Исправить то, что сломал

-Начнем же шоу! -восклик Момои привлек всеобщее внимание, улыбаясь настолько тепло, что можно было обжечься. Поколение чудес было вынуждено выйти назад в зал, а Кисе что-то говорил о том, что ему назначили съемки, к которым он ничуть не готов. -Вторую песню споем мы вместе, ибо Тет-тян занят, вы поймете? , -Кадзунари развел руками, сверкнул глазами, явно понимая что сейчас что-то будет: -Это наша новая песня! Так что, кого не замечают охранники, даю дельный совет, включайте свои диктофоны, камеры и записывайте! Началась музыка, в которой и Мидорима, и Аомине будто начали тонуть, ощущая что песня посвящена именно им. Почему так эгоистично? Это было не очень и понятно, но когда два солиста махнули руками, музыка не прекращалась, но к ним вошла четверка что, казалось, были готовы к этому, и все были были на взводе эмоций. Как и зал, так и вокалисты. Муко, будто хотела показать себя королевой, стояла ровно перед Тото, с такой улыбкой, будто мир уже принадлежит ей одной, и она готова его разрушить, не оставив и щепотки земли, а сам парень выглядел на удивление холодным, особенно к самой голубоглазой бестии. Куро, баскетболисты уже могли свободно разбирать кто есть кто, стал около Момои, схватив ее за руку, из-за чего та чуть покраснела, но не забрала ее, а сам парень широко улыбнулся. «Нас ждет неплохой разговор» пронеслось в голове Дайки, ибо такое обращение к его подруге детства чуть напрягало смуглокожего, и тот ухмыльнулся. А Шико… Она стояла около Такао, и оба смотрели друг на друга с холодностью, будто ненавидят друга, будто хотят отойти, но не могли этого сделать, поэтому они и стояли друг к другу спиной. -А я никогда в отношениях не была предвзята, мораль всегда отличалась умением доверять, орать и кулаком по столу хлопать нельзя, мы же взрослые люди всё-таки, топает третий десяток, -начали девушки, смотря ровно на зал, будто не хотят видеть парней. Они их и не видели, игнорировали. -Да, бывало всякое ругань тянула якорем помню думая где ты там била кулаки и плакала. Всё приходит с опытом вот он я — стал другим. Ясень пень ты с подругами. Я не буду следить, -пел противоположный девушкам пол, парни повернулись ровно на девушек, из-за чего Шико чуть не упала, и обернулась на парня с глухой ненавистью в глазах. Но увидев его улыбку, скривилась и отошла. Муки схватила Сикимуру за ленту после его слов, опустила к своему уровню, согнув его, и тот смотрел на нее все так же холодно.А Момои смотрела ровно на отвернувшего голову Куро, что не собирался отпускать девушку. Он покраснел? -Днями, годами, неделями, мутными буднями, верю и зуб даю не стану мониторить твой досуг. У нас с тобой взаимное доверие забей на на мои паранои тараканы чушь несут, Это не я за окном и не я за спиной, не играю в шпиона, дома сижу в основном. И вообще вы о чём там, -пели они вместе, оправдывая себя, отходя друг от друга кто-то назад, кто-то к краю сцены. Они готовы к всему, но не к падению, а ведь именно парни около края. только меня любит моя девчонка, -парни сказали это как-то хищно, самоуверенно, приставив большой палец к уголку губ, улыбаясь дерзко. Девушки заметно дрогнули, а Шико так вообще пришла в ужас, делая неуверенно шаг назад. -Что за типули с тобой флиртуют? Не не не не не, Я не ревную, -пропел Такао, размахивая руками вперед на последние слова, опровергая свою ревность, коей, кстати, и не было. -Эй ты самоубийца, тусуй в соседнем клубе! Не не не не не, Я не ревную, -это уже пел Куро, повторил жест Кадзунари, усердно как-то, как в реальности. Равномерные хлопки придавали силы каждому