Предатель

      — …нет, я ещё краски никакой не принесла. Там, внизу надо ещё… Эй! А ну, мелкий!.. Какого?.. Вот ведь. Да чё ты делать-то будешь?! Тьфу, не могу!       Кинув от досады пакеты на пол, невысокая девушка со светлыми, торчащими по бокам головы, хвостиками сдержанно выругалась.       — В чём дело, Хиёри-чан? — с улыбкой поинтересовался вошедший в невидимый простому человеческому глазу склад высокий мужчина. Он был одет опрятно, но повседневно. Его вьющиеся волосы цвета спелого пшена были убраны в низкий хвост, однако одна назойливая прядка так и стремилась попасть тому в глаз.       — В чём дело, в чём дело… Опять этот мелкий Кур-р-росаки! — пыхтела Хиёри, потрясая кулаком в сторону уже давно исчезнувшего маленького рыжеволосого мальчугана, который частенько заглядывал в гости к бывшим вайзардам.       — Оставь её, Роз, — задев боком блондина, в помещение вошёл высокий мужчина с короткими пепельными волосами «под бокс».       — Кенсей… — Роз посторонился, давая возможность пройти другу, нагруженному всякими пакетами со строительными материалами, да оборудованием.       — И ладно шуметь, пацанка, всё равно Лисёнка не поймаешь.       — …Да чтоб я… Ещё раз… Этого мелкого!.. — цедила тихо сквозь зубы Хиёри, не обращая внимания на Кенсея и Роза.       — Мда, это полный бесполезняк. Кончай ворчать, как старуха! — с мнимым раздражением осадил её Кенсей, поправляя гору пакетов на руках. Его и без того накачанные бицепсы напряглись от дополнительной натуги. Дойдя до ближайшего ящика, он с облегчением свалил всю свою ношу на него. — Какого?.. — он осмотрел себя и тут же отряхнул чёрную майку. — Чёрт, пакет со штукатуркой прорвался. Роз!       — Оу?       — Принеси ту штуку… Ну, типа ведро такое.       — Это в котором мы в прошлый раз…       Дальнейший разговор друзей Хиёри не собиралась слушать. Всё равно ничего нового и интересного. Собрав в кучу кинутые на пол пакеты, она отнесла их к тем, которые принёс Кенсей, и пошла в подвал — потренироваться немного, расслабиться и покончить с внутренним желанием поймать маленького юркого мальчика за его зелёный капюшон и хорошенько «причесать» по волосам.       Хиёри ужасно раздражали вылазки «этого мелкого Кур-р-р-р-р-росаки!» в их маленький потаённый мирок. С одной стороны, никто против него не был настроен. Даже ворчащая «тётя Хиёри», как тот сам её и называл. Но у Хиёри было развито не в пример собственному росточку чувство собственности. И ещё манер, каких-никаких — подумать только: в гости заходит, но как шпион! И стоит только шикнуть на него, как мальца и след простыл. Поэтому она нет-нет, да взрывалась время от времени гневными тирадами, да ругательствами, в очередной раз почти-не-успев-ухватить Лисёнка за его рыжий лисий хвостик. «Лисёнок» — такое прозвище дал ему Роз, и оно как-то сразу прижилось среди всех бывших готэйевцев, основавшихся в Каракуре. Больше всего так малыша Казуи любил называть Урахара, почему-то. С особой лаской, изредка, даже Орихиме звала так своего любимого сына, в те дни, когда тот с лёгкостью проникал сквозь очередной новёхонький барьер Хачигена.       Главный специалист по кидо-барьерам, Хачиген, или для друзей просто Хачи, был бессилен в своём искусстве ставить стены-обманки только против троих местных жителей: супругов Куросаки — Ичиго и Орихиме, и их маленького сына Казуи, который обожал играть именно в тех местах, куда не мог попасть каждый. Только вайзарды или редко заглядывающие в гости бывшие шинигами из неприметного магазинчика сладостей поблизости. Ну и родители этого самого проворного Лисёнка. Своим умением проникать сквозь любые слои прозрачного золотистого барьера Казуи был обязан родителям — папе, который также был отчасти вайзардом, и маме, собственные силы которой имели схожую природу с кидо Хачигена, усовершенствованными благодаря Пустификации.       С самого рождения Казуи стал центром Вселенной всей честной компании каракуровских товарищей.       