь их видели грустными, явно ожидающими ответа, от которого ускальзывала «Овечка» -Спишь спокойно ли ночами? Сколько можно думать о себе? Как других людей ты судишь, Ложь мешая с правдой виртуозно? Помни ты мои слова: Ты получишь с полна. Карма ждёт расплаты от тебя, -Куроко отходил чуть дальше, но после посмотрел твердо вперед, подошел назад, прямо ожидая чего-то. -Может быть ты, Изменишь все свои решения И поклянёшься заново начать? Может, поймёшь, Всё, что причинил ты мне, И перепишешь всё с нуля опять? -это пели все семеро. Их голоса чуть сливались, создавая невиданный, восьмой голос, завораживал… Хотелось в нем потонуть, поймать ту «Ленточку» связывающую их голоса, не отпускать, присвоить только себе. -Ха-ха! Кого я обманываю? -он показал рукой в сторону Сатцуки, что перевернула голову, как бы не понимая: — Давайте не будем переигрывать. Ты всегда был так себе человеком, откровенно говоря, и если можно было бы — я бы тебя убил, но это запрещено буквально везде. Иными словами — гори в аду! -он кричал это, выкрикивая недовольство души. Ему явно стало лучше. -Ответь мне: Как ты спишь ночами? Сколько можно думать о себе? Как других людей ты судишь, Ложь мешая с правдой виртуозно? Помни ты мои слова: Ты получишь с полна. Карма ждёт расплаты от тебя, -это пели все кроме Тетцуи, которого скрыли спинами Сатцуки и Такао, скрывая от обиды, показывая, что с ними он не пропадет. А потом музыка резко пропала. Когда песня пропала, все было тихо, первые семь секунд, а после… Зал взорвало аплодисментами, и от очков Шинтаро не осталось ничего, ибо их еще и успели придавить башмаки, даже не извинившись. Почему-то, это напрягало… -Вах! -пропел Куроко, он смеялся: — Да, это было классно и весело! Спасибо что спели с нами! Но, мы вынуждены, сделайте на этом слове акцент, -он приподнял брови, посмотрев на смеющихся друзей: -Перерыв. Ибо нам нужно поприветствовать кое-кого, а после снова поем! Ну как? Никто против не был, если будет продолжение, конечно. А Акаши потянул непутевых сокомандников за собой, в гримерку, обходя друг зрителей, что были явно таким не довольны, кто-то даже пытался сопротивляться, но перед Акаши расступались все. Кто бы то ни был. Дверь достигнута, они входят в белый коридорчик, по которому идут прямо, потом сворачиваются влево, а после поднимаются по лестнице вверх, где их уже встречает менеджер группы, Шики. Его волосы блестели драгоценным золотом, из-за чего Рета чуть поморщился, а когда на него посмотрели такого же цвета глаза, так и вовсе увял от такого презрительного взгляда, что не вещал ничего хорошего для них. «Айка-чан не могла вас встретить, ибо была вынуждена уехать, -начал он, провел их к гримерке: -Сделаете что-то не то — убью!» и сказав это, он обворожительно улыбнулся и скрылся в коридорчике, оставив непонимающую команду. Акаши сразу открыл дверь, и их встретила… Подушка? Да, именно она опала в голову Шинтаро, ибо Сейджуро был слишком низок для попадания в него, но последней точкой приземления голубого оттенка подушки стала именно его голова. Тот смотрел на всех странным взглядом, аля «Еще придурки». -Ха? Вы те, кого мы должны встречать? -спросила Муки,: -Думаю, я представлю их вам, а после вы покинете нашу гримерку как можно скорее, понятно? -ее лицо выглядело невинным, но в голове отчетливо было слышно приказные нотки. -Думаю, начнем мы, -перебил ее Акаши, и та злобно посмотрела на него: — Я Акаши Сейджуро. Это, -он показал на зеленоглазого, что теперь с легким прищуром рассматривал присутствующих: -Мидорима Шинтаро. Это Мурасакибара Атцуши и Кагами Тайга, -он показал на названных особей, что вошли не понимая что тут происходит: — А это Кисе Рета и Аомине Дайки, -вошедшие выглядели какими-то подавленными, будто их чем-то давили. -Тогда, представлю всех я, ибо наши солисты вынужденно отклонились, -Куросаки метала в капитана молнии глазами: -Я Куросаки Муко, -Кисе дружески махнул ей рукой, ибо те были уже знакомы благодаря съемкам: — Он Тото Сикимура, -она указала на, казалось, спящего синеволосого парня на своих коленях: -А это близнецы, Шико и Куро Ака, -каждый из названных близняшек неопределенно хмыкнул, смотря именно на Аомине, из-за чего тот неприятно поежился. -Что же, тогда…-Сейджуро хотел что-то сказать, но вбежал и чуть не упал Шики, перебив гетерохроника -Выступление! Быстрее! Иначе Куроко не успеет прийти на третью песню! -он явно не замечал шесть ненужных лиц. Поколение чудес вежливо выпроводили, а группа пошла петь без голубоглазого солиста, ибо уже на сцене к ним присоединились Такао и Момои, что быстро что-то сказали группе, те кивнули… -Итак, начнем шоу!..-воскликнула Сатцуки…