певцу, показывая, что песня годная. -Отвечаю, куплю валыну и пристрелю их. Не не не не не, Я не ревную, -Тото безразлично развел руки в сторону, из-за чего Муко буквально взорвалась от негодования. Она-то, девушка с надеждами на ревнивого и романтичного парня. -Спокойный и сдержан, пока есть во мне стержень, Не ограничивал меня не в чём и не будешь, кафе или клубы, туси ради бога, друзья и подруги, пускай их будет много, -пели девушки, легкой походкой подходя к парням, держа в руках микрофоны, улыбаясь, будто раскусив их ревность, и он готовы мучать их нею. Хотя, в глазах Муки не было того запального огонька. -Я не псих и не глупый, ты же красивая вокруг тебе всегда ходячие трупы. Конечно шутка, я их не трону, я добрый, я по приколу взял с собой патроны забитые дробью. Тела поклонников залитые кровью, даже не прятал, когда в кинотеатре тайком с тобой был. Не ждал толпой самых назойливых, дабы вломить, да и глаза не разу не мазолил хотя бы на миг, -пели парни, сделав решающий шаг к девушкам, чуть наклонившись к ним, будто нависая. Конечно, от такого девушки должны были упасть, но только в непонимании опустили головы на правое плече, так наивно и мило, что Куро отвернул голову от Сатцуки. -Злобу держу на антресоли контроль сохранив. Моё терпение гранит, а нервы — позабыл про них. Еееа, мозг не насилую проверками, частыми, редкими, я знаю ты верная. Я не запираю тебя в клетках, зачем они. Мы одна вселенная, единое целое, -пели уже все они, и даже выглядело это так естественно, будто сейчас парни их поцелуют, но девушки «Раскусили» их план, и с дьявольской улыбкой отошли. -Это ведь так, Да? Но! Что за типули с тобой флиртуют? Не не не не не, Я не ревную, -сам пел Такао, сделав тот же жест, и чуть отошел назад, сова к краю сцены когда Шики ткнула в него пальцем, смотря холодно, и почему-то злобно. Эй ты самоубийца, тусуй в соседнем клубе! Не не не не не, Я не ревную, -пел Куро, он отошел от девушки, когда Момои ткнула в него пальцем, смотря холодно, что было неестественно видеть на ее лице, которое всегда светилось радостью. Отвечаю, куплю валыну и пристрелю их. Не не не не не, Я не ревную, -Тото сделал с руки пистолет, направил его куда-то в угол зала. И, казалось его палец смотрит на поколение чудес, и тот выстрелил с легким «Бум». Вот бы так и было… Вот бы он реально выстрелил. А после дым, кашель каждого там в тумане, и почему-то зал начал смеяться, будто это уже нормально. Действительно, дым довольно быстро прошел, и они уже стояли перед залом, и были какими-то грустными. -Эй, мы уходим, -как бы невзначай сказал Такао, но получил сплошное негодование: -Хей-хей! Спокойно! Уже через три-два дня выйдет новые журнал, так что, мы должны идти сниматься… Тет-тян? Не волнуйтесь вы! -парень рассмеялся: -Ладно, народище, нам пора! Пока! И они ушли, как и все в зале, из-за чего тут стало пусто. Ушло и поколение чудес, хотя первым сбежал Кисе, ибо опаздывал на столь важные съемки, которые, были настолько важны, что даже злой Акаши не смог остановить золотоволосого паренька, из-за чего пришлось только вздохнуть и заказать отдельное такси. Ехали все они почти молча, ибо Аомине со всех сил тыкал в свой телефон, набирая номер Сатцуки, но в телефоне говорит ее же голос, автоответчик: «Простите, я вам перезвоню!», а сообщения почему-то не отправлялись, видно, она блокировала их. Как и Куроко, ибо синеглазый решил повторить свои попытки и на нем, но ответа не последовало. То же самое делали и Мидорима с Кагами, хотя зеленоглазый писал Такао, а бывший сейриновец писал исключительно Тетцуе, но результат был один: нет