Предатель

      Хиёри резко скинула с плеч чужие руки, ставшие десять лет назад такими ненавистными.       — Какого хрена припёрся?! Тебя никто сюда не звал. Проваливай! — крикнула она не оборачиваясь.       — Я что, уже не могу проведать своих друзей? — поднял в недоумении бровь Шинджи.       — Друзья? — сжав кулаки, Хиёри резко развернулась на пятках и вперилась прожигающим насквозь взглядом в карие глаза блондина. — Ты считаешь, что здесь у тебя ещё остались друзья?       — Учитывая то, что меня милашка Орихиме-чан только что чуть не закормила до смерти своими булочками с яблоками, хоть я и заглянул на минутку к ним, я делаю вывод, что друзья у меня здесь ещё есть.       — То есть, ты ещё и к ней сначала пришёл? — теперь настала очередь Хиёри поднять бровь. И не только поднять, но ещё нервно ею подёргать.       Шинджи на это заявление лишь только спрятал руки в длинные рукава белого капитанского хаори — в чём бы он ни явился в Каракуру к Орихиме домой, но перед походом к вайзардам он переоделся. Или сразу пришёл в таком виде. Это была вроде бы занятная деталь, но размышления по этому поводу взволновали Хиёри разве что на долю секунды.       — И вообще, что, из-за твоего извечного ПМС мне даже по долгу службы в Каракуру спускаться нельзя? Ну что за дура!       — ПМС?! Ну ты… Сам дебил! — вспылила не на шутку Хиёри, попытавшись проткнуть пришедшего к ней без приглашения Шинджи. — Где был Роз и куда вообще смотрел Кенсей, когда ты припёрся… — цедила Хиёри. — Какого чёрта здесь забыл?!       — Слишком часто икалось в последнее время, — криво сверкнул ровными зубами в усмешке тот. Но в глазах его прежнего юмора не было.       — Жаль только, что от икоты ты не помер! — в сердцах выпалила Хиёри. — Или что Рыжая не добавила смертельную дозу васаби с красным перцем тебе в пирожки.       — К счастью, Ичи-чан её отучил давно от этой привычки, хвала за это Королю Душ. Так что, моя бесславная кончина от смертельных пирожков сделала ручкой, уж прости.       — Для справки: к несчастью, но ни твои мольбы о всякой белиберде, ни твой обожаемый Король меня не колышет.       — А я и ни разу не говорил, что сам испытываю к нему нежные чувства, глухая тетеря.       Шинджи тяжко вздохнул. Он редко захаживал за последние десять лет в гости к вайзардам, и то, старался не попадаться на глаза Хиёри, потому как каждая встреча начиналась, продолжалась и заканчивалась в подобном громком ключе — Хиёри на него орала, он ей язвил в ответ и никто в итоге не был рад встрече, а расходились все в ужасном настроении. Но сейчас он явно пришёл конкретно к ней. С целью, известной только ему самому.       Десять лет назад из-за разного выбора их и без того неоднозначные и шаткие отношения разрушились как песчаный замок под напором приливной волны. Они и так никогда официально не были вместе. То у неё настроение для признаний было не подходящее, то Айзен сбегал со своими экспериментами в Мир Живых и за ним нужно было пытаться следить, то вот семейка Куросаки со своими тараканами появились на горизонте. Ещё и за Иссином приходилось приглядывать столько лет, покуда он был лишён своих сил шинигами и не мог даже элементарно почувствовать присутствие рядом самого слабого Пустого, нацелившегося ему прямо в горло своими когтями и клыками.       Всем было известно, что Шинджи не всерьёз с Хиёри обзывали друг друга. До того момента, когда ныне покойный Ямамото не предложил вайзардам вернуться в Готэй-13. Хиёри тогда почувствовала себя кинутой. Даже учитывая то, что был предложен вроде бы мир. Когда это повторилось, только от лица Кьёраку, стало ещё горше. Почему? Потому что её некоторые друзья, как она посчитала, одумались, а вот Шинджи… Так и не изменил своего решения.       — Вайзарды! Вы доказали свою непричастность и невиновность по делу о многочисленных исчезновениях и смертях шинигами сто лет назад! Виновным в этих злодеяниях признан предатель Айзен Соске, поэтому вы можете вернуться в Готэй-13 на свои прежние посты, — командир Ямамото для пущего эффекта собственных слов даже стукнул тростью-занпакто об пол.       — Согласны. — Отказываемся! — одновременно ответили Хиёри и Шинджи. Остальные вайзарды либо ответили тише, что возглас блондинистой парочки их перекрыл, либо, как Хачи, промолчали.       — Уж простите, капитан Ямамото, — растягивая слова промычала Хиёри, — но не все из нас хотят вернуться к тем, кто пусть и по ошибке и незнанию, но назначил за наши головы нехилую награду. — Она стартельно давила в себе желание разораться, подпитываемое поступком Шинджи. Тем самым Шинджи, который накануне злобненько щерился и, молча, лишь сплёвывал кровь в ответ на вопрос Кьёраку, собирается ли тот возвращаться в Готей. Всё в нём говорило за то, что ни за какие награды и сладкие коврижки он не вернётся в Общество Душ. Однако…       В тот момент внутри Хиёри что-то словно умерло. Похолодело. Замерло. Она точно не могла подобрать нужного слова — какая-нибудь Унохана или та же Маширо наверняка бы высказались вслух получше того, что у неё вертелось в мыслях. Но ей было всё равно. Стало. Хиёри в глаза его лейтенента, Сасакибе, даже смотреть было противно в тот момент — настолько тот был горд собственным капитаном, переступившим через собственную гордость для такого признания! Хотя, о каком «переступить через гордость» могла идти речь? Лично Хиёри была с самого начала уверена в том, что за произошедшее с ними перед ними должны были извиниться. Большего она и не просила, и не ждала. Вернуться на прежние посты — совсем не такого она ожидала от командира.       Она даже не посмотрела на Шинджи, развернулась и ушла восвояси. И когда новый командир, Кьёраку, после окончания войны с квинси спросил, хочет ли кто-то из них остаться или продолжить своё существование в Генсее, их ответы — Шинджи и Хиёри — не изменились. Что касается остальных, то самой Хиёри стало всё равно, останутся ли они в Генсее или вернутся в Готей-13. Каково же было её удивление, которое она старательно скрыла, когда у центральных ворот Сенкаймона встретила бывшего лейтенанта Изуру. И он решил уйти в Генсей с остальными вайзардами, которых ничего не держало там, наверху. Больше всех этому конечно же обрадовался Роз. К слову, Роза и Кенсея, которые присоединились к Хиёри с Хачигеном, тоже никто не ожидал увидеть в очереди к переходу в Каракуру.