Вайзардов, решивших остаться в Каракуре после всех бед и напастей, подобная судьба поклонников детского непринуждённого обаяния Лисёнка Куросаки тоже не обошла стороной. Роз, например, для малыша частенько сочинял колыбельные. Кенсей на пару с Хачигеном в отсутствие Чада присматривали за ним, время от времени, спасая от напастей то в виде необычных Пустых, то простых смертных, а по-простому от хулиганья. Что же до Хиёри… Сама Хиёри тоже была бы не против как-нибудь с озорником понянчиться. Да дел невпроворот. И никто не предлагает особо… Вот с Тессаем или тем же Хачи проблем не было — они любили эту маленькую милую булочку с корицей, он их просто обожал, и все были счастливы. Вроде бы.       С некоторой грустью и завистью Хиёри провожала взглядом молодую чету Куросаки, сначала с их малым дитём на руках, затем, когда тот подрос, пешком и за ручку. Ичиго и Орихиме нашли своё счастье и это наводило незваную тоску и зависть на Хиёри. Но ей к подобному за всю её послесмертную и заново смертную жизнь было не привыкать. Мгновенно одёргивая себя, она переключала всё своё внимание и силы на дела насущные и более важные.       — Ха-ачи-и-и-и! — возопила на весь подземный уровень Хиёри, спустившись вниз.       Ответом ей служила тишина.       — Ну и ладно! — Хиёри пнула так некстати попавший под ноги камешек. — Потренируюсь сама! Без твоих идиотских заклинаний! Одна!!!       Немного остудить пыл помогло чувство появившихся реяцу Куросаки-Лисёнка и Хачи, и такое же быстрое их исчезновение.       — А нам в Академии за баловство по заднице так давали на тренировках, что три дня… — ворчала Хиёри, натягивая более удобную одежду для внеплановых упражнений с мечом.       Хиёри взяла в руки свой Кубикири Орочи. Немой, пустой и уже даже потерявший свой уникальный облик занпакто. Он всё ещё хранил старые, забытые за долгие годы службы шинигами и простой жизни вайзарда царапины, полученные на первых тренировках, когда ещё его имя было покрыто завесой тайны. Теперь же, с потерей сил шинигами меч вернулся в состояние асаучи, только без какого-либо другого шанса вновь называться занпакто.       Лишь на секунду перед глазами обманчиво вспыхнул образ её старой, уникальной гарды Орочи. Но стоило только моргнуть, как видение пропало.       — Я не настолько старая, чтобы убиваться по таким пустякам! — затрясла головой Хиёри, старательно стряхивая с себя пыльный слой воспоминаний.       Попрыгав на месте, Хиёри пустилась трусцой по подвалу, с мечом в руках. Она подпрыгивала на бегу, разворачивалась, вытаскивала с молниеносной скоростью меч из ножен и сразу же вкладывала его обратно, выделывала пируэты и сальто. Разогревшись, она подошла к установленному манекену и продолжила тренировку, отложив ножны в сторону. Манекен постоянно менял своё положение, поэтому приходилось каждый раз его искать. Благо, не все силы были утеряны. После войны вайзарды стали смертны и для того, чтобы полностью не исчезнуть им пришлось навсегда слиться с гигаем, который стал их новым физическим телом. Но участь смертного постигла не всех — как всегда, Урахара Киске придумал обходной путь, которым кое-кто из вайзардов всё-таки воспользовался, но лишился при этом возможности призывать силы Пустого. Но Хиёри не вдавалась разъяснения учёного. Она всё равно бы ни слова не поняла. Этот небритый, вечно ухмыляющийся блондин за прошедшие года не перестал её раздражать, как в прежние времена. Его слова просто не доходили до неё.       — Козлина! — вспылила Хиёри, ударив манекен по голове посильнее. Укреплённый кидо безликий солдатик не поддался.       Мысли о блондинах Готея злили Хиёри сильнее, чем факт того что мелкий Куросаки постоянно ошивался у них на базе, когда никого не было. Один из таких её и раньше раздражал, но ненавидеть его — нет, сэр! Сейчас же любое напоминание выводило её из равновесия, как душевного, так и физического. Поддавшись новой волне обиды и злости она не заметила камешек под ногами и споткнулась. Безымянный меч не достал манекен.       — Неуклюжая, — прозвучало за спиной Хиёри за секунду до того, как ей не дали упасть носом в землю. — Развлекаемся, как можем, да?