ответа. -Успокойтесь, -приказал Акаши: -Тайга, сегодня мы ночуем у тебя, -предупредил Сейджуро. -Ладно, -как-то недовольно вздохнул тяжелый форвард, ложась удобнее: -Что это случилось с Куроко? -БаКагами, не видишь что ли? -Дайки был явно зол, и не оставлял попыток позвонить подруге детства и своей, в прошлом, тени. Это бесило, но его можно понять: -Изменились они! -Не слеп, АхоМине, -парень фыркнул, украл в Мураскибары что уснул одну чипсу: -А из-за чего?.. -Это мы и узнаем, -вывел вердикт Акаши. Стало тихо, но эта тишина не давила, а наоборот, как-то успокаивала. Они уже привыкли к обществу друг-друга за три года в Америке, которые те прожили явно весело и очень даже неплохо. Япония теперь очень сильная страна…

***

-Простите за опоздание! -крикнул Кисе, быстро вбежав в гримерку. Выступление он обсуждал сам с собой в таски, из-за чего таксист явно счел его безумцем, но вежливо отвечал на интересующие блондинку вопросы. Нет, он не жалел что приехал туда, а даже наоборот, ибо он встретил друга, что почему-то не отвечал на сообщение все эти три года, которые он ему писал. Почему? Просто игнорировал? Обижен, что его не взяли? Нет, скорее всего он просто сменил номер, именно так и рассуждал Кисе, ибо до этого дня он все еще думал, что Куроко ничуточки не изменится, будет все таким же тихоней, и вежливым парнем. Фантомом, что помогал Тейко, Сейрин, каждому… Но сегодняшнее выступление убило в нем эти мысли, ибо парень не был тем, кого он помнил. -Рета? -этот мелодичный голос, Рета легко узнает, ибо он был на сцене, в первой песне: -Муко, только не говори, что именно с ним у нас съемки? Кисе повернул взгляд, и столкнулся с чуть злобными голубыми глазами, не обделенными раздражением и непониманием. Куроко выглядел сногсшибательно. На парне было белое кимоно с синими узорами, и понять что изображено или, было невозможно. А за его спиною черные, большие крылья. Это понятно что они ненастоящие, простой муляж, но от такого захватывало дух, хотелось даже потрогать их, может, они теплые и мягкие? Куроко Тетцуя, фантом и тень в прошлом, сейчас выглядел как настоящий тенгу из мифов. Не забавно ли? -Куроко-ччи? -почему-то поверить в то, что этот кусок злобы тот холодный, но верный парень было сложно: — А что ты здесь делаешь? -глупый вопрос, конечно, Кисе понимал что, но не до конца верил в это. -Снимается, не видишь? -к парню подошли близнецы: — А ты отойди от него! -Шико была явно не в самом расположении духа. Близнецы были одеты так же асимметрично, как и есть. На белобрысой девушке было черное кимоно, а за ней выглядывали черные, девять лисьих хвостов, а на белой головке черные ушки. Аке было явно неудобно в этом шикарном одеянии, поэтому она все время морщилась, а при ходьбе то и дело, что спотыкалась. Кто в их время носит кимоно?! Куро же, был в белоснежном кимоно, и он явно не волновался об нем, ибо раскрыл его оголяя плече, подставляясь свободе. За ним как настоящие, было девять белых хвостов, а на голове белые ушки делали резкий контраст цветов белого и черного, и парня это ничуть не смущало. Казалось, ему было даже удобно так ходить, ибо шел он ровно и прямо, как наученный, зазубренный, что ли? Барабанщики играли роль кицуне, кицуне высшего ранга, как сказали они. Мифология всегда было их любимом жанром в нелюбимом чтении, что уж поделать? -Вам… Идет…-кое-как пролепетал Кисе, смотря на брата и сестру, судорожно вспоминая кого и как зовут. -Ага, ты когда переоденешься? -злобненько спросил Куро, улыбаясь. Куроко уже ушел, ибо ему хотят подправить грим, сделать еще бледнее его бледную кожу. -Кисе-кун, -к ним подбежала Муко, одетая… Странно: — Ты уже здесь! Пошли, я покажу тебе твой наряд, -парень неуверенно кивнул и пошел за девушкой, которой плевать было на злые взгляды Ака. -А ты…-Кисе не понимал кто она. -Кумо, женщина-паук, -объяснила она, хихикнув. На девушке было фиолетовое кимоно, а из боков выходили три пары паучьих лап, которые страшно поддергивались, как живые. Эта мысль о странном животном чуть пугала парня, и тот поспешил отвлечься на свой костюм. Кстати, по дороге он встретил Момои, даже сказала парню «Привет». На ней было нежно-розовое кимоно, а на голове долгие, розовые ушки кролика, а сзади пушистый хвостик того же существа. И это очень шло девушке. Но, почему-то оставались смутные сомненья насчет его костюма, так как Кисе даже не знал кем он будет. Еще он встретил Такао, что успешно проигнорировал «Солнце» поколения чудес, что безуспешно пыталось заговорить с брюнетом. На нем было черное кимоно, на лбу красная повязка что сзади падла ему по лопатки. А на спине его были крылья, но если у Тетцуи крылья ворона, то у Кадзунари крылья сокола, и его карие глаза смотрели как и эта птица в целом. Смотрелось до ужаса и мурашек по спине круто. -Муко-чан… А кто я? -все же спросил парень, когда они вошли в гримерку, где стоял терпеливо «Кот», держащий белый сверток. -Увидишь! -ответила она. Кот, кстати, не был доволен общением своей «Кумо» с неизвестным монстром, хех. С синих волос выглядывали синие, большие кошачьи ушки. Синие кимоно, на котором было нарисованное фиолетовым цветом сакуру на подолах, с которой такого же цвета падали лепестки сакуры. А сзади, с специально сделанной под хвост дыры, шел долгий, синий хвост украшенный фиолетовой лентой. Казалось, что это просто так, но Муки говорила ему, чтобы был именно ее цвет. Парень и не противился, казалось, что его девушка ревновала ее ко всему, и в прошлой песне в виде ревнивого парня должна была быть именно она. -Удачи, -сказал Тото, отдавая сверток, и уходя вместе с паучихой. Кисе довольно быстро переоделся, ибо это уже нормально для него, одевать самую странную одежду. А кимоно он одевал и подавно, больше любой одежды. Это было белое одеяние жреца, изгнанника всякого демона, с синими линиями. Почему-то, такое сравнение в мифологии не очень радовало парня. Когда парень вышел, каждый остановился, смотря на него. Это одеяние ему очень шло, будто сшито для него. Хотя, именно так и было, но разве это имеет значение в этой ситуации? парень был чуть ошарашен таким количеством внимания, хотя каждый день получает вдвое больше чем сейчас. -Ч.Чего? -спросил парень, но наткнулся на счастливую улыбку Тетцуи, что так и давила своим «Позитивом». -Всему поколению чудес бы подошло! Пошли, нам нужно скорее домой, -сказал он, поворачиваясь от каждого и идя на съемочную площадку. Блондин только выдохнул, теперь понимая значение слов Тото «Удачи». Видно, он знал что так и будет, и напутствовал счастье. Это его так Куросаки натренировала? Приручить такого… Хах… Но слова «Всему поколению чудес бы подошло» от Куроко, нагоняли на смутные мысли. Если бы все было реальным, все эти семеро людей были бы демонами, а шестерка поколения чудес были бы жрецами… Они были бы врагами? На это ли намекал Куроко? Или на что-то другое? Почему-то, эти мысли так и лезли в голову… И так всю съемку, а после каждый из «Падших» уехал куда-то, а Рета так и рассуждал на это, и думал как бы все рассказать Сейджуро. Он-то знал, что Акаши уже пытался звонить Тетцуе на его телефон, примерно две недели, но из-за игнорирования он кинул эту затею. Кинул, выбросил, скомкал идею связаться с фантомом.

***

-Почему они приехали? -сам себя спросил Куроко, уткнувшись носом в подушку. Сейчас он был дома, в своем с группой особняку, в своей комнате, и он ясно дал понять что не потерпит гостей в ней, на его территории. Хотя, всегда найдется какой-то придурок, что войдет без стука и начнет успокаивать его разбушевавшиеся нервы. А ведь, Тетцуя уже даже почти простил их, это разноцветное поколение, уже начинал думать как и они. «Это прекрасный шанс подняться на новый уровень», если подумать, так оно и было. Но почему-то этим придуркам нужно было приехать, а зачем хоть?! Зачем пришли на их выступление?! На съемке, зачем пришел Кисе?! Почему он назвал его «Куроко-ччи».? Вопросы можно было бы продолжать. Голубоглазый сел, взял в рука красного цвета подушку, подаренную когда-то, на день рождение самого Тетцуи поколением чудес. Он уже давно должен был ее выкинуть, но как только он заносил это красное полотно над мусоркой, сжималась душа, становилось больно, и он забирал ее назад, пряча глубже под одеялами. Ему нужна особенно мягкая постель, чтобы чувствовать, как это — тонуть. Тонуть в теплоте, нежности, которые дают ему только «Семь падших». Дверь открывается, и подушка летит в стоящего там Такао.Но соколиный глаз поймал ее, и вздохнул. Видеть полное боли и обиды лицо друга, всегда было сложно до Такао. Кадзунари единственный, кого Тетцуя подпускает к себе близко когда он в таком состоянии, но не слишком. Голубоглазый сразу садится на край своей кровати, дальше от брюнета что садится около его опочивальни, и это нормально. После отъезда поколения чудес, лучший друзей, почти семьи, Куроко закрылся в себе. Он закрывает своими руками глаза, вдыхая шумно, и так же выдыхая воздух. -Больно? -спрашивает Такао, заранее зная ответ. Тетцуя кивнул: -Не волнуйся, -парень улыбнулся, пускай и знает, что Куроко не видит этой улыбки: -Мы не дадим тебя в обиду, ты ведь знаешь это, да? Ни я, ни Сатцу-тян… Ни Куро, ни Шико, ни Муки… Даже Тото будет стоять, и оберегать тебя, ты ведь знаешь это, верно? -бывший фантом снова кивает, согреваясь от одной мысли что не сам. Он сам подсознательно сближается с друзьями раннего детства, пускай и не может этого осознать: — Мы не дадим тебя в обиду… И он начинает петь какую-то легкую мелодию, ненавязчивую, тихую и спокойную. На улице вечереет, а Тетцую клонит в сон. Тепло, он действительно тонет в мягкости своей кровати, забываясь, забывая о Акаши, чей уезд был ударом посильнее, чем даже Кагами или Аомине. Почему? ему не понятно, да и копать глубже в эти чувства он не хочет. Он понимает что снова придется встречаться в ними, а это будет больно. Значит, придется сбегать, прятать от них свои достижения, которыми хотелось поделиться с ними, прятать свой свет… А Такао замолкает, когда слышит тихое сопение солиста. Он только улыбается, берет одеяло и накрывает им голубоглазого и сам идет к Момои с командой, что точно сидят в гостиной. Как и предполагалось. -Как он? -спрашивают одновременно Момои и Муко, а остальные смотрят ожидающие. -Кажется, нормально, -вдыхает он: -Несите мороженое, нужно что-то придумать, -серьезно сказал он. Они не дадут сломаться Куроко, ни в коем случае, никогда. Он не сможет этого пережить, как и тогда, начнется что-то плохое.